Газета Русский Курьер :: Зачарованная Смоленка

От Смоленки, веками связывавшей Россию с Европой, местами осталось бездорожье, ближе к границе с Подмосковьем она и вовсе заболочена. Уцелели закатанные в асфальт примерно 100 километров из 460 на участке Смоленск - Дорогобуж. И вот эти 100 км могут стать русской туристической Меккой

Забытый тракт притягивает к себе тысячи туристов. Вокруг него сосредоточена многовековая история страны: ставка Наполеона и жемчужины Средневековья - Болдинский 1528 года мужской монастырь и Свято-Димитриевский женский монастырь; воспетая Твардовским переправа 1942 года через Днепр и рядом - Соловьев перевоз 1812 года; один из первых русских городов древний Дорогобуж и бывший фашистский концлагерь под Кардымово; памятник первой "Катюше" и разбросанные по краю усадьбы именитых дворян, оставивших после себя архитектурные шедевры.

Казалось бы, воспетая фольклором и ставшая историей трасса сама по себе бренд. Но ямщицкая тропа реконструируется медленно и мучительно. Славу ей возвращают не строители, а самодеятельные туристы и религиозные паломники, по весне наводняющие Смоленский край. "Русский курьер" отправился по их следам.

Как и много веков назад, тракт начинается с ямщицких станций XVI - XVII веков - Надва, Лубино и Пнево. От Надвы осталось лишь кладбище, заросшее репейником, и почти разобранный на дачи фундамент церкви XVIII века. В Лубино, где были ставка Наполеона и бой на Ватутиной горе в 1812-м, тоже некого спрашивать о прошлом. Здесь возвышаются башенки элитных коттеджей, и застилают небо буйным цветением яблони и груши. И лишь в Пнево, где когда-то было до ста дворов, теплится придорожная жизнь. Там на пять домов живут две старушки - Ольга Лашкевич и Тамара Расторгуева.

Остальные дома заколочены. В жилых дворах с покосившимися избенками, спрятанными за деревьями, признаки жизни подают куры, свежевскопанные огороды и две бойких бабушки.

- Никакой это не Новомосковский тракт, - показывает на узкую ленту асфальта Ольга Лашкевич, по старинке называя Смоленскую дорогу Новомосковской. - Это спрямленная дорога, а настоящая огибала все излучины рек и удлиняла путь в Москву раза в два.

В доказательство своей правоты бабушки вспоминают рассказы дедов и прадедов и предлагают спеть ямщицкую песню. Первой что-то заунывное, как дорога, разбитая дождями, затянула Тамара Расторгуева.

- Не тот мотив, - перебила ее Лашкевич, и те же слова переложила на вызывающе звучный лад. "Это ты неправильно поешь", - разозлилась ее соседка. Слово за слово и правнучки ямщиков разругались в пух и прах. Когда разобиженная соседка оставила двор, Лашкевич не расстроилась:

- Прибежит. Они холопские такие, все делают не так.

Себя бабушка причисляет к ямщицким - вольным крестьянам-поселенцам, избежавшим крепостного права и создавшим славу Старой Смоленской дороге. Это вольные ямщики сохранили предание о том, что, кто бы ни строил тракт на Москву, их всегда обвиняли в растрате казны не по назначению, а потом их именами называли ямщицкие и почтовые станции. Так было с царскими инженерами Соловьевым и Никитиным.

Но деревня Никитино не дожила до ХХI века, зато Соловьево сегодня - туристический центр тракта. Въезд в село - словно въезд в историю. Справа в полусотне метров - та самая переправа через Днепр, где были исторические сражения 1812 и 1941-1942 годов. Позади, километрах в 15, ближе к не менее музейным ямщицким станциям стоит бывший фашистский концлагерь. В нем снова, как и в XIX веке, располагается аптека села Кардымово. Литые решетки на окнах отбивают интерес к истории - в старину умели делать окна в толстую клеточку. Каменные стены такой мощи, что их пять метров ширины кажутся пятью годами заключения. И хотя бывшая лагерная территория превращена в шелестящую березовую рощу, один взгляд на аптеку - бывшую комендатуру концлагеря - заставляет оглядываться по сторонам. Впереди - начало Смоленского партизанского края, а по округе разбросаны усадьбы Грибоедовых, Глинки, Гедеоновых.

