Газета Русский Курьер :: "Аида" и любовный треугольник

На прошлой неделе на сцене Театра оперетты москвичи смо трели спектакль последнего из могикан "золото го века" оперы Франко Дзеффи релли. В Москву приезжала "Аида" Верди

Франко Дзеффирелли привёз в Москву уникальную версию оперы.

Дзеффирелли поставил оперу в дни памяти великого Верди на его родине, в итальянском городке Буссето в 2001 году. Спектакль получился фантастическим: говорили, что режиссер прочитал старую, замусоленную интерпретациями историю заново. Рецензенты уверяли, что такого Верди они еще не видели.

Перед началом гастролей Франко Дзеффирелли дал интервью "Русскому курьеру".

- В России хорошо знают ваши фильмы, у нас любят ваши спектакли. А какого вы мнения о нашей аудитории, нашем театре? - Ваш театр - это великие традиции, роскошные музыканты, артисты и сценографы - куча гениев! История вашего театра - одна из самых знаменитых и богатых в мире. Мы, европейцы, всегда напрягаемся, показывая что-то для русских. А у меня действительно теплые отношения с вашим зрителем. Начались они давно, вас, наверное, еще тогда на свете не было.

Эти отношения не прервались и в последние годы - в 2004м в Пушкинском музее проходила презентация моих произведений, я привозил свои фильмы. Представлял "Ромео и Джульетту", гениальную Анну Маньяни, целый ворох не самых плохих фильмов из моей карьеры - "Иисуса из Назарета", "Отелло", "Травиату". Почему-то "Травиата" всем особенно понравилась. Вместе с театром La Scala я несколько раз бывал у вас, так сказать, с официальным визитом. Два года назад привозил свой спектакль в Большой театр и еще раз убедился, что у вас фантастическая аудитория.

Русские любят мой стиль постановок. И для меня всякий раз привезти спектакль - значит принять вызов.

Тем и счастлив... - Зачем "Аида" нужна сегодняшнему зрителю? Что ему древнеегипетские жрецы? Эта опера прочитана вдоль и поперек - чем же она привлекает зрителя? - Когда мы говорим "Аида", сразу представляются массы, марши, египтяне, нильские кущи и тому подобная грандиозная экзотика. Я уже делал "Аиду" много раз, в том числе и в La Scala, и в Национальном театре Токио. Теперь я понял ее как очень интимную историю - две женщины любят одного мужчину, и проблема в этом трио. Я не хочу завоевывать аудиторию чем-то особым, но такая девственная, почти наивная "Аида", возможно, помогает понять, что имел в виду Верди.

Когда три молодых человека несчастливы в любви, это не эпос, а очень трудная история. Иными словами, я фокусирую постановку на сердечных делах, на love story. Это не столько зрелищная, сколько завораживающая опера, личная история героев в почти камерных декорациях.

- Те, кто знаком с вашим творчеством, могут сказать - "это не Дзеффирелли"... - Почему же? Даже в этих, камерных рамках моя манера очень экспансивна. Я есть то, что я есть, и мне уже не измениться: музыканты создают музыку, а я - историю, причем на свой лад... Для воплощения этой идеи мне понадобились отменные исполнители, и я провел два кастинга. Теперь исполнители второго состава не уступают по качеству первому. Обязательно обратите на них внимание: в насквозь, как принято считать, итальянской опере будут петь трое молодых американцев.

- Известно, что Верди писал свой шедевр по заказу, по случаю открытия Суэцкого канала. Что послужило мотивом для вас? - У меня тоже был заказ, но иного рода. Меня позвали на родину Верди, в Буссето, городок, где есть маленький, но очень славный театр, чтобы отметить столетие со дня его смерти. В этом был вызов, я решил делать что-то, что невозможно было бы в других театрах. "Аида" оказалась самой соблазнительной - мне захотелось наиболее зрелищный спектакль Верди не делать грандиозным.

- Интересны ли вам как профессионалу российские театры? Какие оперные постановки последних лет Большого и Мариинского театров произвели на вас впечатление? - В Милане есть La Scala, а у вас - целых два выдающихся центра культуры, и они очень богаты традициями. Честно говоря, мне бы хотелось обновить впечатления о них без прежнего ажиотажа.

- Как бы вы посмотрели на предложения о сотрудничестве с российскими театрами? Что захотели бы поставить? - Ну, это зависит от кучи вещей.

Понимаете, "Аиду" я ставил за свою жизнь 4 раза, "Травиату" - 5, а "Дона Джованни" и вовсе 7. Всякий раз нужно придумывать что-то новое, а это не так просто. К тому же многое зависит от певцов и дирижера - вы знаете, с каким созвездием мне довелось работать. Одно могу сказать абсолютно точно: русскую оперу я ставить не буду. Ваши режиссеры наверняка сделают это лучше.

- Что вам не нравится в современных трактовках классических опер? - Я не люблю, когда режиссеры "подкладывают" классику под себя.

Это плохая, спекулятивная дорожка... И потом, стоит ли подвергать ревизии блестящие идеи прошлого? По- моему, это просто неумно. Придумайте для себя, в угоду своей оригинальности, что-нибудь новое, и - пожалуйста! - Вы принадлежите к числу классиков уходящего "золотого века" оперы. Кем вы себя ощущаете - творцом элитного искусства, далекого от масс, или "народным" художником, прививающим этому народу хороший вкус? - Ну и вопрос... Я чувствую себя человеком, который любит оперу и имеет возможность представлять ее людям. Лет 50 провел в хорошей компании - Каллас, Караян, Доминго, Паваротти... Это не значит, что я должен остановить работу только потому, что многие великие таланты уже похоронены. Есть молодые таланты, особенно в России, которая удивляет мир артистами. Новым поколениям тоже нужны великие традиции и таланты масштаба Караяна, и мне как-то трудно видеть оперу отдельно - и как элитарное искусство, и как воспитателя вкуса.

- Ваша последняя постановка "Паяцев" в Афинах прошла с большим успехом. Мы увидим ее в Москве? - Мне бы очень хотелось, тем более что она такая грандиозная, впору какому-нибудь громадному залу вроде Кремлевского Дворца.

Наши давние партнеры, продюсерская фирма "Постмодерн-театр", взялась за этот проект. По этому поводу я полон энтузиазма.