НЕЛЕГКАЯ ЖИЗНЬ ПРОФИ

В книге The Secret Life of Tony Cascarino, которая появится на прилавках книжных магазинов Англии в ближайшие дни, игрок сборной Ирландии с помощью журналиста Пола Киммейджа пытается рассказать о своей жизни - жизни профессионального футболиста. Мы публикуем небольшой отрывок из автобиографии Тони Каскарино.

УТРЕННИЙ НАНСИ

Меня разбудил шум просыпающегося городка: парижский экспресс, отходящий в 7.43, медленно выползал со станции, вдалеке раздавалась сирена "скорой помощи", тяжелые капли дождя тупо стучали в окно спальни. За занавесками проступали очертания Нанси, раскинувшегося под по обыкновению низким серым небом.

Вирджиния спала. Я тихонько толкнул ее и увидел, как веки ее моргнули, она потянулась и нехотя освободилась от остатков сна. Мы не сказали друг другу ни слова пока она вставала с кровати, набрасывала на плечи халат и нетвердым шагом брела к двери спальни. Я лежал и думал, прислушиваясь к голоску разбуженной Маэвы и уговорам побыстрее отправиться в ванную. Наконец я откинул простыни и спустил ноги на пол. Как обычно, колено за ночь припухло. Я привычно провел пальцами по суставу, ощупал кость и мениск, поскрипывающий как несмазанная дверь. Первый шаг -- всегда самый болезненный. Сначала нужно твердо поставить на пол пятку и расслабить ногу. Теперь, опершись руками о кровать, рывком подняться и сразу же перенести вес тела на левую ногу. Когда я добираюсь до ванной или кухни, то ступаю уже нормально...

Меня зовут Тони Каскарино и мне 37 лет. Я живу с Маэва Каскарино и Вирджинией Массон на третьем этаже жилого дома на авеню де ля Гаренн, расположенного рядом со станцией. Мадам Жине, довольно экспансивная учительница, изредка обучающая меня французскому, живет над нами. Месье Мадо, сварливый торговый агент, выходящий из себя по любому поводу, -- снизу. Мы ничем не отличаемся от них. Мы покупаем продукты в магазинчике на углу, выбрасываем мусор в бачок на первом этаже и забираем почту из обыкновенных деревянных ящичков в парадном. Но моя жизнь все же немного отличается от их жизни.

Я играю за футбольный клуб "Нанси". Я стал профессиональным футболистом в 1982 году, когда уволился со стройки и подписал свой первый контракт с клубом третьего английского дивизиона "Гиллингхэм". А еще раньше я два года был дамским парикмахером. Играть в футбол намного интереснее, чем работать парикмахером или строителем. Эта профессия гораздо лучше оплачивается и имеет много иных преимуществ: мы летаем первым классом, останавливаемся в лучших отелях, водим спортивные машины и никогда не простаиваем в очередях к хирургу, терапевту или дантисту... Но на 20-м году профессиональной карьеры ты чувствуешь себя полностью изношенным. Тоска от бесконечных тренировок и игр до смерти угнетает меня...

Я нахожу свободное место на стоянке недалеко от школы и веду Маэву за руку к подъезду. Остальные родители выгружают своих любимцев у тротуара. Их быстрые взгляды во время традиционного утреннего приветствия убеждают меня в том, что им хорошо известно, чем я занимаюсь. И это заставляет сердце биться чуть-быстрее. Я никогда не любил обращать на себя внимание, но теперь испытываю удовольствие от рассказов Меэвы о том, что говорят обо мне в школе. Они зовут меня "Тони-гол" и в этом прозвище есть немалая доля правды. Лишь шесть игроков во всем первом дивизионе забили больше меня мячей. Мое имя на устах завсегдатаев кафе этого уголка Франции. Если бы они представляли себе, что в прошлом все было совсем по-другому...

