Имя Евгения Евтушенко каждому, наверное, известно чуть ли не с младенчества. Этот поэт - неотъемлемая часть не только нашей культуры, но и истории. О его существовании знают даже те, кто ненавидит поэзию и в жизни в руках не держал книжки его стихов. При всем том для Петрозаводска этот живой классик является близким человеком. 13 лет назад он внезапно породнился с нашим городом, взяв в жены обычную петрозаводскую студентку-медичку Машу. Или, быть может, не совсем обычную. Свет звезды освещает того, кто приближается к ней. Какая же она на самом деле, жена легендарного поэта? Каков он сам в глазах близкого ему человека? Не воспользоваться тем, что Маша в эти дни находится в родном городе, было бы просто грешно.

Мы встретились в стенах Петрозаводского университета, где Маша сейчас успешно "добивает" последний курс филологического факультета. При ближайшем рассмотрении она оказалась замечательно компанейской и обаятельной молодой женщиной.

В Переделкино ассенизатор приватизировал цистерну

- Из нашего маленького городка ты попала совершенно в другой мир. Знаменитости, кумиры. Иной круг общения. Удивительное, наверное, впечатление?

- Впечатления были разные. Как выяснилось, истина: "Не надо приближаться к кумирам" - справедлива. Но были и очень интересные встречи и знакомства. В Переделкино мы жили на одной улице с Кавериным. Я работала там одно время врачом в Доме творчества. У меня были совершенно удивительные пациенты: Анастасия Ивановна Цветаева, Ирина Владимировна Одоевцева, Арсений Александрович Тарковский. (Улыбается). И многие другие классики отечественной литературы. У Одоевцевой была аллергия. Банальный случай: если человек съест много шоколада, у него появляются красные пятна. Я пыталась с этим как-то бороться, объясняла Ирине Владимировне, что надо есть шоколада поменьше. Она мне отвечала на это совершенно замечательно: "Машенька, разве это шоколад? Вот в кондитерской у Вульфа в Петербурге, куда заходили мы с Гумилевым, вот это был шоколад". Ну что тут возразишь? Конечно, не сравнить тот шоколад и этот.

- А на тот шоколад у нее аллергии не было?

- Нет. Это явление можно объяснять ее тогдашней влюбленностью в Гумилева или влюбленностью Гумилева в нее, как она утверждала. Либо действительно различием в качестве шоколада.

- Вы все время жили в Переделкино? А как же Москва?

- Нет, в московской квартире мы живем мало. В основном в Переделкино - это близко.

- А какие-нибудь светские приемы, рауты? Фраки, смокинги, вечерние платья, перезвон хрусталя?

- Не люблю. Скучно. Все одинаково. Пришли, улыбку приклеили, потусовались, никто ничего не сказал, кто-то что-то съел, кто-то что-то выпил, три часа убили и разъехались. Это насчет тусовок. Но бывало и интересно. Прекрасные литературные вечера в Доме литераторов, например. Коржавин приезжал. Но все это было до развала Союза писателей, до свары, до склоки. А сейчас организация распалась, драки, дрязги - много союзов писателей, каждый из них считает себя главным.

- Что из себя представляет дача в Переделкино? Сколько комнат, сколько этажей? Благоустроенная она или, как в Машезере, удобства во дворе?

- Шесть комнат. Два этажа. Удобства в доме. Но и во дворе тоже есть на всякий случай. Ведь как это ни парадоксально звучит, но и в писательской деревне главный человек - это ассенизатор. Он приватизировал цистерну. Я не шучу. Захочет - вывезет, не захочет - не вывезет. Вот все говорят: Переделкино, Переделкино... А дорога туда разваливается, телефонные провода обрываются, союзы писателей между собой дерутся, ассенизатор приватизировал цистерну. Вот вам схема бытия писателей.

Евтушенко - это муж той белой докторши

- Можешь ли ты что-то рассказать о вашем романе, о том, как складывались отношения, первая встреча, первые впечатления, могла ли ты предположить, что все обернется именно так?

- Совершенно не предполагала. Я пошла на телевизионную встречу вместо мамы.

- Вместо мамы?

- Ну да, билет был мамин, но она не могла пойти. Решили, почему бы мне не сходить. В общем, довольно банально.

- Я читал, что у твоей мамы Евтушенко - любимый поэт. Ваши вкусы совпадали? Ты шла на эту телевизионную встречу, как на встречу с кумиром?

- У меня другие кумиры. Окуджава, например.

- По первому впечатлению он действительно оказался очень интересным человеком?

- Да.

- И все же. Есть версия вашего знакомства, написанная твоим мужем...

- Есть. Пусть она и будет. Написана, опубликована. Вроде как мною даже отредактирована.

- Нормальная, в общем, версия.

- Приемлемая.

- Одолевали ли какие-нибудь сомнения? Ведь до вашего брака у Евтушенко уже было три жены?

- Нет. Мы много разговаривали. Он рассказал мне историю всей своей жизни, историю разводов, которые со стороны выглядели донжуанством, какими-то роковыми похождениями. На самом деле все проще и трагичнее.

- Нет ли какой-нибудь проблемы в том, когда жена настолько моложе мужа?

- Какая же это проблема? Наоборот, это русская традиция XIX века. Думаешь, я одна такая молодая писательская жена?

- Ты молодая жена, он - знаменитый поэт. У кого из вас больше поводов для ревности?

- А зачем? Ревность - разрушающее чувство.

- Тысячи людей говорят себе то же самое, но ничего не могут с собой поделать.

- Я думаю, ревность бывает при отсутствии самореализации, самодостаточности.

- А ты ощущаешь себя самодостаточной?

- Наверное, да.

- Но ведь большинство людей воспринимают тебя только как жену Евтушенко? Не обидно?

