"Пошлость — это не только юмор ниже пояса"

— На экранах телевизоров вы довольно часто мелькаете в "Смехопанораме", "Аншлаге" в компании мэтров. Как вам, парню из Воронежа, удалось прорваться в тесный мирок популярных юмористов?

— Самое интересное, что я первым среди нынешних молодых артистов попал на большую сцену. В 1995 году случайно познакомился с Евгением Петросяном. "А ты смешной", — сказал он и через неделю пригласил сняться в своей программе "Смехопанорама". Тогда съемка передачи проходила раз в год, поэтому мне крупно повезло. Вообще все, что со мной происходит, происходит по плану Господа. В тот момент, когда я пришел на эстраду, компания "Аншлага" состояла всего из 10 человек. Благодаря Петросяну и его программе "Смехопанорама", отслеживающей все, что происходит в юморе, стало появляться много интересных молодых артистов. Новых имен в нашем жанре сейчас хватает, а уж гастролеров и того больше. Ездят с концертами уже и непрофессионалы: КВНщики и прочие команды, которые почему-то считают, что они могут выходить на сцену с репертуаром, который иногда страдает отсутствием вкуса, изобилует пошлостью. Но цензуры сегодня нет — народ смеется и гастролеры колесят по стране.

— А как вам удается уйти от пошлости?

— Пошлость в нашем жанре — это не только юмор ниже пояса. У нас есть тело с различными органами, и шутить по этому поводу иногда уместно. Даже Аркадий Райкин позволял себе такие шуточки. Но в его устах они не были пошлыми — он высмеивал прежде всего пороки общества, боролся со злом, и эта главная идея "одухотворяла" все его шутки. А когда артист пытается "подстроиться" под интересы публики, причем ее самой люмпенизированной части, он смакует и воспевает пошлость.

А ведь существует масса смешных тем, помимо "органов". Никакой политики и пошлятины нет в моих монологах "Идиот" и "Лифт", а публика падает со стульев от хохота.

— Кто для вас пишет номера и как вы находите своих авторов?

— Автор у меня в основном один — Алексей Найденов. Я считаю, что таких талантливых людей еще и не рождалось. Он делает только первые шаги в сатире, он не знаком со структурой жанра, поэтому я с ним делюсь тонкостями написания юмористического произведения, которые сам узнал от Петросяна, Задорного, Грина. Но он уже написал "Идиота", "Тамаду" — одни из лучших текстов на нашей эстраде. Алексей сам нашелся, пришел ко мне и принес свой черный студенческий юмор про червей, смерть, гробы, алкоголь и наркотики. И я за этой чернухой по милости Господа увидел совершенно светлого молодого человека (ему сейчас 25 лет), обладающего потрясающим потенциалом.

А вот образы своих персонажей я уже придумываю сам.

"Аншлаг" приплыл

— Сейчас часто говорят о том, что на эстраду приходят случайные люди, не имеющие ни таланта, ни приличного образования. Какое у вас образование?

— Я оканчивал Воронежский государственный институт искусств — ВГИИ. Сейчас это академия искусств — ВГАИ. Скажу без ложной скромности, институт дал мне хорошую школу. Я овладел сценическими речью и движением, вокалом, актерским мастерством и т.д. По образованию я актер театра драмы и кино.

— Ваши персонажи часто разыгрывают кого-то. А в жизни Вы так же легко шутите над своими родственниками, друзьями, коллегами?

— В студенческие годы мы много дурачились — пытались свои актерские данные на людях проверять. На сценическом движении нас учили имитировать бой, и такие драки мы репетировали на улице. Старушки после наших битв кричали: "Милиция!" Зимой избивать товарища на глазах прохожих было очень удобно.

Уже на втором курсе института я работал в воронежском театре драмы: совмещал с учебой. И очень любил "раскалывать" партнера во время спектаклей, особенно драматических. Меня иногда так заносило, что я заставлял смеяться публику, когда герои произносили трагические монологи. Отношения после этого с коллегами портились. Потом я перестал так прикалываться. Человек я верующий, и мне не нравится, когда люди расстраиваются и обижаются на меня. Теперь все розыгрыши перешли на сцену.

