СПЕСИВОСТЬ И ЖАДНОСТЬ В ОДНОМ ФЛАКОНЕ

Жители Сегежского района ежедневно съедают до двадцати тонн хлебобулочных изделий. Какой бы ни был на дворе общественный строй, аппетиты не меняются. Формации приходят и уходят, а кушать хочется всегда. Раньше весь хлеб, потребляемый районом, производился на Сегежском хлебозаводе. Он был, как теперь выражаются, предприятием-монополистом особой социальной значимости. А потом его приватизировали...

История приватизации Сегежского хлебозавода - типичная иллюстрация безответственности и безграмотности всех институтов власти сверху донизу. Столичные чубайсы спускают в провинции директивы о полупринудительной приватизации. Местные политики, вместо того чтобы самостоятельно осмыслить предлагаемые революционные меры и их последствия, берут под козырек. Более того, мы видим в их глазах отблески величайшего соблазна: у кого на момент приватизации больше власти, тот ближе к самым жирным кускам собственности. В итоге политическая и хозяйственная элита рванула к пирогу...

В начале 90-х в силу своего монопольного положения Сегежский завод был не вполне восприимчив к требованиям потребителя. Когда конкуренты не дышат в затылок, нет нужды ломать голову над обновлением ассортимента, улучшением качества и снижением себестоимости продукции. Сравнивать не с чем, поэтому плоды собственных творений кажутся верхом совершенства. Отсюда - завышенная самооценка у персонала управленцев, переходящая в самодовольство и спесивость. Эти не лучшие человеческие качества действительно были свойственны "красному директорату". Однако спесивость не излечивается корыстью. А приватизация по-российски привела к появлению у красных директоров именно этого второго качества. Каков результат, хорошо видно на примере Сегежского хлебозавода, рабочие которого прислали в нашу редакцию гневное письмо.

СООБРАЗИЛИ НА ЧЕТВЕРЫХ

Сегежский хлебозавод приватизировался по схеме, в результате которой 51 процент акций оказался у Госкомсобственности РК (впоследствии этот пакет перешел к Сегежской мэрии), а 49 процентов - у коллектива предприятия. Впрочем, коллектив получился своеобразный. Председатель профсоюзного комитета Нина Бутко в письме в редакцию подробно описывает процедуру приватизации хлебозавода:

"С апреля 1994 года бывшим директором П.Анисимовым была создана инициативная группа, в которую входили сам Анисимов, главный инженер Н.Пиялкин, главный бухгалтер и главный экономист. Большинство акций оказалось у инициативной группы - 29 процентов, а у рабочих - всего 20 процентов. С момента приватизации начался спад объемов выпускаемой продукции. Рентабельное предприятие перешло в разряд убыточных. Задолженность по зарплате стала доходить до четырех месяцев. Не было денег на закупку сырья. Хотя дивиденды за 1996 год были выплачены вопреки мнению рабочего коллектива, который настаивал на том, чтобы деньги направить на закупку сырья и развитие производства.

В то время, когда руководитель Анисимов должен был рабочим зарплату за два месяца, а также налоги в городской бюджет и в Пенсионный фонд, он положил в Текобанк 309 миллионов рублей. Вскоре банк рухнул, и деньги пропали. Никто из бывших руководителей не понес никаких наказаний за развал завода. Никто не расследует, куда девались деньги предприятия... Бывшие директора и инициативная группа видели одну цель - обогатиться за счет завода, успеть урвать, пока есть возможность, а дальше - хоть трава не расти. О чем говорить, если один из членов инициативной группы во всеуслышание говорил: "Правительство во главе с самим Черномырдиным ворует, а нам и бог велел...".

ПОЧЕМУ НЕ ВКЛЮЧИЛИ В РАБОЧУЮ ГРУППУ УБОРЩИЦУ?

Мы побывали на Сегежском хлебозаводе и встретились с трудовым коллективом.

- Почему же вы позволили инициативной группе захватить 29 процентов акций?

- Мы пытались спрашивать, почему так поделены акции и почему в инициативной группе нет ни одного рабочего, но бывший директор Анисимов на это заявил: "Вы мне еще посоветуйте уборщицу в группу включить", - ответила мастер смены, председатель профкома Нина Бутко.

- С нами никто не церемонился. Собирали бригадами, а не всем коллективом, напели с три короба, что после приватизации мы заживем прекрасно, квартиры сможем покупать для рабочих, - добавляет старший продавец заводского магазина "Аромат хлеба" Наталья Головнева.

- Значит, все-таки соблазнились?

- Нужно знать нашего бывшего директора Анисимова. Он все равно сделал бы так, как хотел, от нашего мнения ничего не зависело. Разговор был короткий: кому не нравится - может идти за ворота.

