Девочка
В погреб пришлось лезть самому. Пока опускался по шатким подгнившим ступеням во мглу и сырость последнего убежища девочки, с тоской думал, что есть еще на нашей светлой и доброй матушке-Земле такие подлецы, твари последние, для которых нет ничего святого. Как потом скажут врачи-психиатры, этот педофил был вменяемым и отвечал за все свои действия и поступки. Но это будет потом. И суд будет над этим жителем села Семион, который где уговорами, а где угрозами приглашал к себе домой девочек, насиловал их... Последняя же, которая пропала, взволновав все село и поставив на ноги нашу прокуратуру, сопротивлялась насильнику, и он связал ей ручки-ноженьки алюминиевой проволокой, а чтобы она не кричала, придушил. И Сергей Юрьевич Панферов, заместитель прокурора Кораблинского района, который вместе с другими членами опергруппы искал в тревожной ночи пропавшую, обнаружил ее в погребе мерзавца еще даже не остывшей. И осторожно поднимал девочку Сергей Юрьевич, вглядываясь в бездыханное тело, в худые ручки, перевитые проволокой, и что творилось у него в душе, описать невозможно. Потому что дома - вот почти такие же две дочки-крохотулечки, ради которых, в конечном счете, он и живет. И сделает все, чтобы ни они, ни другие девчонки-мальчишки не испытывали больше ни насилия, ни горя, ни надругательства и унижения. Поэтому-то он и работает в прокуратуре. И будет работать, пока силы есть. Хотя, если по правде, в свое время и не помышлял о такой вот карьере. Хотя все предпосылки к тому были.
Родня
Родом, как мы выяснили, Сергей Юрьевич Панферов из поселка Александро-Невский, что в Новодеревенском районе. Отец его, Юрий Михайлович, в пору становления сына в угро работал старшим опером. Брат младший - тоже в милиции. Бабушкин брат - следователь прокуратуры. Даже у лучшего друга, с которым на рыбалку в приснопамятные года гонялись, отец в местном РОВД служил. А уж о соседях и говорить нечего. Бывало, соберутся все вечерять, а матушка, Мария Ивановна, подавая на стол нехитрую снедь, незлобиво так бросит:
- Ну одни милиционеры за столом! Хоть желание загадывай. Может, и ты, Серега, туда же, как эти лбы здоровенные?
Сергей не спешил. Закончил техникум, стал в Новодеревенском райкоме комсомола орготделом заправлять. Так сказать, с молодым задором и неиссякаемым энтузиазмом, который у него в душе до сей поры. На гитаре парень тогда здорово играл. Все танцы - его. Ну, ясное дело, в те времена вольностей, особенно от комсомольских работников, не допускалось. Пропесочивали его в райкоме партии:
- Нет, ты знаешь кто? Ты - зав. орготделом! - и палец вышестоящего товарища также поднялся туда, вверх. К ЦК ли, к Богу ли, теперь уж неизвестно. Но даже дружеские беседы не могли вытравить юношеский порыв доброты и той неуемной энергии, которые сохранились в душе героя нашего рассказа до сих пор.
Ведь, бывало, бегут с другом сквозь простор садов, чтоб сок березовый попить. Повесят бутылку-другую на деревце, а чтоб потом эту живительную влагу не расплескать, начинают пробки из веток вырезать. Другие, как обычно, ножом палочку пообтешут, а у него, у Сереги, все эти пробки фигуристые, задорные. То упрямый медведь получится, то заяц веселый, то лиса хитрая... Дед Иван, который на все руки мастер (даже дом построил), увидев однажды эти фигурки внучка, одобрительно хмыкнул и подзадорил:
- Неужто только на это и годишься? Аль другого ничего придумать не можешь?..
Придумает он уже будучи взрослым. После того, как в Саратовский юридический институт его уговорит поступать бывший начальник Новодеревенского РОВД, ныне, как и Панферов, кораблинец Владимир Николаевич Антошкин. А еще друг, который в прокуратуре работал. Хотя он, Сергей, в сельхоз хотел... Поступил. И вот уже целых 18 лет в Кораблине. И как-то незаметно занялся резьбой. Доски разделочные, маски всякие стал вырезать. И с капом (наросты такие на березах) работать. Все поделки друзьям раздавал. Правда, сейчас, из-за того, что времени нет, резьбой временно не занимается. А вот стихи по-прежнему пишет.
Слово
Стихами он баловался со школьной скамьи. Но, как это обычно бывает, никому ничего из написанного не показывал. А когда стал работать в прокуратуре, вообще не вел речи об этом - неизвестно, как окружающие все это воспримут. Но душа просила полета. И появились первые публикации на страницах "районки". Правда, под псевдонимом. И никто, наверное, никогда бы не узнал, что Сергеев - это Сергей Панферов, если бы не старший следователь по особо важным делам облпрокуратуры Дмитрий Плоткин (кстати, кораблинец, он здесь родился, учился во второй школе). Так вот, Дмитрий Матвеевич издал две книги великолепных стихов. И Панферову, когда тот показал ему свои вирши, сказал откровенно: "Нечего таиться. Тем более, что стихи-то хорошие".
