Сообщение о том, что звонила Мария Николаевна Карпова, меня растревожило. Сомнение закралось в душу: не случилось ли чего-нибудь с Колей? С ее сыном, красивым молодым парнем, оставшимся неподвижным после службы в армии, я познакомилась почти два года назад. В нашей газете мы тогда рассказали о Николае Карпове и его маме — Марии Николаевне.

Все утро пыталась пробиться в Пряжу, но их домашний номер постоянно сбрасывал. А когда все же дозвонилась, Мария Николаевна с дрожью в голосе сообщила мне: "Умер Коля..."

— Когда? Почему?

— 23 мая. От сепсиса. Сначала он был в "боповской" больнице, потом мы забрали его домой. Три месяца мучился. Отощал весь, руку не мог поднять. В последние дни все говорил мне: "Мама, убери горячую тарелку с груди..." Я ему в ответ: "Коленька, там нет ничего". Высокая температура у него держалась постоянно. А в последний день на лице слабая улыбка была, три раза вздохнул и умер.

— Сколько Коле лет было?

— 23 года 8 месяцев и 4 дня, — ответила, не раздумывая, мама. — Он жить хотел, тренажеры ему хорошие достали. В колодках по несколько минут стоял. Мы все надеялись, что Коля будет ходить...

ЕМУ Бы ПИРОЖКИ СТРЯПАТЬ

Я видела эти колодки, Коля сам их сделал. Руки у него были сильные (постоянно занимался штангой), но поварские. Мама сказала тогда: посмотрите на его ладошки, они ведь просто созданы для того, чтобы пирожки стряпать. Интерес к кулинарии у Коли был с самого детства. Мама, кстати, тоже повар, что-нибудь приготовит на обед семье — и на работу. А Коля, тогда еще школьник, запишет потихоньку за ней в тетрадь рецепт и потом сделает то же самое. Но мама уверена — вкуснее. Когда Коля пек рулеты в духовке, соседи приходили на чай по запаху. Так что проблемы с выбором профессии не было. Николай Карпов выучился на повара. Семидесятикилограммовые баки со щами у него летали как пушинки. Запросто справлялся с ними один. С мамой у них было негласное соперничество. Когда Марии Николаевне присвоили пятый поварской разряд, Коля сказал ей, что обязательно догонит. И догнал бы. Если бы не армия. Она стала роковым знамением в его судьбе.

ИНГУШАМ

ПОНРАВИЛАСЬ "АФГАНКА"

От службы он не отлынивал. Когда подошел срок, пошел без разговоров. Повезло. Попал в Томицы. Домой отпускали через неделю. Через три месяца должен был вернуться совсем. И вдруг не приехал в увольнительную. Мама заволновалась. Когда же появился, она была потрясена. Весь опухший, избитый. Коля рассказал, что пришло пополнение, и ингушам понравилась его дембельская новая "афганка". Он не отдавал. Но их было больше и вместе они сильнее. Мария Николаевна порывалась ехать в часть разбираться. Но Коля категорически запретил. Позже мама все же разговаривала с офицерами, спрашивала: неужели они не заметили такого избитого солдата, почему не приняли мер? Те ответили, что сами не могли ничего сделать, даже вызывали пожарную машину, поливали водой южных парней, чтобы остудить. Как считает Мария Николаевна, это избиение было первой ласточкой. Коля не обратился за медицинской помощью. Скорее всего, в тех местах, где были сильные удары ногами, образовались тромбы, которые и стали источником инфекции в позвоночнике.

Вскоре часть в Томицах расформировали, и Коля отправился дослуживать в Волхов. Как-то позвонил домой, спросил: выкопали ли картошку? Мама ответила, что нет (после этого сколько себя корила, зачем сказала). Через несколько дней сын был дома. Выкопал картошку и уехал обратно. За самоволку его посадили на гауптвахту. Было уже холодно, особенно по ночам, но у Коли отобрали единственную неуставную часть одежды — теплый свитер. И он простыл. На ногах появились гнойные фурункулы. Обратился за помощью, ему ответили: не выдумывай, досидишь и выйдешь. Но ходить он уже не смог. Отнялись ноги. Случилось это за 17 дней до дембеля. Солдата отправили в Питер, в Военно-медицинскую академию имени Кирова. Там сделали операцию. И поставили диагноз: острый гнойный спинальный эпидурит грудного отдела.

Мария Николаевна получила телеграмму в семь вечера: "Приезжайте. Ваш сын серьезно болен". Полтора часа на сборы — и на поезд. Слезы душили ее, но врач предупредил: будете плакать — лишу свидания. Она улыбалась через силу. Сын спросил: "Мам, чего-нибудь привезла?". А она и успела только бутылку компота захватить.

ТЫ СИЛЬНЫЙ, ТЫ УМНЫЙ,

ТЫ ВСЕ СМОЖЕШЬ...