Десять лет назад, в какой-то иной жизни, я перешел из "Милуолла" в идущую на первом месте "Астон Виллу". Великолепно стартовав, команда в марте начала валиться, и меня купили для того, чтобы забивать и не пропустить вперед "Ливерпуль". Я не забивал семь матчей подряд. "Ливерпуль" стал чемпионом, а "Вилла" финишировала второй. Через год я перешел из "Астон Виллы" в шотландский "Селтик", но голевая засуха продолжалась. В один день, когда я с беременной женой и сыном Майклом (Каскарино рассказывает о своей первой семье ) ходили по магазинам, один из фанатов остановил меня посреди улицы и принялся критически оценивать мои выступления.

-- Ты -- гребаное дерьмо, -- прошипел он. -- Ты -- бесполезный здоровенный ублюдок.

Глазго -- город, разделенный ненавистью, и друзья предупреждали меня, что нельзя реагировать на оскорбления в свой адрес от болельщиков "Рейнджерс", но этот парень никак не хотел успокоиться.

-- Ты -- сраный онанист, бесполезный ублюдок.

-- Слушай, приятель, уймись, -- попросил я. -- Ты что, не видишь, что я с женой и сыном?

-- Ты гребаное дерьмо, -- напоследок сказал он. -- А я болею за "Селтик"...

Через полгода мы переехали в Лондон, но и в "Челси" со мной творилось то же самое. В день дебюта меня освистали на "Стэмфорд Бридж", но Майкл, придя из школы, нанес мне еще более жестокий удар. Парни из его класса говорили обо мне. "Что-то ты плоховат, папа", -- сказал Майкл. Что ответить на это своему шестилетнему сыну? Что его приятели ошибаются? Что игра намного сложнее услышанного от своих отцов? Чем ты можешь защитить себя, когда тебе уже 31 год и карьера твоя стремительно приближается к закату? Только молча проглотить все это и поклясться, что у него еще будет повод гордиться своим отцом...

В октябре в Нанси все становится серым и остается таким в последующие пять месяцев. Если бы не чудесная площадь Станисласа, то в этот город не стоило бы и приезжать. Я выруливаю на дорогу, ведущую к тренировочной базе. Тренер назначил на сегодня тренировку с удвоенной нагрузкой. Это -- убийство для меня, особенно когда сыро и холодно. И когда поврежден мениск. В этом году мне уже делали два укола кортизона в колено. На протяжении последних восьми лет до и после матча я принимаю противовоспалительные таблетки. Они выворачивают меня наизнанку и вызывают расстройство желудка, но когда мяч влетает в сетку и толпа начинает выкрикивать мое имя, мне кажется, что это не столь уж высокая цена. Сколько мне еще осталось играть? Не знаю.

Не проходит и недели, чтобы я не задал самому себе этот вопрос, зная, что ответ на него будет одним и тем же. Я играю в футбол, потому что умею это делать. И не умею ничего больше. В первую пятницу каждого месяца я достаю из почтового ящика свой стимул: сумма заработной платы и бонусов, вычтенные из нее налоги и штрафы. В "Нанси" я зарабатываю 160 тысяч франков в месяц, что после вычета налогов составляет около 8 тысяч фунтов. Сейчас у нас довольно жесткие цифры семейного бюджета в отличие от молодых лет, когда я подсчитывал лишь количество забитых голов. Но с годами начинаешь больше думать о будущем. На прошлой неделе, навертевшись без сна в кровати, я уселся с ручкой в руке и попытался подвести итог.

1982 год, "Гиллингхэм" -- 9200 фунтов; 1983-й, "Гиллингхэм" - 10 400; 1984-й, "Гиллингхэм" - 13 000; 1985-й, "Гиллингхэм" - 13 000; 1986-й , "Гиллингхэм" - 13 000; 1987-й, "Гиллингхэм"/ "Милуолл" - 20 800; 1988-й, "Милуолл" - 23 400; 1989-й, "Милуолл" - 26 000; 1990-й, "Милуолл"/"Астон Вилла" - 56 000; 1991-й, "Астон Вилла"/"Селтик" - 71 500; 1992-й, "Селтик"/"Челси" - 78 000; 1993-й, "Челси" - 78 000; 1994-й, "Челси"/"Олимпик" (Марсель) - 147 000; 1995-й, "Олимпик" - 225 000; 1996-й, "Олимпик" - 199 000; 1997-й, "Нанси" - 126 000; 1998-й, "Нанси" - 98 400; 1999-й, "Нанси" - 140 000 фунтов. Всего поступлений с 1982 года - 1 347 700 фунтов. Бонусов и процентов от подписанных контрактов - 967 000. За всю футбольную карьеру заработано 2 314 700 фунтов.

