Наш президент, конечно, велик и мудр, как это и положено человеку, находящемуся в данный момент у власти. Ну а мудрость не обязательно должна быть доступна заурядному рассудку. Для меня, например, неумопостигаемо назначение С. Кириенко министром атомной промышленности. Чем нам известен этот господин? Наверное – тем, что с младых ногтей был комсомольским функционером. Потом, согласно веяниям времени, бизнесменом. Потом, каким-то чудом вдруг оказался на посту премьер–министра. На этом посту он быстро устроил дефолт 98-го года. Дальнейших его должностей не упомню, но последнее время он был наместником президента в Поволжском федеральном округе. Чем он там занимался, не знаю – может быть, изучал атомную физику? – во всяком случае, управляемый С. Кириенко округ вроде бы не так уж неимоверно процвел.

С атомными министрами России последнее время как-то не везет. Министр Адамов воровал со страшной силой. И газеты писали об этом еще лет 5 – 7 назад. Тогда генеральная прокуратура хранила гордое молчание, и только когда тот украл американские деньги, и американские прокуроры попытались взять его за шкирку, у наших прокуроров проснулась национальная гордость великороссов: они заявили, что отечественный вор должен сидеть в отечественной тюрьме. Теперь министр Адамов в швейцарской тюрьме работает канатом, который пытаются перетянуть с одной стороны в Сибирь, а с другой, допустим, в штат Аризона (не знаю, какой из штатов США является Сибирью).
За что уволили министра Румянцева, нас не известили. Может быть (для контраста) за то, что, будучи физиком и одним из создателей ядерной промышленности, он просто не позволял воровать, а это для нашей страны, увы, не в обычае.
Всей государственной мудрости нам, как я уже говорил, не понять. Но с простой обывательской точки зрения назначать министром атомной промышленности человека, который понимает в ней еще меньше, чем Чубайс в энергетике; человека, самым выдающимся поступком которого была организация дефолта, кажется немного... опрометчивым. Ведь дефолт на атомной станции называется Чернобылем. А под рукой у Кириенко таких чернобылей будет более десятка.
Злые языки твердят, что коррупция в России процветает, и никто с ней бороться не собирается. С первым утверждением охотно можно согласиться, а вот со вторым – увольте! Буквально вчера я видел по Ярославскому телевидению потрясающий сюжет – суд над преподавательницей физкультуры, которая поставила зачет за взятку в 200 (!) рублей. Представьте только: над раскрытием этого преступления работала следственная бригада; возможно, брать подозреваемую выезжал ОМОН в масках, бронежилетах и с автоматами; прокурор готовил обвинительное заключение, судья изучал дело, секретари стенографировали... Это ли не борьба с коррупцией!
Эксперты говорят, что взяток в России берут на десятки миллиардов долларов. Для простоты будем ориентироваться на минимум – десять миллиардов. Умножим его на 30 и получим 300 миллиардов, но уже рублей. Разделим на те пресловутые 200 рублей, из-за которых разгорелся сыр-бор. Получим 1 миллиард 500 миллионов. Вот вам и рецепт победы над коррупцией: достаточно открыть и довести до конца полтора миллиарда уголовных дел (по 10 на жителя страны), и взяточничество будет искоренено.
Это, конечно, шутка. Взятки у нас обычно берут такого размера, что взяткополучателя после этого сажать никак невозможно. Наоборот его назначают либо в министры, либо в губернаторы, либо в совет директоров какой-нибудь приличной компании. Долго меня мучил вопрос: сколько же нужно украсть, чтобы полностью освободиться от уголовной ответственности? Почему-то я остановился на сакральной «цыфири» в один миллион долларов. Но вот недавно по центральному телевидению показывали арест юного министерского клерка с тремя чемоданами американских денег, что составляло как раз 3 миллиона. Если клерк получает такие взятки, то какие же суммы требует его шеф?! Кстати, совершенно не очевидно, что министерского юношу отправят на нары, а вот ярославскую физкультурницу вполне могут.
Будь я на месте ее защитников, я бы произнес перед судьями речь, которую произнес в конце 19 века знаменитый адвокат Плевако в защиту старушки укравшей подержанный чайник. (Да, были достославные времена, когда знаменитые адвокаты защищали не только олигархов, но и простых старушек.) А сказал он примерно следующее: «Господа присяжные, Россия пережила набеги хазаров, печенегов и половцев. Пережила междоусобицы князей и ордынское иго. Превозмогла Смутное время и нашествие двунадесяти языков. Так неужели она погибнет из-за кражи старого луженого чайника?» И присяжные подсудимую оправдали.