После того как Смоленка утратила роль сквозной магистрали в Европу, местные власти несколько раз пытались из истории извлечь доход. И вот в 1999-м, затеяв реконструкцию, они захотели сделать трассу платной и превратить ее в 100-километровый музей с туристическими центрами в Соловьево и Дорогобуже, основанном в 1150 году. Но в крае о реставрации, идущей восьмой год, слагают легенды. Здесь шутят, что если в царские времена строители воровали щебень и цемент, но дорогу все же строили, то их последователи много хитрее. Они крадут деньги, делая их нецелевыми. Когда до Соловьево дошли слухи о том, что средства, выделенные на строительство в их селе гостиницы и туристического центра, "ушли" на пополнение гаража BMW и "Мерседесов" областной администрации, остряки родили горькую шутку: "Ямщик, угони BMW".

Но есть в селе чудаки, наперекор всему сохраняющие историю. Участник переправы через Днепр 1941 года, санинструктор Василий Соломко похоронил здесь многих однополчан. После войны, пожив на родной Украине, с семьей вернулся на Соловьеву переправу. И с тех пор его небольшой домик, метрах в двухстах от Днепра и переправы, где солдат был ранен, стал местом паломничества. Его, как в старину ямщицкие гостиницы, так и зовут в деревне - приезжий дом.

Неугомонный ветеран, используя архивы и переписку с однополчанами, развернул поисковую работу по установлению имен погибших. Вот и едут к нему из Средней Азии, Сибири, с Урала, Кавказа и отовсюду дети и внуки тех, кто погиб здесь в 1941-1942 годах. Поскольку остановиться в деревне негде, в гостиницу каждую весну-осень превращается дом Василия Соломко.

- Я привык, - говорит Василий Григорьевич, - мы с женой Альбиной Михайловной тревожимся, если по полмесяца наши три комнаты пустуют.

Супруги Соломко даже не подозревали, что примерно через полгода в их деревне приезжих должен принимать туристический центр на 35 - 40 мест. "Но у нас никто ничего не строит", - удивляются они.

В доказательство своих слов ветеран ведет к братской могиле солдат, погибших на переправе в 42-м. Мемориал ухожен, всюду полевые цветы.

- Как ухожен? - возмущается Соломко. - Лет десять, если не больше, государство не каждое 9 Мая вспоминает о братской могиле.

Несколько месяцев назад ни на одной из восьми могильных плит невозможно было прочесть фамилии погибших защитников Днепра. Памятник Неизвестному солдату был не серебряным, как вначале, а из-за нароста пыли и грязи земляным. "Из Москвы ко мне приезжали Владимир Викторович Баулин, у него здесь похоронен отец, и его дочь, - рассказывает Соломко, - поехали мы с ними в Смоленск, купили краски, кисти. День мыли и чистили памятник и мемориал, а два дня красили".

До Баулиных точно так же за мемориалом ухаживали дети погибших из Смоленска, Орла, Ташкента, Брянска, Минска. Еще раньше все свои пенсионные сбережения на мемориал потратил Василий Соломко.

- Да что там, - машет рукой главный экскурсовод Соловьевой переправы, - вы гляньте, в каком состоянии "Катюша".

Место первого исторического залпа "Катюши" - это десять - двадцать шагов через дорогу. Но у частных жертвователей уже не хватает средств на краски, чтобы символ победы в Великой Отечественной привести хотя бы в первоначальный вид. "Катюша", впервые в истории выстрелившая именно здесь, теперь чем-то похожа на дом культуры, стоящий неподалеку. У него оригинальный проект, имитирующий старинную усадьбу, но окна заколочены: у людей нет денег на отдых.

К самой переправе, это метров триста от мемориала и "Катюши", мы пробирались около получаса. Накануне прошел легкий дождь, и проселочная дорога превратилась местами в глиняную жижу.

- Скорее бы к нам добрались те, кто восстанавливает тракт, - говорит Василий Григорьевич, - вот только не навредили бы нам строители в поисковой работе.

И Соломко направляется в школу. Главным поисковиком неизвестных могил оказался худой паренек, десятиклассник Сергей Глинкин. Он прошлым летом нашел пять захоронений солдат Великой Отечественной.

