В Золушке заговорил голос природы

Легендарный премьер Большого, а ныне хореограф театра "Русский балет" Вячеслав Михайлович Гордеев весьма обрадован тем обстоятельством, что его последнюю постановку - балет "Золушка" - посмотрели в Москве не более 4000 человек: "Если на какое другое культурное событие вы без труда достанете билет - были бы деньги, то на "Золушку" в Малый театр едва ли так просто было попасть!"

Тюки, чемоданы собраны: 10 декабря театр Вячеслава Гордеева отправляется на гастроли в Дублин. Давно подмечено, что англичане, ирландцы неровно дышат к таким балетам, как "Золушка" или "Коппелия". Несколько лет кряду они вымаливали нечто подобное у "Русского балета"; наконец, в самом эпатирующем ирландском зале "Пойнт" на 5000 мест, где традиционно проводятся конкурсы "Евровидение", Вячеслав Гордеев даст по три спектакля "Золушки" и "Щелкунчика", делая все возможное, чтобы выправить деструктированный третьесортными труппами рынок "балета от России". Что интересно, Анжелика Тагирова - звезда гордеевского балета - будет целиком занята в "Щелкунчике" при том, что в Малом на премьере она играла саму Золушку. В Дублине за нее не менее блестяще выступит звезда балета Мариинского театра Майя Думченко. В Россию спектакль вернется только к весне и будет вновь показан на одной из центральных столичных площадок вроде Кремлевского дворца, поскольку в Доме искусств в Кузьминках (официальная дислокация "Русского балета") особенности сцены не позволяют правильно выставить сложные светодекорации, несущие настроение спектакля.

- Вячеслав Михайлович, какой должна быть Золушка - теперь вы это можете изложить словами?

- Красивой, нежной, обаятельной, милой, трепетной - как бы традиционно это ни звучало. Делать из Золушки современную девицу, чтобы через слово - нецензурная брань, мне не хотелось. Но красота для меня - это определенный комплекс поведения, а не штампы, заданные временем. Пусть выйдет женщина с самым современным эталоном красоты, бесконечно востребованным на подиумах мира, но это может совершенно не вписаться в постановочную канву "Золушки". Именно поэтому ради сохранения женской красоты в поступке я внедрил мужчин для исполнения ролей мачехи и двух сестер, что очень не понравилось критикам. Но я считаю, что женщины не должны были заниматься тем, чем вместо них занимались мужчины: быть грубыми, злыми, издеваться над Золушкой, получая при этом неописуемое удовольствие! Если критики этого не понимают, то они умышленно показывают себя в дурном свете. Для меня дороги слова Виктора Вацлова, который посмотрел спектакль и сказал: "Я увидел то, что хотел увидеть, но до сих пор не видел". Вот слова истинного ценителя.

- Мир ежесекундно меняется - по вам это не бьет?

- Я смотрю на мир глазами моих детей. Моя маленькая дочка слушает Прокофьева так, как я в свое время слушал "Спокойной ночи, малыши!" Садится в машину и требует: "Пап, давай включай "Золушку"!" Ей хочется слушать именно Прокофьева, а не "Русское радио" или "На семи холмах". С другой стороны: да, я не понимаю современного рока и не хочу понимать, но не знать о его существовании - это просто косность. Надо кожей чувствовать окружающую тебя атмосферу, чтобы не оторваться от нее...

- Как вы чувствуете - из этого кабинета?

- Нет. Я не хочу попасть в ту же ситуацию, что иные наши чиновники, забывшие, зачем они и для кого они. Поэтому с утра стою у станка на тренинге, потею вместе с ребятами, понимаю, как им тяжело... Не забываю этого. Они же всегда могут подойти ко мне. Попросить денег в долг. Попросить поселиться в моей квартире, если им негде жить. Определенное достижение нашего театра - это столовая, где бесплатно кормят артистов. То есть надо стоять лицом к людям, с которыми ты живешь. И это норма.

- Среди каких людей вы живете?

- Среда обитания - это театр "Русский балет" и семья (жена и двое детей). И это отнюдь не два здания, стоящие рядом. Это два бездонных колодца, настолько глубоких, что чем более проникаешь туда, тем больший простор открывается. В семье приходится заниматься детьми, потому что они пошли в школу. В работе - пять российских театров предложили мне ставить у них "Золушку". Но ранее я имел договоренность с Уфой поставить балет к фестивалю Нуриева.

- Памятуя о том, что вы много путешествуете по миру, насколько сильно еще в вас ощущение российской земли?

- Я обеими ногами стою на своей земле и от нее не отрываюсь. Не хочу пополнить скорбный список людей, отъезд которых из России привел к краху в их творчестве. Я - россиянин, но ни здесь, ни за рубежом никого не пытаюсь обратить в свою веру, равно как и не обращаюсь в чуждую веру сам. Но пока я могу сказать абсолютно четко: все, что я делал, на Западе ценили и принимали в сто раз лучше, чем в России. Ради 15-минутных стоячих оваций на гастролях, например, в Японии, я способен пережить все выпады, которые позволяют себе в мой адрес наши запрограммированные критики.

- Значит, вы получаете эмоциональную подпитку с Запада?

- Нет. В России мне не на что жаловаться. Вы видели овации в Малом театре. Я чрезмерно благодарен за помощь в подготовке спектакля Русскому купеческому банку, а губернатор Московской области Борис Всеволодович Громов дал деньги на декорации и костюмы. Я очень рад, что у нас появились такие помощники. Только благодаря их усилиям получился такой спектакль.

- Вячеслав Михайлович, не жестоко ли с вашей стороны кратковременно дарить людям сказку, обнадеживать их?

- А что - жестоко? Я вспоминаю, как моя мама (ее уже нет на свете) за всю свою жизнь, доехав на грузовике до Берлина в Отечественную войну, после не имела возможности никуда вырваться, даже в Болгарию! Мне обидно и за отца, который тоже прошел всю войну, был ранен, но так ничего не увидел в жизни, кроме нескольких городов России! А сейчас... Мы не только не искоренили с советских времен все, что было плохого, но еще и умножили!.. Это не оставляет равнодушным. Хоть бы на два часа отвести людей от зловонного метро, от взрывов, от войны, от бомжей, которые ходят по улицам, от детей-наркоманов, которые здесь, рядом с Домом искусств, дуют в пакет! Я не могу смотреть на это без содрогания, у меня у самого дети, и совсем недавно дочка одного моего приятеля умерла от передозировки. Это все подводит к унынию. Мы должны серьезно заниматься нашим будущим. Чтобы завтрашний день был действительно приближен к сказке.