Газета Русский Курьер :: С микрофоном в историю

У России всегда был свой особый путь. Но даже на этом пути не грех оглянуться и присмотреться к чужому опыту, особенно связан ному с выходом из глубочайшего кризиса. Ситуа ция, в которой оказались США в 30-е годы про шлого века, могла бы много му научить нас

73 года назад Франклин Рузвельт стал спасителем Америки.

Эпоха Великой депрессии стала для американского народа самым драматическим испытанием за всю его историю. Треть взрослого населения страны осталась без работы.

Распадались семьи, обнищавшие родители бросали несовершеннолетних детей, лишившиеся возможности платить за свет и газ, люди тысячами умирали от банальных гриппа и пневмонии. Голодные обмороки (особенно зимой 31-32го) стали привычной сценой на улицах больших городов и во время легендарных танцевальных марафонов. "Архитекторы" финансовых пирамид вытаскивали из карманов соотечественников последние гроши и безнаказанно уплывали в Европу на красивых белых пароходах... И на фоне всего этого - преступный беспредел, резкий триумф левых и националистов. Американская компартия на глазах превращалась в третью по популярности политическую силу в стране.

Миллиардер Форд закупил для защиты своего поместья от разгневанных рабочих ультрасовременные пулеметы... Америка полностью потеряла себя во времени и пространстве.

Именно такой "принял страну" демократ Франклин Делано Рузвельт, который 8 ноября 1932 года после ожесточенной предвыборной борьбы был избран новым "отцом нации". Еще во время предвыборной гонки будущий президент расставил все точки над "i" в вопросе о собственной причастности к кризису. "Это не мой ребенок", - коротко заметил Рузвельт, давая понять, что разговор на тему "Кто виноват?" более не актуален. Для него было куда важнее "Что делать?" - вопрос, ответ на который Рузвельт дал, объявив Америке "Новый курс" и публично взяв на себя всю ответственность за каждый шаг "своей раздачи" (термин "New Deal" - "новая раздача" на сленге картежников был взят из покера, едва ли не самой модной в Америке начала тридцатых игры).

Оценивая феномен Рузвельта, сегодня все историки мира сходятся в одном: этот человек спас Америку и стал самым мощным, ярким и эффективным американским политиком ХХ века. Его личность и деятельность вызывали уважение и восхищение современников (включая гениальных политических конкурентов - Сталина, Черчилля, Де Голля).

Возьму на себя смелость утверждать, что феномен Рузвельта - явление по природе своей наднациональное. Главный секрет и та самая "наднациональность" Франклина Делано Рузвельта заключается в том, что он сумел понять сам и внятно объяснить соотечественникам простую истину: хочешь новой жизни - сумей изменить себя, не изменив себе.

Понимая, что кандидату в президенты США нужен гораздо более широкий взгляд на общенациональные и мировые проблемы, более обширные знания, чем имел к тому времени он как губернатор штата Нью-Йорк, Рузвельт обратился за помощью к профессорам Колумбийского университета. Это были специалисты по уголовному праву, сельскому хозяйству, денежному обращению и кредиту и другие, которые составили группу интеллектуальных наставников кандидата. Сначала они шутливо именовали себя "тайным советом", но вскоре за ними укрепилось название "мозгового треста", вошедшее в историю. Свое боевое крещение идеи "мозгового треста", воспринятые Рузвельтом, получили в его речи по национальной радиосети 7 апреля 1932 года.

В период предвыборной кампании Рузвельт произнес 16 больших речей, подготовленных "мозговым трестом", основные положения которых вошли затем составными элементами программы "Нового курса": необходимость повышения покупательной способности населения, прекращение разорения и продажи с молотка ферм, расширение кредита фермерам и мелким предпринимателям, снижение тарифов, чтобы сбывать излишки товаров в других странах. А введение в американский политический лексикон термина "забытый человек" и апелляция к нему Рузвельта вообще оказались мастерским ударом.

Присягнув на Библии, Рузвельт обратился к народу с речью, в которой произнес свою знаменитую фразу: "Единственное, чего нам следует опасаться, это самого страха...".

