Театр "Творческая мастерская" встретил своих зрителей в конце сентября. Одним из первых спектаклей показали "Стеклянный зверинец" Уильямса. Поставил его и пустил в свободное плавание нынешней весной питерский режиссер Влад Фурман, известный своими работами в театре "Русская антреприза" и в кино: он снял последние три части "Бандитского Петербурга".

О том, как работается сегодня молодому режиссеру, сколько зарабатывают актеры, играя в сериалах, и чего стоят театральные премии, Влад Фурман рассказал нашему корреспонденту.

У режиссера нет выходных

— Главную роль в "Стеклянном зверинце" Вы отдали актеру "ТМ" Сергею Кудимову, с которым вместе учились в театральном институте. Это не случайно?

— Роли не получают по знакомству. Роли дают, если индивидуальность актера соответствует тому образу, который придумал драматург. Мне кажется, что актерские способности, энергетика и личностные качества позволяют Кудимову справиться с этой ролью.

— А остальные актеры театра с задачей справились?

— Конечно. В "ТМ" хорошая труппа. Я посмотрел много спектаклей. Актеры работают честно — и это отличительная их особенность. Многие театры, тем более государственные, разрушаются по той причине, что привыкли существовать за государственный счет, не пытаясь нормально работать. Когда их заставляют трудиться, они начинают свергать режиссеров, вести ожесточенную борьбу и заниматься не своей профессией, а ерундой. Такие актеры забывают, что время идет, все вокруг изменяется с фантастической скоростью. Видимо, скоро будут существовать в основном антрепризные театры, а огромное количество государственных трупп с раздутыми штатами никто не будет содержать. Поддерживать культуру, конечно, необходимо, но расходовать средства иррационально нельзя.

— Значит, и нашу "Творческую мастерскую" когда-нибудь прикроют?

— Ей-то как раз закрытие и не грозит. Может быть, потому, что здесь директор — сам актер, может быть, потому, что здесь опытнейший главный режиссер, но в театре не наблюдается нехороших тенденций. Здесь настоящие творческие мастерские, и актеры работают, и хотят интересно работать. Я рад, что здесь оказался.

— Часто приходится кочевать?

— Бывает. Когда работал над "Бандитским Петербургом", пришлось и поездить. Приходилось трудиться и по 16 часов, без выходных. Дома меня не видели. Но это нормально. Чем больше препятствий, тем больше хочется сделать. Мне смешно слышать, когда говорят: "Дожить бы до пятницы, а потом и выходные дни!" Я удивляюсь, у кого еще такие дни есть! Я никогда не делил дни на рабочие и выходные. Сейчас, особенно художнику, нужно выживать, двигаться. Человек сам должен выстраивать свою жизнь, отмеряя время для работы и отдыха. Он сам творец своей судьбы. А свыше ему никто не сказал: "Отложи все дела, сегодня воскресенье".

От 50 до 1000 долларов за смену

— Почему Вы пошли в режиссеры?

— У меня не было выбора. Мой отец — актер, режиссер. Я с детства был на концертах Евгения Леонова, Андрея Миронова, Аркадия Райкина. Другого я ничего не знал, и мне было другое неинтересно.

— Режиссура в кино и театре, мне кажется, вещи совершенно разные. Что Вас больше привлекает?

— Интересно везде. Цель-то одна: истинность страстей, переживаний, исследование человеческого духа и поведения человека в экстремальных обстоятельствах. Просто добивается художник достижения этих целей разными выразительными средствами. В кино свои законы — кадры, окружающая действительность. В театре мы придумываем свой мир, и образ спектакля может быть достаточно условным. Но зритель верит актерам, которые играют на сцене, и актерам, которые играют в кино, потому что соблюдаются законы жанра.

— Многие режиссеры сейчас жалуются на отсутствие денег. Мол, на выделяемые средства трудно сделать приличный спектакль или фильм...

— Я думаю, что так говорят деятели искусств, у которых что-то не складывается на данный момент. А у кого все получается, тот причин никаких не ищет, он работает. И выясняется, что можно и фильм неплохой снять за небольшие деньги, и спектакль приличный поставить.

Когда говорят: "Дайте нам миллионы, мы такое сделаем", я знаю: не сделают они ничего. Если за 100 тысяч не смогли, то и за миллионы не получится. Вообще, считаю, что все должно быть разумным. Просто при постановке спектакля или съемке фильма нельзя позволять воровать деньги, тогда все будет нормально.

Другое дело, что с точки зрения финансирования всегда есть определенный предел уважения к личности художника, актера и т.д. А дальше — кто сколько стоит. Звезда ценится дороже пусть и хорошего, но нераскрученного актера. Рынок пришел и в кино, и в театр. Хотя это грустно.