— У меня было желание уйти из жизни, — рассказывает Мария Николаевна. — В метро стою у платформы, идет поезд. Думаю: вот сейчас... И вдруг вижу лицо сына с армейской фотографии, он словно говорит мне: мама, не надо. Не смогла. Пришла в гостиницу, а у меня заплачено только до двенадцати часов ночи. Сестра с деньгами приезжает утром. Я к администратору. Прошу ее, не выгоняйте меня, вот такая у меня ситуация. Сейчас нет денег, отдам завтра. Она кинулась успокаивать: не волнуйтесь, никто вас не выгонит. Чаем меня отпаивала, бутерброды с колбасой принесла. Я колбасу не съела. Коле утром отдала. А пакетик чая вытащила из стакана, положила в полиэтиленовый мешочек, потом несколько раз из него заварку выдавливала в кипяток. Я ведь карелка, без чая не могу.

Но тут с сыном случился психологический кризис. Он узнал, что не сможет ходить. Отвернется к стенке и молчит. Или бубнит про себя: я не встану, я никому такой не нужен. Мама изводилась страшно.

— В палате держусь, а выйду из академии, иду через мост и плачу криком, — говорит Мария Николаевна дрожащим голосом. — Что делать? Решила написать ему письмо. "Ты сильный, ты умный, ты должен все выдержать. Все будет хорошо. Ты обязательно будешь ходить..." Принесла на следующий день письмо и положила под подушку. Так каждый день и писала. Повеселел мой сынок. Улыбаться стал.

Из академии Колю обещали перевести в реабилитационный центр долечиваться. Но вдруг в один момент сказали, что выписывают по месту жительства. Мария Николаевна пыталась выяснить, почему с сыном такое случилось. Врачи предположили, возможно, инфекция попала, когда его побили, паралич случился из-за гнойных воспалений на спине, а они — следствие простуды, скорее всего, на гауптвахте. Эти гнойные воспаления дали метастазы и поразили нервные окончания позвоночника.

Как вести его домой, без коляски? Эта коляска, наверное, стоила Марии Николаевне еще нескольких лет жизни. Но она добилась. Получила ее. Сопровождать Колю приставили майора из части. Он тащил парня в вагон на себе. Потом всю дорогу переживал: а вдруг в Петрозаводске представители госпиталя не встретят? Встретили. Колю увезли в военный госпиталь. А мама поехала ненадолго домой, в Пряжу. Когда через неделю она вернулась к сыну, с ней чуть не случился удар. Никто за солдатом и не думал ухаживать, лежал он мокрый, со страшными пролежнями, которые лечили потом дома несколько месяцев.

Дома у стенки возле Колиной кровати стояло зеркало, и он, глядя в него, сам научился делать перевязки. За день надо было 16 раз сменить марлю. Папа соорудил над кроватью металлическую рейку, чтобы сын, ухватившись за нее руками, мог самостоятельно переворачиваться. Коля несколько месяцев стамеской строгал себе "ноги" — деревянные колодки. В них становился, обвязывал их ремнями и стоял бывший солдат минуты три-четыре. Больше не получалось.

АРМИЯ, КАК МАЧЕХА

29 мая должен был состояться суд, Николай Карпов и Мария Николаевна предъявляли иск воинской части, в которой солдат потерял здоровье. Но, как сказала мне мама, суд они проиграли.

— Почему?

— За несколько дней до суда Коля умер, и поэтому решили, что теперь не перед кем отвечать. Но мы с адвокатом собираемся подавать апелляцию в Верховный суд и будем добиваться возмещения материального ущерба в 20 тысяч рублей.

Подумалось тогда: какой мизер хочет вернуть и не может эта убитая горем женщина за потерянное здоровье сына-спортсмена, красавца и весельчака, прожившего на белом свете всего 23 года 8 месяцев и 4 дня, сама высохшая и почерневшая от переживаний, вынужденная уйти с любимой работы в сторожа, выхаживающая сейчас больного мужа, продавшая все, что было ценного в доме! И неужели в такую сумму оценила воинская часть своего бывшего солдата и собиралась судиться с матерью и инвалидом, доказывая собственную якобы правоту? Собиралась. И, наверное, сейчас удовлетворена. Нет человека, нет и проблемы.

Я уже писала о том, что армия, как мачеха, равнодушна к своим детям-солдатам, вчерашним мальчикам, чьим-то сыновьям. В Америке, как сообщили на днях, принято решение о компенсации семьям погибших воинов, в том числе и в результате террористических актов, в сумме 250 тысяч долларов. Это за смерть. Уверена, инвалидность, полученная во время службы, оплачивается также достойно. А у нас готовы заплатить огромные деньги адвокатам, чтобы только не дать бывшему солдату ни копейки.

P.S. Редакция газеты выражает искреннее соболезнование Марии Николаевне, всем родным и близким по поводу преждевременной смерти Николая Карпова.