Эта сумма отрезвляет. Два и три десятых миллиона! И куда все это делось? Ведь реально существуют все эти грузчики, водопроводчики и маляры, которые выиграли в лотерею и никогда больше не пойдут на работу. Они купят роскошный дом и машину и превратят свою жизнь в сплошной праздник. Они не будут вносить средства в свой пенсионный фонд: 2 314 700--150 000=2 164 700. И не будут, естественно, отдавать сорок процентов на налоги: 2 164 700--870 040=1 294 660. И не будут шарахаться от размера комиссионных агентам: 1 294 660--32 000=1 262 660. Не будут подписывать контракт с "Селтиком", теряя при этом немалые деньги в Бирмингеме из-за падения цен на недвижимость: 1 262 660--35 000=1 227 660. Правда, они могут пережить развод: 1 227 660--200 000=1 027 660 с алиментами, набегающими как сумма за проезд в такси: 1 027 660--24 000=1 003 660 и платой за обучение детей: 1 033 660--18 000=985 660. Еще и на адвокатов надо немножко отстегнуть: 895 600--5000=980 660. И когда подсчеты закончатся, то понимаешь, что 900 тысяч фунтов -- не так уж и много за 16 отданных игре лет жизни.

Вряд ли это обеспечит мне безбедное существование после того как я закончу играть. Поэтому превозмогаешь боль, вставая с постели рано утром. И принимаешь пилюли, которые корежат желудок и выжигают задний проход. И красишь волосы для того, чтобы казаться на десять лет моложе...

ФИНАЛЬНЫЙ СВИСТОК

Нанси все же пришелся нам по вкусу. Он оказался лучше, чем мы думали. Вначале большинство болельщиков считали, что я подписал контракт только из-за денег и буду просиживать свои штаны на скамейке запасных. Но когда во второй игре за "Нанси" я сделал "хет-трик" -- свой первый в первом французском дивизионе -- и хорошо отыграл концовку сезона, они убедились в своей неправоте. Признанием стала золотая медаль -- наивысшая награда города, которую мне вручили на приеме в мэрии. Приятно присоединиться к числу самых почетных жителей Нанси, в числе которых любимец города Мишель Платини. На приеме присутствовала вся команда. Со всех сторон меня омывали волны славословия, и я так растерялся, что в своей ответной речи ляпнул: "Считаю, что лучшим завершением моего контракта стали бы забитые голы в следующем матче чемпионата, которые позволят "Нанси" сохранить место в первом дивизионе". Я не уверен, что президент клуба Жак Русселот прислушивался к моим словам. В конце вечера он предложил мне порвать контракт в клочья и остаться еще на один сезон. Я поблагодарил его и отказался.

По контракту, о котором мы говорили, я должен был перейти в "Ред Стар", команду третьего дивизиона из Парижа. Понимаю ваше возмущение. Как мог 37-летний профессионал, сыгравший 88 матчей за сборную страны, участвовавший в двух чемпионатах мира, предать своих товарищей и перейти в клуб, где на игры ходит от силы человек 600? А вот так -- из-за страха, отчаяния и денег. На какой еще работе мне будут платить столько? Что еще я умею делать?

ПОСЛЕСЛОВИЕ

19 августа 2000 года Тони Каскарино разорвал свой контракт с "Ред Стар" и объявил об уходе из большого футбола. Из-за того, что уже во втором матче за новый клуб его заменили: "Это не команда, а катастрофа". Неделей позже "Нанси" предложило ему вернуться. Он отказался.