Прости, душа моя, прости,
Что заключил тебя я в тело.
Ведь ты давно б уже
взлетела,
Когда б жила не во плоти.
Сергея Юрьевича часто спрашивают:
- Когда стихи успеваешь писать?
- А я не пью и не курю. Так что, сэкономленное время трачу на творчество.
Дела - у прокурора
Нынче у Сергея Юрьевича, который вырос от помощника до заместителя прокурора, под контролем все уголовные дела. Только в прошлом году их прошло через Панферова целых 250. А еще 400 материалов, по которым было отказано в возбуждении уголовных дел. Чтоб только просмотреть, сколько времени надо. А тут приходится вникать в самую суть. Начитаешься, к ночи даже глаза слезятся: тексты-то далеко не литературные... Так что те же стихи - это отдушина, та основа, которая не позволяет опускаться до уровня преступника, не озвереть вместе с ним, не потерять все святое, что в душе - с детства.
Бабуся с самогоном
- А были ли в вашей практике курьезные случаи?
- Да сколько угодно! Давненько это было. Я сижу в своем кабинете, как вдруг стук осторожный раздается. Смотрю, бабуся с сумочкой заходит. "Присаживайтесь, - говорю, - бабушка. Неужто опять по квартирному вопросу?" "Не, милок, - отвечает. - Я вот теперь отблагодарить вас пришла, что помогли мне. Ты уж не обессудь, чем богата..." И так осторожненько, но без опаски, выставляет на стол баночку огурчиков, баночку помидорчиков и бутылочку: "Не сомневайся! Своя самогоночка-то, касатик. Как слеза..." Господи, и смех и грех. Как смог, уговорил все назад забрать и легонько выпроводил ее из кабинета... Слышу, она к нашему прокурору пошла. Ну, думаю, теперь тебе, Маркин, выкручиваться придется...
Но и по-другому бывает. Помните уголовное дело в Ключе по факту избиения охранником рязанского парня? Ох, какое же давление пришлось испытать Кораблинской прокуратуре! Какие оскорбления! Кстати, Сергей Юрьевич, который тогда и вел это уголовное дело, до сей поры хранит в папке вырезки из всех областных и центральных газет, которые в предвыборной подковерной борьбе стремились использовать ситуацию и подтолкнуть прокуратуру к противоправным действиям. Но - не вышло. Не вышло также опорочить имя гендиректора Ключанского спиртзавода Н.И. Колесника. "Пытали" и Панферова, и Маркина. Но ничего они не могли до суда сказать. Даже журналистам из НТВ.
Но кораблинцам никто не верил. Хорошо, что была поддержка коллег. Бывший в ту пору прокурор области Кизлык сказал однозначно: "Расследуйте все, как учили".
Мать убиенного обвиняла Панферова в предвзятости. Но когда было закончено дело, когда женщина ознакомилась с ним, то позвонила из Рязани и сказала: "Извините нас. Мы были не правы".
- Вот ради таких минут мы и работаем, - Сергей Юрьевич на секунду призадумался. Произнес он эту фразу без пафоса (а привожу я ее дословно). И добавил: - Работаем, чтоб правда торжествовала. И буква Закона. Если не так, то для чего тогда прокуратура нужна?
- Сергей Юрьевич, а вам мстили?
- У, да как! Мы ведь первыми среди районов области всерьез за слоновцев да айрапетовцев взялись. Вместе с Дмитрием Матвеевичем Плоткиным. Возбуждали уголовные дела, собирали материалы. И их было у нас уже великое множество. А однажды летом, в одно прекрасное утро, - звонок в дверь. Сержант из милиции: "Гараж ваш горит..."
Горел не только гараж Панферова, но и районного прокурора Маркина. Горели хорошо, хотя там и ничего не было. У самого Сергея Юрьевича лишь три куба досок. У Маркина - старенький "жигуленок", который он своими руками три года восстанавливал. И все выгорело с такой скоростью и яростью, что, когда после пожара кирпичи в руки брали, они рассыпались, а бетонные плиты -прогнулись... Значит, температура была за тысячу градусов. От чего? От бетонных плит? Или бензина, который в гаражи закачивали?..
Испугало ли это прокуратуру? Нет. Потому что теперь мы о тех же слоновцах лишь из фильмов про Плоткина по центральному телевидению узнали, где он рассказывает, как все дело было. Пусть в сюжет не попали кораблинские прокуроры, главное, что в жизни они есть и всегда рядом. Позови - придут, помогут, оберегут...
Ну а того семионовского педофила расстреляли. Смертная казнь у нас в России десять лет назад еще не была отменена. И Сергей Юрьевич не жалеет об этом.
|
