Газета Русский Курьер :: Как прикинуться Гришковцом

Евгений Гришковец - звезда, и, что важнее, модная звезда: живёт в Калининграде, собирает полные залы в Москве

Он и актер, и модный писатель (в магазинах только что появилась его новая книга), и светский персонаж, и лицо с рекламных плакатов: печальный Гришковец сидит, опустив ноги в море, печатает очередное сочинение и рекламирует чеки American-Express. Корреспондент "РК" встретился с ним и спросил:

- Видите ли, другого образования, которое было бы ближе всего к некоему искусству, в городе Кемерове я не нашел. У меня и мысли не было поступать в театральное училище. Я не знал театра, не привык к нему... Да и моя картавость... Сейчас я успокоился на этот счет, а лет пять назад и не предполагал, что буду говорить со сцены, не избавившись от этого дефекта.

- Нет. В то время не было таких мыслей. Я не видел людей, говоривших со сцены, которые бы мне нравились.

Как существует театр в городе Кемерове? Это здание в центре города. С фонтаном. В кабинете литературы нам давали билеты на спектакли, которые подпадали под школьную программу. Мы шли туда и там страдали.

Все это было от меня так же далеко, как и люди на киноэкране - я не мог этого хотеть. Но в 1983 году, в зимние каникулы, я поехал из Кемерово в город Томск (Томск и Новосибирск - сибирские Санкт-Петербург и Москва). Там я сходил в студию пантомимы и был потрясен атмосферой маленького театра, где было всего пятьдесят зрителей. И я заболел этим делом - по-настоящему, до температуры. Достал несколько книжек, занимался дома, потом нашел плохонькую студию пантомимы в одном институте в Кемерово. И ходил туда, и очень быстро осваивал технику.

А потом я решил поступать на филфак. Абитуриентов принимал такой забавный педагог, симпатичный, хорошо одетый...

- Имело. Я видел, что это не измазанный мелом скучный профессор с портфелем, замотанным изолентой, а человек, относящийся к жизни со вкусом. Он сказал: "Мы здесь будем книжки читать. Это такая профессия - читать книжки. Только надо уметь это делать"

Но у меня был всего один курс счастья, а потом меня забрали служить. После армии у меня уже была куча претензий к себе, стране, пантомиме, филологическому образованию и университету вообще.

- В 1988-м я вернулся с Тихоокеанского флота, а через год решил эмигрировать. Тогда было много мифов о том, что Австралия, Аргентина и ЮАР ждут вливания духовной русской крови... И в 1989 году мы выехали в ГДР, дождались, пока рухнет Берлинская стена, и рванули на Запад. Чтобы прокормиться, мы играли пантомимы. Я выступал в Западном Берлине, на Курфюрстердамм, и зарабатывал двадцать - тридцать марок часа за два.

Во второй раз я удрал в Германию в 1998-99 годах, когда меня взял с собой Андрей Могучий. Я тогда маялся. "Как я съел собаку" уже был довольно известным спектаклем, но мне за него еще ни разу не заплатили денег. Ни разу. Коммерческую ставку на меня стали делать только после того, как я получил "Золотые маски".

- Ужасно. В течение двух лет, приезжая в Москву, я жил у моего друга. Он же и организовал мой первый спектакль: "Как я съел собаку" шел в его кафе в театре Армии. Денег не было совершенно: я соглашался выступить в Питере, приезжал, мне покупали авиабилет - потом я его сдавал и ехал в плацкартном. Первый гонорар я получил в январе 2000-го и сразу после этого - премию "Антибукер". А в марте была "Золотая маска". Только в сезоне 2001-2002 годов у меня начались регулярные спектакли в Москве.

- А у меня-то было ощущение, что вы успешный, изначально раскрученный человек...

- Нет-нет. В 1998 году я переехал в Калининград и оттуда начал ездить в Москву. Тогда я искал какую-то приемлемую жизненную модель...

- Но ведь к этому времени у вас уже был свой театр в Кемерово.

- В 1990 году, по пути из Германии, я, несостоявшийся эмигрант, познакомился в поезде с председателем кемеровского Союза художников. Мы разговорились, выпили, я сказал, что хочу сделать театр, да нет помещения: "Так бери выставочный зал!"

Из-за этого у него впоследствии было очень много проблем.