- Ты знаешь, когда я работала врачом в Грузии (был у меня такой период в жизни), люди про поэта Евтушенко говорили: "Это муж тот белый доктор, который мне желчный пузырь лечил". Потому что я была молодым доктором. С дипломом. Причем российским, а не грузинским. Да еще и светлокожая, светловолосая...

- А когда вы жили в Грузии?

- В 1987 году. У него был дом в одном маленьком городке на берегу моря. Потом там началась война.

Еще один вояж поэта в политику может привести к семейным неприятностям

- Говорят, есть жены, готовые полностью раствориться в своем муже, посвятить всю свою жизнь ему, считающие, что любое его начинание замечательно.

- Ну, конечно, замечательно. Депутатом стал - замечательно, кино снимает - здорово. Что ж, я скажу, что все плохо, сяду и запечалюсь? Если уж полез в политику, надо делать. Убедился, что бесполезно, надеюсь, больше не пойдет. (Смеется). Если пойдет - будут некоторые проблемы семейного характера. Если серьезно, то я думаю, что это не нужно. Раньше, может быть, и нужно было, чтобы известные люди шли в политику, теперь пусть идут профессионалы.

- А каков он как муж, супруг?

- Шумный, но отходчивый. Но это ж лучше, чем молчать или, например, ходить и помнить. Вот я помнить буду и еще напомню при случае. Это я скорее злопамятная, чем супруг мой.

- Какие книги вы любите?

- Булгакова, Набокова, Чехова, Бунина. Из современных писателей наиболее интересен Пелевин. Муж любит Пушкина, Маяковского, Булгакова, Набокова. Есть десяток авторов, которых мы любим перечитывать.

- Он самолюбивый человек?

- Конечно. Но самолюбие - это ж нормально.

- Сколько сейчас лет вашим детям?

- Девять и десять. Учатся в начальной школе.

- Если я не ошибаюсь, у Евтушенко от других браков тоже есть сыновья?

- Да. Трое. Старший, ему сейчас 32, живет в Москве. Младшие - в Англии.

- Он общается с ними?

- Конечно.

- Муж воспитанию ваших детей уделял много времени?

- (Смеется). Ну, я ж всегда скажу, что мало. Сейчас побольше. Когда дети стали взрослеть. Но я, конечно же, понимаю, что времени действительно не хватает.

- Как же вы справляетесь? Нанимаете няньку?

- Нет. Моя мама живет с нами. Помогает.

- Кстати, а как она отнеслась к вашему роману, к женитьбе?

- Господи! А как нормальный человек мог к этому отнестись? Конечно, плохо. Нормальная первая реакция. Одно дело - один из любимых поэтов, совсем другое - муж дочери.

- И как они сейчас?

- Нормально.

- На Вы?

- Да. Она его - Женя. Он ее - по имени-отчеству. Теща все-таки.

Жена Шварценеггера интересуется писателем Толстоевским

- А почему ты решила поменять профессию?

- Я не решила, так получилось. Мы стали жить в Америке. Дети подросли. Появилось свободное время. Я поняла, что хочу работать, а устроиться там врачом сложно. Надо заново сдавать экзамены, заново проходить ординатуру, а самое главное - надо сидеть на одном месте.

- А как вы вообще оказались в США?

- Контракт. В американской традиции - приглашать к себе специалистов. Есть даже такое понятие: поэт-резидент. Приглашается на год писатель или поэт и работает либо в архивах университета, либо преподает. Для учебного заведения это считается престижным. Американцы считают, что лучше нанять специалиста, чем искать или выращивать своего собственного.

- И что вы преподаете?

- Я - русский язык в школе. А муж в университете - литературу и русское и европейское кино.

- В каком городе вы сейчас живете?

- В Талсе. Первое приглашение было в Филадельфию, потом - Нью-Йорк, сейчас - Талса.

Так и живем - там семестр, потом сюда на каникулы. Лето здесь целиком.

- Что ты можешь сказать о публике, которая ходит на творческие вечера твоего мужа в Америке?

- Там очень много наших. Помнишь, как выезжали в брежневские времена, когда с собой можно было брать только сорок килограммов багажа и все. И при этом некоторые умудрялись брать с собой книжки. Очень трогает, когда люди приходят на концерт или на встречу с книгами 1968, 1972 года.

Бывают и американцы - студенты колледжей, университетов. С ними очень интересно. Знаешь, в чем, пожалуй, разница между американским студентом и русским? Вот мы смеемся, говорим, что американские студенты необразованные, серые. Но они не боятся спрашивать, если чего-то не знают. А наш студент сделает вид, что все ему понятно, что все знает.

- Один мой знакомый во время учебы в американском колледже написал эссе, взяв за основу произведения Бальзака, Цвейга, Толстого и Хемингуэя. Среди его соучеников не нашлось никого, кто бы знал хотя бы одну из этих фамилий. А писатель, преподававший этот предмет, надо отдать ему должное, не знал только Цвейга.

- Это нормально, у них очень странный подход к образованию. Скажем, филологи в университете из всей русской литературы могут выбрать для изучения спецкурс "Женские образы в "Войне и мире" Толстого" и "Проза русского постмодернизма". Что у них будет после этого в голове? Ничего! Мария Шрайвер - жена Шварценеггера - популярная ведущая одной из американских телепрограмм, ориентированных на более-менее интеллектуального зрителя, во время интервью с моим мужем все пыталась поговорить с ним о великом русском писателе Толстоевском.

- Ты говорила, что у тебя были другие кумиры, а после встречи изменилось ли твое отношение к стихам Евтушенко?

- Я никогда не считала его плохим поэтом.

- Но кумиром он так и не стал?

- Жить с кумиром? Ты можешь себе это представить?