Газета Русский Курьер :: Всероссийская заначка

Во времена СССР частенько поминали "закрома Родины". В уборочную дикторы голосами а-ля Левитан драматически сообщали, что в них отгружены энные тысячи тонн зерна. Позже, во времена перестройки, над "закромами" острили сатирики. Мол, куда они подевались?

Наш корреспондент заглянул в тайные "закрома Родины".

Немногие знают, что за "закромами Родины" стоит реальная сверхсекретная система государственных резервов - сотни хранилищ с тушенкой, маслом, топливом, техникой. И ждет наступления "особого времени". Проще говоря, войны. Это государство в государстве, созданное по приказу Сталина в 1931 году, дожило до наших дней практически без изменений. И по-прежнему окружено завесой гостайны. Мы вспомнили о Федеральном агентстве по государственным резервам (Росрезерве) в связи с "соляной лихорадкой", прокатившейся по России. И напросились в "закрома". В итоге руководство агентства пошло на исключительный шаг: дало добро на посещение секретного хранилища корреспондентам "Русского курьера".

Трасса Москва - Владимир забита машинами. Но дорога, на которую мы сворачиваем, практически пуста. Еще немного - и вот он, секретный склад. Внешне, правда, склад меньше всего напоминает стратегический объект. Безликий бетонный забор, опрятное двухэтажное здание проходной. Разве что табличка странная - "Государственное учреждение комбинат..." Название комбината ни о чем не говорит. Навстречу из проходной устремляется плотно сбитый лейтенант и четко рапортует о состоянии дел нашему провожатому - замначальнику территориального управления в штатском. Проходная похожа на шлюз: дверь за нами автоматически закрывается, и, только оставив "на вахте" паспорта, нас пропускают внутрь.

- Режимный объект, что вы хотите, - улыбается высоченный директор предприятия Алексей Евгеньевич. Он в синем костюме, но, похоже, тоже "человек в погонах". - Здесь, на "территории", даже передвигаться можно только в сопровождении сотрудника.

"Территория" - это десяток приземистых складов, вытянутых цепочками вдоль трех параллельных железнодорожных путей. Двускатные крыши под снегом, аккуратные таблички на торцах. Ни дать ни взять колхозные амбары послевоенной постройки. Разве что выглядят они потрясающе опрятно. Низкое небо, вокруг ни души. В прогалине между амбарами квадратное заснеженное поле - пожарный пруд, правее высятся два бетонных блока - промышленный холодильник. За прудом - дизельная электростанция и замершие над путями мостовые краны.

- У нас все автономное, - говорит директор, скрипя по снегу туфлями. - Электричество, пожарная команда, охрана. Авралов не бывает, все по графику: выгрузка, погрузка. Сейчас, кстати, все операции механизированы. А раньше приходилось попотеть. Меня, когда я 17 лет назад пришел сюда на работу устраиваться, благодаря физической крепости взяли. Похлопал меня директор по плечу: "На холодильник в самый раз". Туши мороженые приходилось вручную ворочать...

Вот и склад с "классическим" продуктом - армейской тушенкой. Его "хозяйка" - Елена, дама лет сорока, в накинутом поверх пальто форменном синем халате, ловко вскрывает пломбу и распахивает ворота. За ними обнаруживается брезентовый полог и длинная брезентовая "колбаса", набитая опилками, лежащая на полу. "Чтобы тепло не уходило", - поясняет Елена.

Внутри холодно. Справа и слева до потолка штабелями уложены коробки с тушенкой. Укладка, можно сказать, образцовая: каждые несколько слоев проложены деревянными поддонами - "подтоварниками" для равномерной загрузки. Углы штабелей, кажется, выверены по отвесу.

- Работа требует аккуратности, - рассказывает Елена. - Каждый день слежу за состоянием штабелей: при малейшем перекосе их перекладывают. Снимаю показания приборов, термометра и гигрометра. (Между дальними штабелями и впрямь установлена аппаратура сурового стального окраса). Они с самописцами на случай, если продукт окажется бракованным, а производитель попытается обвинить нас в нарушении условий хранения. Ну и, конечно, смотрю за состоянием контрольных банок: нет ли вздутий, ржавчины. При малейшем намеке на порчу исследуем образцы в нашей лаборатории, а если нужно, отправляем в Москву, в Научно-исследовательский институт проблем хранения. Там эксперты чудеса творят. Например, могут определить примеси жиров в сливочном масле и даже сказать, сеном питалась корова или свежим разнотравьем, на какой широте и долготе росла трава, какой породы животное, имелись ли в его рационе антибиотики... Товары, которые попадают к нам, действительно высочайшего качества. В банках тушенки даже олово, покрывающее жесть, проверяют на соответствие ГОСТу...

- Ни в коем случае, - вмешивается Алексей Евгеньевич.- Отсюда ничего нельзя брать. Если хотите, откроем банку в лаборатории, она из той же партии, поверьте на слово...

Прежде чем покинуть склад, мы расписываемся в журнале регистрации. Эта процедура обязательна для всех без исключения посетителей склада, будь то грузчик или руководитель Росрезерва Александр Григорьев (по слухам, генерал-полковник ФСБ)...