При существующем раскладе голосов от рабочих действительно мало что зависит. В 1996 году они настаивали на том, чтобы дивиденды не выплачивались, но четверка из инициативной группы настояла на своем. На дивиденды для работников завода ушло 184 тысячи рублей (в нынешнем измерении). Более половины этой суммы получили четыре человека. Всего на предприятии 177 акционеров...

ВСЕ НИЖЕ, НИЖЕ И НИЖЕ

За прошедшие с момента приватизации годы хлебозавод заметно сдал позиции на хлебном рынке района. Старое руководство, не привыкшее к оперативному реагированию на запросы потребителей, теряло одного клиента за другим, в то время как вокруг бывшего монополиста стали появляться частные пекарни. Они забирали у своего старшего коллеги все ниши, которые он не желал сохранить. Сначала от услуг хлебозавода отказалась исправительная колония, которая сама стала заниматься выпечкой. Потом столовые целлюлозно-бумажного комбината и другие предприятия общепита атаковали частные предприниматели. От некогда обширного рынка сбыта Сегежского хлебозавода откусывались куски за кусками. Его финансово-хозяйственные показатели ухудшались, производственная база ветшала. Низкое качество управления влекло за собой соответствующее положение рабочих.

Бывший директор П.Анисимов в 1997 году ушел на пенсию. Сам написал заявление и ушел. Видимо, понял, что дело идет к развалу. После него заводом порулил Н.Пиялкин. Его избрали акционеры из числа инициативной группы и мэрии. Но отрицательная динамика продолжалась. В марте 1998 года рабочие настояли на том, чтобы состоялось собрание акционеров по перевыборам генерального директора.

С большим трудом коллективу удалось провести на должность руководителя Наталью Котыло. Она работает на заводе с 1982 года после окончания технологического техникума пищевой промышленности, за эти годы занимала и рабочие, и инженерные должности. В наследство она получила изношенные основные фонды, более 5 миллионов рублей долгов в бюджет, во внебюджетные фонды и поставщикам сырья, разуверившийся в справедливости коллектив, а главное, стену непонимания со стороны главного акционера - администрации Сегежского района. Администрация не может, видимо, забыть трудовому коллективу давления, оказанного в ходе последних перевыборов ген. директора.

ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА ЗАКОНЧИЛАСЬ

- Прошли те времена, когда трудовой коллектив мог диктовать свою волю, - услышал я от заместителя главы местного самоуправления Сегежского района Юрия Андреева в ответ на вопрос об отношении мэрии к хлебозаводу. - Конечно, мы хотим сохранить предприятие. Но нужно учесть, что в районе действуют пятнадцать производителей хлеба. Коллектив завода привык к монопольному существованию...

- По-моему, уже давно отвык. Им бы выжить, - пытаюсь я возразить представителю контрольного пакета акций предприятия (!).

- Ситуация такая, что придется проводить очень много непопулярных решений, в том числе по руководству, - резюмирует Юрий Михайлович.

Будем надеяться, что местная администрация искренне желает принять участие в судьбе хлебозавода и вывести его из кризисного состояния. Однако работники предприятия очень опасаются, что местная власть из-за давней нелюбви к ним постарается как-нибудь сбросить с себя эту обузу. "Нас попытаются продать какому-нибудь частнику", - предполагают они. А идти работать к частникам рабочие завода не хотят. И дело не в том, что на частных предприятиях более жесткие условия труда. Вопрос в бесправности рабочих перед новым классом собственников. Времена диктатуры пролетариата кончились.

- Я в выходные дни решила подработать у частного предпринимателя в пекарне, - рассказывает пекарь Сегежского хлебозавода Светлана Корхалева. - Хозяин пекарни обещал мне заплатить одну сумму, а потом обманул и заплатил меньше. Я больше в жизни не пойду к частнику. Здесь, на заводе, у рабочих есть хоть какие-то права.

- У меня такое же мнение. Я попробовала работать в частной пекарне и убежала оттуда. Там сплошной обман и бесправие, - поддерживает коллегу пекарь Людмила Поденкова.

Автор не склонен к обобщающему выводу о том, что частные пекарни - это исчадие ада. Слова рабочих лишь иллюстрируют простую мысль: не стоит бросаться из крайности в крайность, периодически возводя, а потом низвергая идолов.

- Я очень надеялась, что с приходом нового мэра и сменой руководства у нас на предприятии характер диалога в корне изменится, - говорит генеральный директор хлебозавода Наталья Котыло. - Но, увы, мэрия не показывает никаких знаков к тому, чтобы эти отношения изменились. Мы боимся, что если завод объявят банкротом, то его судьба окажется под вопросом. Хорошо, если придет управляющий типа Василия Преминина, как на Сегежском ЦБК. А если попадется человек не очень компетентный и равнодушный к перспективам завода?