В своей речи я бы, разумеется, упомянул и другие невзгоды России: Октябрьскую революцию, Гражданскую и две Мировые войны, насильственную коллективизацию, хрущевскую разухабистость и брежневский маразм, трусливого Горбачева и безбашенного Ельцина, перестройку, ваучеризацию, Чубайса, дефолт, монетизацию, властную вертикаль и т. д. Думаю, что после этого судьи не только оправдали бы несчастную физкультурницу, но и прослезились.
Только и слышишь кругом: Глобализация! Глобализация! Но никто толком не может объяснить, что это такое. А вот у меня есть знакомая девушка, олицетворяющая эту самую глобализацию. Зовут девушку Николь. Родилась она в Канаде. Папа ее родом из Австралии, а мама с острова Мальта. Оба они тоже граждане Канады, но живут в Калифорнии. У Николь есть бой-френд – китаец американского происхождения. Училась она в Оттаве, а работала в США, Африке и России. Николь говорит на английском, французском, русском и, кажется, итальянском языках. Играет на пяти музыкальных инструментах (фортепиано, гобой и что-то там еще). В будние дни она бегает пятнадцатикилометровый кросс, а в выходные – 50-километровый. Занимается так же биатлоном, т. е. лыжами и стрельбой. Ходит на охоту. Кроме того, Николь – байкерша. Когда, по приезде в Россию у нее украли любимый мотоцикл, она мигом сошлась с питерскими байкерами, и те с ветерком домчали ее до Ярославля.
После года работы в России Николь со своим бой-френдом решила пересечь нашу обширную страну до самого Дальнего Востока. В ту пору по телевизору как раз показывали открытие трассы Владивосток – Хабаровск. (Раньше автомобильной дороги на этом участке не было.) На открытии последнего моста, кажется, присутствовал сам В. В. Путин. Я объяснял Николь русскую народную примету: мол, если в СМИ с понтом говорят о сдаче какого-то объекта, то, значит, на деле он заработает в лучшем случае через год. Ее западному менталитету это было недоступно, и путешествие состоялось. По дороге они собирались читать экологические лекции в различных университетах.
Бой-френд разбился где-то в районе Томска. К счастью не до смерти. Николь поместила его в больницу и двинулась дальше на восток. Сама она попала в аварию уже ближе к Новосибирску. Полежала в кювете со сломанной ногой, пока ее не подобрали проезжие цыгане. Подобрали, но и обобрали, однако до больницы доставили. И Николь в гипсе и на костылях прочитала-таки свою лекцию в Новосибирском университете. Прочие подробности этого славного путешествия мне не известны. А последняя весточка от нашей подружки пришла из Калифорнии, где она обучала «людей с ограниченными возможностями», т. е. инвалидов езде на горных лыжах.
Некоторые мои сограждане, насмотревшись американских фильмов, дружно объявили Николь агентшей ЦРУ. Я в этом сомневаюсь по той простой причине, что все настоящие, а не киношные агенты обычно бывают серыми мышками и вовсе не стремятся продемонстрировать окружающим свою незаурядную натуру. Меня же знакомство с Николь наводит совсем на другие мысли. Если там, на Западе, хотя бы 5 процентов молодежи обладают такими же задатками, как наша подружка, то на России спокойно можно ставить крест. Страна, где у молодых людей главной гражданской доблестью считается откосить от армии, а основным мировоззренческим вопросом – «Кому бежать за «Клинским»?», просто не выживет в мире, который надвигается на нас.
Просмотр сериала «Есенин» неожиданно напомнил мне, что прежние вожди России интересовались художественной литературой и даже поэзией. Троцкий писал о Есенине хвалебные статьи, Бухарин наоборот ругал и даже изобрел ярлык – «есенинщина». У Ленина литературный вкус был не весьма хорош, недаром он говорил, что его «перепахал» весьма посредственный и ужасно нудный роман Чернышевского «Что делать?». Зато знатным читателем был Сталин. По словам Константина Симонова, вождь народов находился в курсе всех литературных новинок, а многие писатели (Маяковский, Мандельштам, Пастернак, Ахматова, Булгаков, Зощенко и др.) испытали высочайшее внимание на собственной шкуре. Не всегда это внимание было благотворно, но, думаю, все-таки льстило авторскому самолюбию гораздо больше, чем полное пренебрежение.
