Газета Русский Курьер :: Небоевое крещение

1-я градская больница первой в России возродила институт сестёр милосердия. Практика показывает, что они дадут фору большинству выпускниц обычных медучилищ

Девять утра, воскресенье. Свято-Димитриевский храм столицы забит до отказа. Обывательский стереотип о том, будто в церковь ходят в основном старушки и женщины бальзаковского возраста, здесь не работает: множество молодых пар с детьми, совсем юные девушки в белых халатах и платках с красными крестами. Это сестры милосердия. Служба подходит к концу. К отцу Аркадию, настоятелю храма, выстроилась целая вереница людей со скрещенными руками - за причастием. Белой стайкой в углу храма собираются сестры и их добровольные помощники. В выходные "помогающих", как их здесь называют, как никогда много. Среди них и я. Меня качает от недосыпа и удивления: как это можно в воскресенье встать чуть свет и тащиться на другой край Москвы, чтобы опять работать?

Татьяна Павловна, старшая сестра сестричества, с лицом из девятнадцатого века, начинает "развод" по отделениям 1-й градской. Я попадаю в компанию со школьницей Юлей Никифоровой, учительницей физики Еленой Семеновой, преподавателем сестринского училища Мариной Филоник и молодым москвичом Игорем Корчагиным. Сегодня наш участок - неврология. Отделение из самых тяжелых. В свое время это было первое отделение, куда пришли православные сестры. По дороге разговариваем с Леной. Из подмосковного Видного она ездит сюда к утренней литургии, а потом нянчится с больными стариками, которые напоминают тех детей, с коими Лена воевала всю неделю на уроках. "Знаете, - говорит она, - мои школьные спиногрызы в храме превращаются в премилых созданий. До сих пор поражаюсь этому".

Входим в отделение. Морщу нос - так тяжелы больничные запахи. "Это еще что, - усмехается Лена, - вот в 90-м тут были настоящие авгиевы конюшни - сестры в обморок падали". Нас встречает постоянная сестра неврологического отделения, выпускница Свято-Димитриевского училища, координатор работы волонтеров Катя Суворова, круглолицая девушка 25 лет. На работу ездит тоже издалека - из поселка Мишутино, под Сергиевым Посадом. Нам с Леной по разнарядке поручили Серафиму Федоровну, старушку за 80; Игорь идет к своему любимцу с инсультом - один глаз закрыт, ходить сам не может; Юля идет помогать Кате, а психолог Марина - стирать личное белье больных.

"Маша, иди скорее сюда! - командует Лена. - Она у нас, бывает, дерется, поэтому подержи". Серафима Федоровна мотает головой, дергает ногами и норовит попасть пяткой мне по очкам. "Серафима Федоровна, мы вас мыть будем", - успокаивает ее Лена и берется за кувшин и губку. Что с ней? "Старческая деменция, или слабоумие", - отвечает Лена. И произносит что-то еле слышное, ласковое - Серафима Федоровна как будто затихает, но через несколько секунд опять начинает кричать "Помогите, убивают!" и крутиться волчком. Часа через полтора Серафима Федоровна вымыта, Лена довольна, я же опрометью бегу в туалет - снимать стресс. И там закуриваю.

В ванной по соседству Игорь заканчивает мытье своего "пациента". Работа тяжелая: дед здоровенный, сам никак не двигается, а Игорь - парень субтильный, потому едва его ворочает. Навстречу попадается Марина, со свежевыстиранным бельем и полотенцами. Стирка стариковских вещей - занятие не из приятных, но для Марины самое подходящее. Пока стирает - размышляет над своей диссертацией по христианской психологии.

А тем временем я хочу понять Игоря: что его-то заставляет столь экзотично по сравнению с его сверстниками проводить законный выходной? Игорь сначала впадает в пафос: дескать, когда Господь встретит нас на Страшном суде, он не будет спрашивать, сколько раз ты бывал в храме. Он спросит, сколько раз ты помог ближнему. Но потом Игорю вдруг надоедают высокие слова и он рассказывает про себя поразительные вещи: как напивался вместе с друзьями, скинами, в барах, как бил потом на улицах "черных" и как познакомился с одним из таких "черных" - армянином. Он-то и открыл ему глаза на христианство. "Как будто появился только затем, чтобы привести меня к вере, - вспоминает Игорь. - Потом я увидел по телевизору фильм об этой общине и стал сюда ходить. Когда я сам по себе, я добрый, хочу помогать людям, но как в компанию попадаю - прежним становлюсь. Так что здесь мое спасение. Не зря святые говорили: жить надо одному, если хочешь попасть в Царствие Божие".

А вот Катя Суворова, старшая над сестрами по отделению, к Богу и милосердию шла целенаправленно. "Перед поступлением в училище всех девушек испытывают: ведут в отделения, и через несколько дней те, кто не выдерживает, отсеиваются. Но и мне, прошедшей это послушание, поначалу пришлось тяжело. Помню первую свою больную: у женщины был рак, злющая была - ужас, сестер гоняла, кричала, что родственники ее оставили и она никому не нужна. Я едва пережила возле нее свои часы. А потом взяла и осталась сверхурочно. Ночная смена должна прийти только в восемь вечера, я и подумала: кто за ней будет ухаживать до этого? Останусь. Рассказывали друг другу о себе, в конце концов она меня со слезами благодарила, чего с ней прежде не случалось. Как же мне было легко и хорошо, так я поняла, что должна работать сестрой милосердия". Катя не замужем, о замужестве думает со страхом: "Этот крест будет потяжелее сестринского. Легкой любви вообще не бывает, ей надо учиться годами. Может быть, я здесь готовлюсь к замужеству, учусь любить".

А мне все неймется: "Вот ты такая молодая, 25 лет, - спрашиваю, - как же снимаешь дневной стресс? Как избавляешься от груза переживаний?" Катя не понимает. Ну, говорит, шью вот куклу для одной девочки, дома с племянниками занимаюсь - вот мой досуг. Но я настаиваю: ну, может, ты телевизор смотришь, чтобы отвлечься, гуляешь, по магазинам ходишь? Как расслабляешься? "А чего расслабляться-то, - недоумевает Катя и опять повторяет, - ну вот куклу шью для дочери священника". И вытаскивает недошитую куклу из-под подушки...

Слово "рекреационный", пришедшее к нам с Запада, неизвестно Кате. "Рекреационный роман", "рекреационный отдых", "рекреационное общение" - вот чем поглощены миллионы людей после работы. Вечер у голубого экрана, с бутылкой пива или в компании таких же, мечтающих "оттянуться". Катя же знает только созидательный досуг. Так его понимают и все те, кто приходит в Свято-Димитриевский храм. Течение жизни этих людей осмыслено и несуетливо, они серьезно относятся к каждому прожитому дню, они не только слушали, но и услышали слова утренней проповеди отца Аркадия: "Вспомним, для чего мы призваны из небытия".

Что же касается меня, то после трудового дня в 1-й градской, где получила свое первое "небоевое крещение", я побежала покупать сапоги. Есть у меня такой способ релаксации. Нет, не получилось бы из меня настоящей сестры милосердия.

Небоевое крещение

Журналистка "РК" поработала сестрой милосердия