Я начал делать театр. При этом я понимал, что не умею ставить спектакли, и наша первая работа ("Мы плывем") была бессловесной. Ее мы готовили год - после этого нас из сделанного нами театра выгнали: до этого мы успели съездить на фестиваль в Челябинск и получили там хорошие отклики. Но нас все равно выгнали, и мы перешли под крышу политехнического факультета. И год строили новый театр: папа покупал мне кирпичи и доски, а я за пятьсот рублей купил старый свет: фонари шестьдесят пятого и шестьдесят шестого годов выпуска... Для того чтобы обеспечить существование театра, надо было без конца выпрашивать деньги, и в 1997 году я понял - все... Я устал от мотания по администрации и каким-то бессмысленным фестивалям самодеятельных театров.

И я уехал в Калининград. Я собирался поступать на юридический, чтобы стать модным адвокатом. Мне надо было кормить жену и ребенка.

- Вообще никого не было. Я не ехал куда-то, я ехал откуда-то. А Калининград был более или менее удобным местом. Это чудесный город, я его очень люблю. А все остальное - с 2000 года - было уже на ваших глазах.

- Сейчас вы, насколько я понимаю, абсолютно востребованный, гастрольный человек: поездки на Запад, выступления в России...

- Больше всего я люблю ездить в Сибирь и на Урал.

- А там уже знают, что Гришковец - это хорошо?

- В Новосибирске я играю в "Красном факеле", в зале на восемьсот мест. И Томск для меня прекрасный город. А в Питере уже фактически не гастроли, а репертуар - играю раз в три месяца. Для меня это важнее, чем Запад. Запад - путешествие и приключение, к тому же многие западные города (к примеру, Цюрих) кажутся мне лишенными будущего. Там уже все случилось. Я люблю играть в Польше, Германии, на Балканах, в Чехии, но ничего приятнее и интереснее поездок по России для меня нет.

- Некоторое время по Москве ходила байка: поздний вечер, знакомые звонят Мамуту, а тот отвечает, что не может разговаривать, так как читает жене Гришковца.

- Мне кажется, что на сцене вы не Гришковец, а собственный персонаж, талантливо прикидывающийся Гришковцом: немного неловким, неуклюжим, растерянным... А на самом деле вы очень хитрый.

- Персонаж, конечно, лучше меня. Он не тщеславен, он ничего ни от кого не ждет. Персонаж начинается в начале спектакля, а в конце спектакля заканчивается - и аплодисменты получаю я, а не он. Но если бы во мне была та хитрость, о которой вы говорите... Поверьте, я все время переживаю из-за своей мнительности и житейской несметливости. Я более или менее научился себя сдерживать, но когда устал, могу сорваться и наговорить глупостей. Сейчас это усугубляется и количеством случайного общения - от этого постоянно возникают какие-то шероховатости.

После "Титаника" ко мне подошел человек и сказал: "Я смотрел ваши прошлые спектакли, и это было замечательно. А что вы нам сейчас показали? Какую-то самодеятельность..."

Ну, вот как это? Человек сказал, что я идиот. Я ответил: "Что вы городите? Как вы вообще можете сразу после спектакля мне, совершенно беззащитному, говорить гадости? Пожалуйста, уйдите отсюда". Я видел, что спектакль порадовал людей, но этот человек долго не выходил у меня из головы. Хитрости и отстраненности я бы для себя очень хотел...

Евгений Гришковец родился 17 февраля 1967 года в Кемерово. Окончив среднюю школу, поступил в Кемеровский государственный университет на филологический факультет. В 1985 году был призван в армию и три года прослужил на Тихоокеанском флоте. После демо-билизации вернулся в университет, играл в студенческом театре пантомимы, выступал на разных театральных фестивалях.

В 1998 году поставил свой первый моноспектакль "Как я съел собаку", за который был удостоен театральной премии "Золотая маска" сразу в двух номинациях. В 1999-м получил премию "Антибукер", а на следующий год стал лауреатом премии "Триумф". С 2003 года сотрудничает с группой "Бигуди", с которой записал альбомы "Сейчас" и "Петь". Опубликовал ряд книг: сборники пьес "Город", "Как я съел собаку и др.", роман "Рубашка" и повесть "Реки".

Как прикинуться Гришковцом

Человек-оркестр рассказывает о том, как зажигаются звёзды