Аэропорт имени Федерико Феллини в Римини, Сан-Марино, Рим, Помпея, Неаполь, Флоренция, Сиена, Венеция. Словно специально к нашему приезду безумная жара ушла дальше на юг. Стало просто тепло, красиво и интересно. Из окрестностей Помпеи стал хорошо заметен обычно утопающий в дымке Везувий. Куда-то испарился неприятный запах в Венеции, которым нас пугали перед отъездом. Дочь осталась довольна. Впрочем, все по порядку.

Мама мия!

Сан-Марино – маленькое, но очень гордое государство. Находится оно на вершине холма в 750 метрах над уровнем моря. От Италии Сан-Марино отделено символической границей, на которой с 9 утра до 6 вечера отдыхают несколько пограничников. В час дня все они садятся на мотоциклы и уезжают обедать, оставляя родину практически без присмотра. Живет в этом государстве 20 тысяч человек, своих руководителей они называют капитанами и считают, что их страна состоит из 6 городов. Видимо, если каждую улицу почитать за город, то так, в общем-то, и выйдет.

Погуляв часа два по главной улице страны и насмотревшись на русских туристов, мы с Асей решили сбиться с туристической тропы и засели на одинокой лавочке, среди спокою и умиротворения. Напротив, за забором, виднелся заброшенный особнячок, по крыше которого шныряла по каким-то своим делам шустрая крыса. Двор порос метровой травой. Но при этом перед входом сияла строгая надпись, запрещающая вход в частные владения. Вокруг не было ни души. Не успела Ася посетовать, что, кажется, в этой хваленой Италии никто так и не скажет рядом с нами "мама мия", как на дорожке показалась дружная санмаринская семья. Мальчик что-то импульсивно прокричал на итальянском, отец догнал его и раз шесть треснул ладонью по губам. "Мама миа!" — вскричала идущая сзади мать. Первый и последний раз за всю нашу поездку. Словно специально по Асиному заказу... На ужине маленький, но гордый санмаринский официант обсчитал нас на 7 евро. Пытался на 10, но меня так просто не провести.

Секрет падения Рима

В Рим мы приехали накануне великого итальянского праздника – Дня отпусков. 15 августа вся страна в едином порыве закрывает лавки, магазины и кафе и убирается куда-нибудь к морю. Улицы пусты, и лишь экскурсанты послушными кучками болтаются меж руин этой древней цивилизации. Справа Колизей, слева базилика, построенная на том месте, где согласно преданию однажды 5 августа пошел снег, всюду древнеримские фонтаны, средневековые храмы, следы фашистского монументализма и развалины античных бань. Говорят, на строительстве этих бань ежедневно умирали по 50 рабов. Зато по итогу там одновременно могли париться 200 тысяч римских граждан. Ясно дело, что их, таких запаренных, гунны взяли практически голыми руками. Потому проще надо быть, а не париться по любому поводу.

А еще, если верить гидам, Колизей построили евреи. Причем в самом буквальном смысле. Римский император Веспасиан не поленился и привел из покоренного Иерусалима 100 тысяч рабов. Они ему в результате Колизей и отгрохали. Кстати, интересная штука: когда эту махину реставрировали, то обнаружили на его арене почти полторы сотни тысяч растений, не растущих более нигде в Италии. Подумавши, умные ботаники догадались, что семена этой экзотики были завезены до Колизея в шкурах африканских зверушек, которых в изобилии доставляли туда для гладиаторских боев.

Еще в Риме творил Микеланджело. Говорят, получив заказ от какого-нибудь римского папы, он очень творчески подходил к вопросу, и папа не всегда мог уследить за полетом мысли гения. Папа мог начать делать художнику замечания, и тогда великий возрожденец ссорился с папой и уезжал к маме. В деревню. Вот такой трогательный был человек. Прожил до 89 лет. А его современник Рафаэль других женщин любил больше мамы и скончался 37 лет от роду. Даже и не знаю, что думать.

В современном Риме не очень активны дворники и хозяева кафешек бывают не сильно гостеприимны. Разок при нашем приходе один из них попросту воскликнул: "Баста!" и начал закрываться. А в обычном гастрономе в этот чертов праздник я простоял 40 минут в очереди. Так что тем, кто соскучился по очередям, прямая дорога в Рим – гастроном в помещении вокзала. Ближе к вечеру. Незабываемое ощущение.

Фаллос-указатель

Поразительное место – Помпея. Город откопали из-под шестиметрового слоя пепла и обнаружили, что в глухой дикой древности там уже было все. Там были бани с огромным предбанником для отдыха и массажа, с холодным бассейном, парилкой и барной стойкой на выходе. Там были общественные туалеты. Проблемы с туалетной бумагой не было, так как она вполне заменялась находящейся в этих уборных водой. В Помпее был публичный дом, и, если клиент не мог словами объяснить всей полноты своих желаний, он мог указать на одну из фресок над изголовьем. Там шершавым языком рисунка все было уже объяснено лучше любых слов. Стены служили книгой "жалоб и предложений", мужчины оставляли там свое мнение о качестве обслуживания, а порой писали что-нибудь просто так. На угловом доме перед улицей, ведущей к публичному дому, выгравирован большой фаллос – это указатель, безошибочно посылающий желающих куда следует.