— Члены команды "Аншлага" действительно разыгрывают друг друга на каждом шагу или это игра для зрителя?

— Мне трудно сказать, кого они сейчас разыгрывают. Команда сильно поменялась, все мэтры давно ушли. Петросян, Степаненко, Арлазоров, Евдокимов, Шифрин, Трушкин, Коклюшкин покинули программу. Дубовицкая показывает их старые номера, имитируя, что они там есть. Остались с Региной только Новикова и Винокур. Остальные аншлаговцы — ребята молодые, в основной массе профессионалами не являющиеся. А отсутствие образования часто ведет к отсутствию вкуса.

— А вы кого цените из нынешних артистов разговорного жанра?

— Уважаю Петросяна за его помощь молодым артистам, за его желание сохранить жанр. Задорнов — умнейший человек с потрясающим чутьем, что нужно критиковать, а что нет. Мы с ним общаемся редко, но метко. В последний раз встречались летом прошлого года в Ялте и три часа беседовали о... священных ведических писаниях. Я дружу с Евдокимовым — добрым, порядочным человеком, сильным мужиком, потрясающим актером.

Слуга зрителей

— Не тесно ли вам, актеру, в рамках разговорного жанра? Ваши коллеги поют, в кино снимаются...

— Я бы мог сняться в кино, но нет ни достойных, ни недостойных предложений. Снимался в эпизодах — потом посмотрел фильм и расстроился. Эпизод вроде бы ничего, а фильм не очень.

Я делаю все то, что входит в планы Всевышнего. Если Господь хочет от меня чего-то, я чувствую вдохновение и реализую какие-то планы. Если он этого не хочет, я сам не рвусь добиться успеха. Я достаточно ленивый человек, не сворачиваю горы, не иду по трупам. У меня не быстрый путь восхождения на вершину успеха. Например, мой коллега Максим Галкин молниеносно взлетел на Олимп. Он очень везучий человек, с хорошей кармой из прошлой жизни. Его все любят. Со мной такого никогда не будет, хотя я появился гораздо раньше Галкина в поле зрения.

Думаю, что резко стать популярным для меня опасно. Когда человек достигает огромного успеха, у него начинает ехать крыша и он деградирует. Господь своего подданного охраняет: он дает ему популярность, но постепенно, через трудности, через познание того, кто ты есть на самом деле. Мгновенно став популярным, можно возомнить себя Богом. И я этого боюсь.

— Как вы умудряетесь совмещать занятие лицедейством с искренней верой в Бога?

— А кто сказал, что это невозможно совместить? Покажите мне этого человека, я в него кину камень. Кто же это первый из батюшек додумался до такого? Они бы поменьше осуждали лицедейство, а побольше проповедовали мораль и нравственность. Они молчат, когда идет полное растление молодежи по телевидению. Осуждать Христос запрещал: "Не судите да не судимы будете".

Любая профессия может быть использована как для служения Богу, так и сатане. Все, что направлено только на достижение животных потребностей, — это все служение сатане. Я, актер, высмеивающий пороки, никогда не был привязан к материальным ценностям. Я не занимаюсь накопительством денег, не открываю своих фирм. Я много жертвую на проповедческие программы. Например, в обществе сознания Кришны есть программа "Пища жизни". Они кормят освященной пищей всех нуждающихся. И я в этом принимаю участие.

— Вы счастливый человек?

— Я стараюсь довольствоваться своим положением, где бы я ни находился. Часто гастролирую и стараюсь никак не реагировать ни на плохое, ни на хорошее. Меня всегда умиляют наши звезды, которые пытаются ими быть, но ими не являются. Особенно это касается звезд поп-музыки. Они сами себя тащат за уши на пьедестал и падают оттуда ровно через три года. А как они себя ведут по-хамски: орут в гостиницах, ругаются матом.

Чем меньше я обращаю внимания на хитросплетения этого временного мира, тем я более счастлив. Мы хотим вечно обновляющегося счастья, а это возможно только в духовном мире. В материальном мире, где все разрушается и вновь созидается, вечного счастья быть не может. Оно может быть только в сердце.