Газета Русский Курьер :: Чужие среди своих

Партнеры:

Счетчики:

Чужие среди своих

Иммигранты не требуют ничего, кроме гражданства.

Александр Жилин, историк, 43 года: "Оформляя многочисленные документы на беременную жену, я понял: нам конец, если государство не может распорядиться таким богатством, как русские из бывших союзных республик. Даже с деньгами они стоят в очередях годами.

Сначала получают регистрацию, потом разрешение на временное проживание, потом вид на жительство, потом гражданство... Вся процедура занимает 5-6 лет.

Менее щепетильные получают гражданство сразу - за 2,5 тысячи "зеленых". Многие не доживают до получения гражданства, умирая от инфаркта в этих очередях.

Я сам видел. Жена пыталась оформить гражданство еще в Таджикистане, но там очередь составляла десятки тысяч человек. Была принята президентская поправка, позволяющая бывшим гражданам СССР сразу после получения разрешения на временное проживание подавать документы на гражданство, но она заканчивает свое действие с 1 января 2006 года.

Русские из Азии более, гораздо более патриотичны, чем мы.

Это проявляется и в культе семьи, и почтительном отношении к мужчине как к кормильцу. А домашние обязанности лежат на женщине. Я был удивлен, когда жена с возмущением прогнала меня с кухни. Я не могу даже помыть посуду, хотя меня в родительской семье приучили к тому, что домашние обязанности делятся между матерью и отцом. Если в России сейчас пропагандируется образ женщины-домохозяйки, которая пилит ногти, пока за нее стирает Indesit, то в среде "других русских" законсервировался советский обычай. У "русских азиаток" - нагрузка и на работе, и дома. На улице я встретил приятеля, с которым давно не виделся. Мы шумно поприветствовали друг друга и стали разговаривать. Вдруг замечаю, что жена с тещей, шедшие рядом, исчезли. Оказывается, они идут позади. Придя домой, спрашиваю жену: "Чего это вы так оробели?" Она смеется: "Ну как же, мужчины разговаривают, нельзя мешать".

Игорь Сытник, политический аналитик, 41 год: "А вы знаете, это ведь мы, бакинцы, проживая и в столице Азербайджана, и теперь в Москве, считаем себя настоящими русскими.

Это российские русские - другие.

Нам они непонятны, честно говоря. Живя в Баку, мы практически не говорили на азербайджанском языке, не слушали тамошнюю музыку. В общем, жили своей русскоязычной общиной. Тем более что Баку до сих пор русскоязычный город. Но, переехав в Россию, мы можем общаться лишь с русскими бакинцами или с теми же азербайджанцами. За 15 лет у меня не появилось здесь ни одного русского друга, если он не выходец из Баку.

Бакинца я узнаю на улице по глазам, в которых бурлит жизнь, и сразу "включаю" акцент, как некий опознавательный код. Мы, русские бакинцы, в Москве делаем то, чего никогда не делали в Баку: используем в разговорах между собой азербайджанские выражения, приколы, жаргон, соревнуясь, кто больше вспомнит, покупаем кассеты с азербайджанской музыкой... Десятки тысяч наших не слезают с сайта бакинской диаспоры, там бывшие земляки знакомятся, женятся. Понятно, все это не от хорошей жизни. Ведь со здешним народом для знакомства надо пить. За десятки лет жизни в Баку я, например, ни разу не слышал женского мата. В этом смысле Москва для нас - глухая деревня! Чтобы встать на ноги, я продавал польскую косметику, газеты, наборы женских трусиков, видеомагнитофоны. Местные же русские считают это ниже своего достоинства, поэтому могут годами сидеть без денег. Но стоять на рынке всетаки лучше, чем пить водку и жаловаться на безработицу. Если есть проблема, надо же действовать! Нынешняя Россия чересчур похожа на Запад и тем чужда. Я убежден: за такими, как мы, "ментальными" метисами, впитавшими в себя лучшее из двух культур, - будущее. Иначе Россия окончательно вымрет. Тем более что у русских в Азии и Закавказье принято иметь несколько детей, а не одного, как здесь. Никаких привилегий нам не нужно, мы сами пробьем себе дорогу, надо лишь решить проблемы с гражданством".

Екатерина Васильева, 30 лет, домохозяйка: "Прадед мой приехал в Ташкент в эпоху столыпинских реформ. Он был сопровождающим ценных грузов на железной дороге. Один его сын, Александр Бабешко, был наркомом тяжелой промышленности Узбекистана, другой, Матвей Бабешко, был директором крупнейшего хлебозавода в городе Самарканде. Говорят, даже в период голода он не позволял себе взять лишнюю пайку хлеба. Его сын был генералом ракетных войск. Мой отец - строитель, отстраивал Ташкент после землетрясения 1966 года. Вся жизнь моей семьи была связана с ним, но я приехала в Москву на постоянное место жительства три года назад, потому что жить там русской женщине стало невыносимо. Продала трехкомнатную квартиру за 3000 у.е., ровно половина денег ушла на переезд.

Москва встретила мздоимством и высокомерием. Первое время я не стеснялась говорить, откуда я. Теперь перестала. В Ташкенте отношение к гостю, пришедшему к тебе домой или приехавшему в твою страну, почтительное и радушное.

А в Москве близкие родственники не видятся десятилетиями. Мама и брат живут в Якутии, дядя-геолог растит огурцы в Луховицком районе Подмосковья. Построили парник, достраивают дом. Зубами выдирают себе пропитание. Пока они были нищие, им помогали.

Сейчас, когда они поднялись, у них воруют ложки, вилки, бочки, лопаты, урожай. Спасибо, что еще не жгут. Что ж, нам не впервой начинать жизнь сначала. Когда-то наши предки приехали на новое место и начали зубами грызть землю. Теперь приехали мы..."