- Когда я увидел первые кости, а потом каску, - рассказывает Глинкин, - страшно стало, потом привык.

Именные медальоны, их он нашел три, передал в Смоленск, а останки погибших - во временные захоронения - в братскую могилу - мемориал на Старой Смоленской дороге. Как и Соломко, паренек хочет чтобы туристический центр у них построили поскорее, но говорит, что сначала надо по-человечески похоронить погибших.

- Захоронений еще много будет, - уверен Сергей, - мы даже не раскрывали целую пачку карт. Их нашли в прошлом году.

Захоронений другой переправы - 1812 года - уже не восстановить. Тогда она называлась Соловьев перевоз. Война, хотя и первая Отечественная, стерлась в памяти смолян, осталась быль о перевозе. Он долго не пускал французов на Москву. А столица - Петербург, видно, надеясь на мировую с Наполеоном, дала необычный приказ: пропускать через перевоз все подводы с пиявками, идущими в Европу.

Тогда кровососы особенно полюбились французам, увлеченным модным видом лечения - пиявками. До 1812 года из 100 млн. пиявок в год, которые экспортировала Россия, до 400 тысяч приходилось на Францию. И вот во время войны обе армии оставляли коридоры на Соловьевом перевозе. Через них на Париж и шли обозы смоленских ямщиков, груженные пиявками, уложенными во влажный торф и мох.

То, какой ценой ковался достаток ямщиков, аукнулось им века спустя: в память о перевозе ничего не осталось. Скромную часовню в честь 1812 года разрушили большевики в 1919-м. Столичный концерн "Бабаевский", купивший акции местного Кардымовского молочно-консервного комбината, собирается восстанавливать ту часовню. Но мистика какая-то: краеведы и ученые не могут найти ее чертежей, бывших на виду.

- У нас была и французская переправа? - удивляется школьница Лена Струговец. На занятия она приходит из соседней деревушки Усвятье, где в 1812-м было крупнейшее сражение с французскими войсками, но от него не осталось ни памятного знака, ни церкви, выстроенной здесь в 1814-м. Зато дорога до Дорогобужа что ни на есть европейского класса - ровная настолько, что усыпляет. Правда, в Дорогобуже - развилка. Налево - поворот на федеральную трассу Москва - Минск, направо - то, что осталось от Смоленки - грунт до Семлево, болота, проселки, снова грунт до Вязьмы, бездорожье, заболоченные участки, а потом Москва. Между ними затерялись жемчужины - церкви 1778 и 1835 годов, дворянская усадьба XVIII века архитектора Жилярди, Свято-Димитриевский женский монастырь, Болдинский мужской монастырь. В хорошую погоду, когда нет дождей или не раскис снег, частным извозом по святым местам промышляют дорогобужские таксисты.

- Я летом обеспечиваю себя зарплатой на полгода вперед, - рассказывает таксист-частник Александр Хвостанцев. - Так что, когда здесь восстановят дорогу и пойдут экскурсии, я не останусь без сезонного заработка.

- Дорогобужские, они особенные, - говорит директор краеведческого музея на Старой Смоленской дороге Валентина Мацкевич и рассказывает старую ямщицкую легенду, больше похожую на мечту. Жил в Смоленске ямщик, который однажды перевозил золото в Москву. По дороге, догадавшись, что везет, мужик на привалах сверлил отверстие в грузе и "заимствовал" часть поклажи так, чтобы никто ни в чем его не заподозрил. Иногда он оставлял на дороге золотую пыль. Возвращался, сдувал золотые пылинки и клал их себе в карман. В Дорогобуже он решил, что "заработанного" золота хватит и ему, и внукам. По легенде, так и случилось.

Сегодня имя того ямщика никто не помнит. Но вот гримаса истории: сохранился именно тот участок дороги, на котором вор просыпал золото. Реставраторы тракта тоже замахнулись на то, чтобы превратить вышедшую на покой Старую Смоленскую дорогу в туристический рай. Но и на них нашлись современные "ямщики". В отличие от своего предка они "просверлили" такую дыру в бюджете, что от дороги даже пыли может не остаться.

Зачарованная Смоленка

По этой дороге к нам не раз приходили завоеватели. И по ней же драпали восвояси