Президент призвал действовать и действовать быстро: "Мы должны идти вперед как обученная и верная армия, готовые нести жертвы ради общей дисциплины, ибо без дисциплины невозможен прогресс, а никакое руководство не может быть эффективным". Рузвельт предупредил: если Конгресс не примет необходимого законодательства, а кризис будет продолжаться, "я обращусь к Конгрессу за единственным орудием для борьбы с кризисом - широкими полномочиями, столь же большими, какие бы потребовались нам в случае настоящей войны с вторгшимся врагом".

С самого начала предвыборных баталий между Рузвельтом и Гувером ключевым стал вопрос, имеет ли федеральное правительство во главе с президентом право и обязанность, и в какой степени, вмешиваться в экономику США с целью устранения кризиса и нужды.

В то время как Гувер взывал к классическим американским добродетелям (индивидуализм), Рузвельт агитировал за самую радикальную государственно-интервенционистскую программу планирования.

Меры по выходу из банковского кризиса, реанимации сельского хозяйства, резкого изменения налоговой политики - каждый из своих многочисленных шагов Рузвельт простым языком, но до мельчайших деталей ЛИЧНО разъяснял согражданам. С разъяснения миллионам американцев правительственных мер по выходу из банковского кризиса начались и знаменитые "Беседы у камина" - регулярные радиообращения президента к нации.

Опросы показывали, что Рузвельта слушало вдвое больше людей, чем самых популярных исполнителей, просветителей и проповедников его поколения. "Беседы у камина" сыграли неоценимую роль в преодолении страха и возрождении надежды у морально подавленных людей, поскольку всегда были полны уверенности, оптимизма и человеческого участия.

Принципиальной новизной отличалось и общение президента с прессой. Начиная со своей первой пресс-конференции 8 марта 1933 года, Рузвельт отказался от практики своих предшественников получать вопросы заблаговременно и в письменном виде. Мало того, президент сразу же высказал сожаление, что ему приходится слышать слишком мало критики в свой адрес, и обратился к журналистам с призывом почаще критиковать его, чтобы предупредить правительство от возможных ошибок. В результате журналисты получили возможность задавать ему любые, даже самые нелицеприятные вопросы, а имя президента практически не сходило с первых полос американских газет и журналов все 12 лет президентства. В среднем ежегодно публиковалось 110 статей, посвященных лишь личности Рузвельта. Огромное впечатление на журналистов производили свободная форма общения президента с ними, присущее ему чувство юмора, а также то, что многих из них он знал и называл по имени чуть ли не с первой пресс-конференции (хотя каждая пресс-конференция собирала не менее 200 журналистов). Рузвельт ввел в политическую жизнь и намеренные утечки информации, которыми Белый дом пользовался и для апробации в общественном мнении своих решений, и для дискредитации политических противников.

Наконец Рузвельт разрешил своим министрам и руководителям ведомств проводить собственные пресс-конференции.

Только за первые 4 года президентства Рузвельт провел 340 пресс-конференций (а за 12 лет - около 1000).

Автор этих строк убежден, опыт Рузвельта в обязательном порядке необходимо изучать всем, кто идет в большую политику, вне зависимости от государственной и национальной принадлежности. При этом очень важно помнить не только и не столько, ЧТО делал самый эффективный президент Америки, сколько КАК он это делал. Сторонники "твердой руки" в России, например, склонны помнить из истории победы над Великой депрессией только то, что Рузвельт многократно нарушал американскую конституцию.

Однако так называемые "нарушения" никогда не касались фундаментальных положений основного закона - свободы предпринимательства, слова, публичных выступлений, вероисповедания. По сути, Рузвельт менял не конституцию, написанную "отцами-основателями" и ни разу с тех пор не правленную, а поправки к ней. И именно менял, а не нарушал, причем каждый раз с одобрения Конгресса. А Конгресс, напомню, президент умел подчинять своей воле не путем подбора в него "своих людей", а силой убеждения.

То есть парламент, пусть зачастую и нехотя, соглашался на нетрадиционные новации президента не потому, что был его детищем или карманным органом, а потому, что понимал: президент прав, и народ на стороне президента.

И последнее, что невредно помнить уже всем, не только политикам. А почему народ четыре срока подряд оказывался на стороне президента? Да потому, что президент четыре срока подряд говорил народу правду и, являясь признанным отцом нации, никогда не относился к нации как к толпе неготовых ко всей правде детей.