— А сколько на сериалах зарабатывают сценаристы и актеры?

— Сейчас выработались определенные нормы. Актерам платят от 50 до 1000 долларов за смену. Как правило, в сериалы берутся актеры не звездные. Но в процессе съемок (где-нибудь на 10-й серии) они становятся звездами, например, "менты", которые до "ментов" были "никем". Потом у них возникает вопрос по поводу оплаты. Ведь они соглашались работать за одну цену, пока были "никем", а через 20 серий, когда они уже "кто-то" и знают, сколько теперь стоят, — начинается конфликт. Насколько я знаю, получасовая серия по Москве для сценариста стоит от 400 до 500 долларов.

— Но в "Бандитском Петербурге" сыграли достаточно известные актеры Домогаров и Самохина. Сколько же они стоят? И как с этими звездами Вам работалось?

— Звездами становятся те одаренные люди, которые много работают. Просто обаятельный красивый человек звездой никогда не станет. Ведь достигается-то все в конечном итоге трудом. Например, Саша Домогаров заработал имя и деньги на "Бандитском Петербурге", но люди к нему приходят в театр. Ну а сколько он зарабатывает — это коммерческая тайна.

— Существуют ли особенности актерской игры в телесериалах?

— Сыграть роль в сериале нельзя, невозможно. Можно сыграть роль на сцене, репетируя ее несколько месяцев, отрепетировав каждый жест и шаг, когда на десять секунд ты надуваешься, становишься выше ростом и у тебя появляется огонь в глазах, или наоборот. Но невозможно на протяжении 100 часов присутствия на экране изображать другого человека, не будучи собой. В сериалах надо просто быть собой.

— А бывает такое, что Вы звоните именитому актеру, предлагаете ему работу, а он отправляет вас куда подальше?

— Конечно. У всех разные задачи в жизни. Может быть, актеру не нравится мой литературный материал — сценарий. Сейчас вообще есть проблема хорошего сценария. Сериалов же идет масса. Найти что-то достойное (про что, собственно, снимать кино) тяжело. Но я думаю, что эта проблема решаема. Будет дальше жизнь в стране лучше складываться, захотим мы себя почувствовать больше европейцами, чем азиатами, глядишь, и кино подтянется.

А вообще отказ режиссера, актера работать — это нормальный процесс. В нашей профессии соединяются два момента: творчество и работа. Нельзя нам продаваться на корню, потому что тогда теряется индивидуальность. Хоть и говорят, что за деньги можно все, но репутация важнее. Нас учили так: если можешь не ставить спектакль, то лучше не ставь. То же самое и с кино. Мне повезло, что я стал режиссером "Бандитского Петербурга". Это та редкая современная литература, которую я с удовольствием читал. Есть в этом материале правда того времени. Там нет поддавков: люди страдают, принимают тяжелые решения.

— Остались довольны своей работой в "Бандитском Петербурге"?

— Конечно, нет. Художнику довольным быть нельзя, что же тогда дальше делать?..

Премии дают люди

— Сейчас проходит масса театральных и кинофестивалей. Российский зритель узнает, что победила та или иная работа только из выпусков новостей...

— Мы часто не видим, за что дают призы. Но это из-за того, что нет отечественного проката. А насчет театральных премий... Премии дают люди. Часто тот, кто тусуется, тот определенные награды и получает. Я человек не тусовочный. Но тем не менее наши спектакли выдвигались и удостаивались премий.

В Питере иногда доходило до абсурда, когда одни и те же люди из года в год получали награды за такие работы, которые достижением не назовешь. Бывало, что на вручении премии победителей освистывали, устраивали провокации.

— Ну а что для Вас как художника важнее всего?

— Независимость в нашем деле очень важна. Нельзя зависеть от критиков. А у нас была тенденция делать спектакли для фестивалей. Зритель, ничего не понимая, уходил с таких представлений, а критики восторженно отзывались о них. Мол, зритель не дорос. Кто не дорос, кто перерос — трудно сказать. Но мне странно слышать, как известный московский театрал Анатолий Васильев говорит, что ему зритель не нужен вообще. А для кого мы тогда работаем? Когда нужен только свой критик, это все карьерные дела. К творчеству это не имеет никакого отношения.

— А Вам-то что нужно?

— Интересная работа нужна, и все. А где — в Москве, Питере, Петрозаводске — все равно. Главное — увлекать своей работой зрителя. Не развлекать, а увлекать. А кто что скажет — ерунда. Молчание страшно.