А почему я собственно начал с большевиков? Если углубиться в историю, то изрядным книгочеем считался Иван Васильевич Грозный. Читали и Алексей Михайлович, и Петр Алексеевич, и Екатерина Вторая, и Александр Первый. Николай Первый прозывался Палкиным, но и он весьма пристально следил за литературным процессом, даже был личным цензором А. С. Пушкина. Достоевский в зените славы не раз приглашался ко двору. Даже такой невзрачный император, как Николай Второй, еженедельно брал две-три книжки из дворцовой библиотеки. Известно, кстати, что в заточении Ипатьевского дома он перечитывал собрание сочинений Салтыкова-Щедрина. Интересно, что понял он в свои последние дни из текстов великого сатирика? – Увы, никогда не узнаем.
Однако вернемся к новейшей истории. Хрущев никогда не производил впечатления человека близкого книжной премудрости, впрочем, и он любил встречаться с творческой интеллигенцией. Кормил «инженеров человеческих душ» черной икрой и называл очень неприлично.
Труднее всего представить с книжкой Брежнева, но и он, по словам соратников, мог часами декламировать того же Есенина.
Безусловно начитанным человеком был Андропов. Во всяком случае, по долгу службы он, несомненно, читал Солженицына, Войновича, Владимова, Максимова, Зиновьева и иже с ними.
А вот ни Горбачева, ни Ельцина я читающими представить не могу. Оба, правда, одарили нас своими произведениями, но это произведения жанра «чукча не читатель, чукча – писатель». Помнится, и Брежнев был у нас лауреатом литературных премий. Его даже изучали в школе.
Почему-то я не могу представить с книгой и В. В. Путина. То есть представить-то могу, но не знаю, есть ли у него досуг для чтения. Ведь он все время сидит в телевизоре, объезжает новейшие образцы новейшей техники, встречается с высокими гостями, что-то открывает, что-то закрывает, дает ценные указания и раздает подзатыльники. Нет бы написать критическую статью о творчестве, допустим, В. Пелевина.
А может быть так и должно быть? – Власть сама по себе, литература сама по себе. Но Владимира Владимировича все-таки как-то жалко.
Иногда я превозмогаю природную лень и делаю выписки из различных книжек, журналов и газет. Выписываю на специальные карточки, которые в полном беспорядке сваливаю в ящик письменного стола. Если по прошествии времени случайным образом вытащить три-четыре карточки, то внезапно может возникнуть вполне оригинальная концепция какого-нибудь эссе. «Когда б вы знали из какого сора растут стихи...» Но иногда хватает и одной цитаты, чтобы глубоко задуматься. Вот например:
«...В международном праве существует самостоятельный институт – право на питание. Сегодня считается с точки зрения международного права, что нарушение права человека на питание – это и нарушение его права на жизнь и квалифицируется как международное преступление наравне с геноцидом. В документах ФАО (организация ООН по продовольствию и сельскому хозяйству) сказано: «Право на питание является гораздо более широким, чем право стоять в очереди за продуктами питания; индивид должен иметь право получать продукты не просто как акт милосердия; право получать продукты не просто вопрос калорий и достаточного питания, - оно должно быть приемлемо с точки зрения культуры питания... Все члены общества должны получать достаточный доход с тем, чтобы продукты питания были доступны для всех»...
А еще в документах ФАО сказано, что человек, народ имеют право на восстание, если действия государства «ведут к систематическому лишению человека или общества доступа к продуктам питания» и «когда государство своими действиями или бездействием ведет себя столь бесчеловечно, что это приводит к унижению человеческого достоинства». (Молодая гвардия. №9 1991)
Интересно, назначая минимальную зарплату заведомо ниже прожиточного уровня, государство «унижает человеческое достоинство»?
Имеет ли право на восстание та треть населения нашей страны, которая живет за чертой бедности? Или тут необходимо большинство – 50% плюс один голос?
А если большинство наберется, то оружие к месту восстания приносить с собой или его будут выдавать как-то централизованно?
И как быть с Конституцией, где ясно прописан запрет на насильственное изменение государственного строя? Известно, что международное право имеет приоритет над национальными законами, но попробуй-ка это объяснить полицейской государственной машине. Чтобы применить международное право к вождям третьего рейха, понадобилось сперва разгромить Германию. То же и в Югославии, Афганистане, Ираке...
А ведь, пожалуй, большинство населения предпочтет немного поголодать вместо того, чтобы попасть под гуманитарные ковровые бомбардировки. Вот такие юридические коллизии возникают, стоит только задуматься над текстами самых гуманных международных документов.

Иван Глумов