Еще в Помпее были пешеходные переходы. Тротуары сильно возвышались над проезжей частью, и, чтобы гражданам не приходилось особо напрягаться, переход был выложен высокими булыжниками. И ноги в дождь не замочишь, и расстояние между камнями такое, что колеса колесниц легко проходили между ними...

Так жила цивилизованная Европа еще до рождества Христова. А потом "более высокая общественно-экономическая формация" отменила эти излишества на полторы тысячи лет. В Версале еще в просвещенный век Людовика XIV чуть ли не под себя ходили. Да и у нас до сих пор с общественными туалетами не все в порядке. Впрочем, может, нас поэтому пеплом не засыплет.

Сушеные мины

Неаполь – самый итальянский из всех посещенных нами городов. Стоит уйти от центральной площади, и узенькие улочки начинают уводить вверх, все дальше от моря и туристов. А чем дальше от посторонних глаз, тем раскрепощеннее ведут себя местные жители. С окон свешиваются груды белья, из-за дверей, точно как в кино, итальянка орет на своего итальянца, и из каждой подворотни, рыча и хрюкая, выскакивают противные низкорослые мотороллеры. Но даже на такой улочке мы услышали, как какая-то девушка на чистом русском языке требовала у своих подруг ключи от дома. Забравшись же наверх, необходимо внимательнейшим образом смотреть себе под ноги. Каждый метр асфальта там совершенно беззастенчиво заминирован собаками. Газонов у них нет, так что все это, не убираясь, скучает непосредственно под ногами у пешеходов. Итак, Неаполь – город Теренского моря, в которое мне удалось окунуться; лучших в Италии ром-баб, которые я забыл попробовать; и сушеных собачьих, я не побоюсь этого слова, какашек, которых мне счастливым образом удалось избежать.

Храм для лошади

Сиена – маленький средневековый городочек в провинции Тоскания. Знаменит тем, что в нем ежегодно проводятся городские скачки. Город живет ожиданием этого события. Здание на одной из площадей, более всего похожее на церковь или, на худой конец, на небольшой театрик, оказалось конюшней, где целый год холили и готовили к скачкам лошадь района Улитки. И накануне нашего приезда как раз состоялось это судьбоносное для Сиены событие. Впервые победил район Башни, в честь чего жители этого района устроили парад в средневековых фиолетовых костюмах, под бой барабанов, размахивание знаменами и с пустышками во рту. Дескать, родили победу впервые, и она еще совсем младенец. Все это выглядело весьма впечатляюще. Но улицы в Сиене узенькие, народу – полчища, мы отбились от группы, и в итоге я получил все-таки одним из стягов по башке. С детства, скажу вам, недолюбливал знамена. А с другой стороны, этот всенародный праздник не оставил после себя ни бутылок, ни бумаг, ни разлитого пива, и даже признаков пьяного веселья в этой южной винной стране замечено не было.

Нептун однорукий

Самое органичное, ровное и приятное впечатление на большинство туристов производит Флоренция. Центр европейского Ренессанса. Там, если уж не родились, то во всяком случае жили и творили все известные нам суперзвезды эпохи Возрождения. Вот дом, где жила Беатриче, а вот, за углом, родился Данте. Говорят, он один раз увидал ее в окне и накрутил потом себя так, что заморочил голову целым поколениям потомков. Это ваял Микеланджело, а это рисовал Леонардо, здесь сочинял Боккаччо, а эту штуку сварганил Бенвенутто Челлини. Но ощущение старины и красоты очень гармонично переплетается здесь с ощущением жилого города. Люди просто живут во всем этом. В Риме история все-таки кажется чем-то отдельным: есть большой город, а есть памятники, пантеон, монументы и прочие пункты экскурсионных программ. Венеция производит впечатление Диснейленда. Надо заставлять себя верить, что это жилой город, а не музей под открытым небом. Флоренция же органична, спокойна и чрезвычайно мила...

За три недели до нашего приезда какие-то редиски оторвали у знаменитой статуи Нептуна-культуриста руку. Впрочем, на красоту города это не повлияло.

В поисках настоящей лазаньи

Что же еще? Пизанская башня действительно стоит в довольно странной позе. Вокруг на лужайках валяются туристы и массово фотографируются, изображая, что это именно они придали башне такое положение. Ох грохнется она на них однажды. Ох набалуются.

Неподалеку абсолютно лиловые негры продают бусы и прочую чепуху. Нигде, кроме Пизы, такого количества лиловых афро-итальянцев обнаружено не было. К слову, главным пизанским сувениром наравне с башенкой и характерным для этой местности подсолнухом является носатый Пиноккио. Там, видишь ли, в двух шагах находится городок Коллоди, в котором этот деревянный недоросль был выдуман... Венеция слишком необычна и как-то даже приторна. Вечно сравниваемый с ней Петербург похож на нее не более чем ватрушка на пакет сахарного песка. Гондольеры в полосатых тельняшках на 11-метровых гондолах честно отрабатывают свое трудовое евро. Лавки завешаны жутковатыми венецианскими масками. На площади святого Марка находится самое старое кафе в Европе... И раз уж я помянул о кафе, то со знаменитой итальянской кухней нам как-то не сильно повезло. Во всяком случае, по словам одной из туристок, итальянская кухня в Самаре куда более замечательна.

А водителя нашего автобуса звали Базилио. Ну это я уж совсем просто так написал. Надо же было чем-то колоритным закончить.