Забегая вперед, скажу, что тушенку я все же попробовал. Она действительно ничем не отличалась по вкусу от советской армейской тушенки. Правда, банка оказалась не знаменитой "383-й" - на три кило, а небольшой, "штатской". Зато из прежней толстенной жести. Пытаясь открыть ее, директор сломал новую японскую открывалку. Пришлось вспарывать банку по старинке - ножом.

С советских времен ходят слухи, будто тушенка, которая попадает в магазины с подобных складов, - просроченная. На это работники комбината лишь пожимают плечами: глупость, ничего больше. Есть четкие инструкции, сколько хранить тот или иной товар. И на складе он лежит ровно половину этого срока. В основном продукты отгружают силовикам - Министерству обороны и МВД. Причем место отгруженной партии тотчас занимает новая. На профессиональном языке Росрезерва это называется "освежение".

Покинув склад с тушенкой, направляемся к холодильнику. По дороге я пытаюсь вытянуть из Елены, как она попала в "систему". Оказывается, все довольно просто. Для работы на комбинатах нанимают жителей ближайшего города или райцентра. Разумеется, берут подписку о неразглашении. И направляют учиться в Торжок, где находится единственный в стране колледж, в котором готовят специалистов по хранению. Такой спец без запинки ответит, какой процент мяса усыхает при хранении при такой-то температуре и влажности или сколько испаряется бензина из подземного хранилища в соляной выработке. Средняя зарплата на комбинате - около 6 тысяч рублей. Но люди за работу держатся: другой зачастую нет, да и деньги на "объектах" платят как по часам, перебоев не бывало даже в перестроечные годы. Очень часто в "системе" работают семьями. Вот и муж Елены, Анатолий, трудится здесь же. Должности обоих супругов звучат солидно: заместители начальников цехов хранения...

Впереди холодильник. Крытые железнодорожные пути, тяжеленные стальные двери камер. Вообще-то холодильников два, новый и старый. Новый пуст, его только-только сдали в эксплуатацию. Директор с гордостью демонстрирует машинное отделение, где стоит единственная в России так называемая малоаммиачная холодильная установка. Чтобы охлаждать камеры, ей нужно всего 200 килограммов аммиака вместо 14 тонн. Вся аппаратура, увы, немецкая. Но куда колоритнее выглядит "старое" морозильное отделение. Технология хранения здесь не менялась с советских времен. Вход в камеру преграждает толстая плита пенопласта, в которой оставлен небольшой лаз. С трудом протискиваюсь в камеру. Вокруг громоздятся ярко-красные говяжьи полутуши, хитрым способом уложенные в аккуратные штабели. Крепкий мороз мгновенно стягивает кожу на лице. Что неудивительно: на термометре - минус 25. Поражает натянутый вокруг штабелей мяса "экран" из мешковины, облитой водой. Он нужен, чтобы устранить движение воздуха вокруг штабелей: так мясо меньше высыхает. Срок хранения говядины в таких условиях - до 5 лет. Если же туши "заглазировать" сверху ледяной пленкой - попросту говоря, облить на морозе водой, - срок хранения возрастет вдвое. Из примет новейшего времени в холодильнике - светящаяся в темноте ручка, позволяющая отпирать центральную дверь изнутри. Говорят, это сделано после того, как в холодильнике случайно закрыли на ночь работника. Наутро мужик оказался живым, от него валил пар, а один из мясных штабелей оказался переложенным с одного места на другое...

По словам начальника управления Федерального агентства по государственным резервам по ЦФО, героя России Владимира Боковикова, главная задача Росрезерва - поддерживать стабильность внутреннего рынка товаров, а также предоставлять необходимые материальные ценности в случае чрезвычайных происшествий. Когда произошла авария на Чернобыльской АЭС и закупать сахар на Украине стало рискованно, именно со складов государственного резерва сахар поставлялся во все концы Советского Союза в течение двух лет. Кстати, из запасников были отпущены и три тысячи тонн свинца для чернобыльского саркофага. В последние годы ведомство часто работает в сотрудничестве с Министерством по чрезвычайным ситуациям. На хранении имеются подъемные краны, электростанции, опреснительные установки, походные госпитали, медикаменты и даже железнодорожные мосты. В 2001 году Росрезерв обеспечил восстановление уничтоженного половодьем Ленска, в 2005-м поставлял медицинскую спецтехнику в Беслан. Что уж говорить о "рядовых" ситуациях вроде решения проблем с северным завозом, посевной или уборочной...

Герб Росрезерва - жито, пушка и белка, символ бережливости. Внизу - изречение, приписываемое Петру I: "К запасам береженье держать великое". Говорят, именно Петру после первой, неудачной попытки штурма Азова (у войска истощились боеприпасы), пришла в голову идея создать стратегические запасы. Их создали, и Азов был немедленно взят. Сегодня значение Росрезерва трудно переоценить. Достаточно напомнить, что в начале 60-х, когда обострились отношения с Китаем, ведомство снабжало советскую промышленность оловом и сурьмой до тех пор, пока не были найдены другие поставщики. По сути, Росрезерв - гарантия экономической стабильности страны. И пока это так, никому не удастся поставить нас на колени.