Газета Русский Курьер :: Погром в двух актах

Партнеры:

Счетчики:

Мастер театрального скандала Андрiй Жолдак поставил "Федру" Расина

В Москву снова приехал знаменитый театральный провокатор

Андрiй Жолдак выпустил свой новый спектакль в заканчивающем реконструкцию (она началась еще до перестройки, продолжалась все возрождение России и вяло завершается в эру державности) Театре Наций. Это событие, и для того, чтобы его оценить, надо сказать несколько слов о том, кто он, собственно, такой.

Ученик Анатолия Васильева. Бывший главный режиссер харьковского театра "Березiль", уволенный после премьеры "Ромео и Джульетты". (На сцене был буквально воспроизведен процесс дефекации, к показу на Украине спектакль запрещен). Лауреат премии ЮНЕСКО. Старый знакомый московских театралов, помнящих его еще по выпущенной в том же Театре Наций "Чайке", яркому, талантливому и путаному театральному ребусу. Позже на фестиваль NET привозили поставленный Жолдаком "Один день Ивана Денисовича": Солженицын спектакля не видел, но Жолдака все же проклял. (И было за что - в спектакле голые люди давили сырые яйца и пускали газы в банку).

Этот режиссер отличается бешеной театральной потенцией - фантазией, энергетикой, сценической хваткой, замещающей смысловые провалы. Жолдак эдакий театральный поэт-футурист, а точнее, эгофутурист: в нем немного гениальной хлебниковской зауми и много от вычурного и самовлюбленного Игоря Северянина. На сей раз он рассказал вполне связную историю. Наверное, это было ошибкой - спектакль "Федра. Золотой колос" оказался сеансом саморазоблачения.

Тем не менее "Федра" не провал. Во многих отношениях это очень примечательная постановка - самым малым из ее достоинств станет то, что спектакль соберет прекрасную кассу. Здесь есть отличные актерские работы, выдумка, режиссерский драйв; "Федра" не сливается с общим потоком московских премьер - мутным, мелким, неглубоким. Новый опус Жолдака напоминает вторжение варваров, устроивших в музее публичные совокупления и пляски: это отталкивает, да к тому же и неумно, но вместе с тем оставляет ощущение обновления.

С расиновской "Федрой" Жолдак обошелся круто. Сюжет спектакля рождался во время репетиций - теоретически все происходит в тридцатые годы. В санаторий "Золотой колос" прибывает слегка свихнувшаяся Вера Ивановна, жена крупного номенклатурного работника товарища Павлова. Вера Ивановна вообразила себя женой афинского царя Тесея, обуреваемой преступной страстью к своему пасынку, царевичу Ипполиту. Но действие будет развиваться не в двух, а в трех измерениях, прыгая от античности в тридцатые, а затем в наши дни: живущий в санатории мальчик станет гуляющим в современных московских кабаках (травка, девочки, крутая иномарка) Ипполитом. Федра - Вера Ивановна ослепит и убьет мужа, переодевшись дорогой столичной проституткой. Жолдака нельзя упрекнуть в сюжетной непоследовательности: перед нами мир, увиденный глазами Веры Ивановны, а у нее не все в порядке с головой. Возможно, она вовсе и не жена высокопоставленного сталинского бюрократа, а наша современница. Какой спрос с больной женщины? К тому же связность истории здесь дело десятое. Главное в "Федре" актерские работы и бьющая из всех сюжетных дыр режиссерская энергия Андрiя Жолдака.

Одного достоинства у спектакля отнять нельзя: соединив три эпохи, две манеры речи - величественный расиновский стих и ублюдочный современный новояз, Жолдак сумел придать глубину и масштаб актерским работам. То, что делает в роли Веры Ивановны Мария Миронова, по интенсивности переживания порой напоминает игру отличной трагической актрисы - наверное, так оно все и выглядело, пока это амплуа было еще живо. Абсолютно убедителен Михаил Янушкевич, играющий местного доктора, а попутно кормилицу и наперсницу Федры Энону - резонера из классической трагедии и одновременно разочарованного во всем, в меру циничного провинциального эскулапа. Хорош и Владимир Большов (Тесей/товарищ Павлов), одинаково сильно играющий страсть, ревность, жестокость и привычку властвовать. Психологических обертонов тут нет, но режиссер и не гонится за оттенками: зато актерские краски непривычно ярки и чисты. Зато здесь много прекрасных постановочных выдумок, сделавших бы честь кому угодно. Чего стоит хотя бы сцена, когда во время монолога героини Ольги Тумайкиной, главврача Изольды Васильевны, произносящей монолог наперсника Ипполита Терамена ("А море между тем пузырилось, вскипая,// И вот на нем гора возникла водяная//На берег ринувшись, разбился пенный вал...."), в аквариуме вспенивает воду лодочный мотор.

А теперь о главном: все эти прекрасные вещи замешаны на исключительном режиссерском дурновкусии, простодушной готовности взболтать в единый коктейль французское с нижегородским. Заимствования у замечательного современного режиссера Франка Касторфа здесь умножены на провинциальный пафос и провинциальную же страсть к красивостям. Когда спектакли Жолдака напоминали ребус, это не било в нос, но теперь он сам себя объяснил - и не стал интереснее.

Варварское обаяние его спектакля складывается из, казалось бы, несовместимых вещей - он и маляр, и Рафаэль, и мореплаватель, и плотник. Таков Андрiй Жолдак, и другим он не станет: если от этого блюда вас мутит, то и не ешьте. Желающие найдутся - коммерческий успех его "Федре" гарантирован.

Автор: Алексей Филиппов

Газета №552, рубрика: живая культура