Ежедневный номер

Нестабильность—почва для экстремизма

Советник главного муфтия России, сопредседатель мусульманского общественно-политического движения «Рефах», главный редактор «Мусульманской газеты» Вячеслав Полосин побывал в Саратове и выступил с лекциями для студентов академии права и поволжской академии госслужбы.

—Я вырос в неверующей семье, но еще в детстве думал о существовании некого всемогущего Бога,—Вячеслав Сергеевич в очках, деловом костюме и с аккуратной бородкой отнюдь не соответствует сложившемуся в общественном сознании образу мусульманина.—Истину о Боге отправился искать на философский факультет МГУ. Там впервые открыл Библию. В 19 лет пришел в православный храм. Но это был скорее не выбор какой-то определенной религии. Мне просто хотелось уйти от безбожия. А в
1970-х годах в Москве никакой другой альтернативы коммунистической идеологии не было. В бытность мою священником приходилось больше заниматься не духовными задачами, а строительством зданий и платными ритуалами. Это вызывало у меня довольно двойственные чувства. Когда отслужил в Средней Азии, ко мне в церковь пришел старый таджик, про которого говорили, что он тайный шейх. Неожиданно он сказал: «У тебя мусульманские глаза, ты обязательно примешь ислам!» Я вышел за штат церкви, стал изучать древнехристианские источники. В 1995 году перестал участвовать в богослужениях даже за штатом церкви. Вместе с женой—она по образованию тоже философ, мы решили публично исповедывать ислам. Решение пришло к нам одновременно. Детей у нас нет. А друзья и коллеги отнеслись к этому неоднозначно. «Перешел в другую веру»—неудачная формулировка. Вера—это состояние души. Просто я решил исправить некоторые искривления в себе самом.

В Саратов я прибыл не с миссионерскими целями, а чтобы доказать: ислам—самая миролюбивая религия, и развеять мифы, которые создают недостойные люди.

—К религии они не имеют никакого отношения. Это борьба за нефтяную трубу. В последнее время телекомментаторы интерпретируют ее как попытку превратить Россию в союзника государства Израиль в его конфликте со странами мусульманского мира. Я не антисемит и глубоко осуждаю всякий шовинизм. Но еврейский народ и израильское государство—во многом разные вещи. Желание отхватить часть территории у Палестины ставит весь мир на грань катастрофы.

—А у кого возросла агрессия? Бен-Ладен—бывший гражданин Саудовской Аравии. На американские деньги он создал «Ислам-интерн»—фонд помощи афганским моджахедам в войне против СССР. Война закончилась. Союз распался. За счет продажи наркотиков команда Бен-Ладена нажила кучу денег и стала неуправляема. Спецслужбы США, немало сил приложившие для ее рождения, теперь сами не знают, что с ней делать. Саудовская Аравия лишила Бен-Ладена гражданства и назад никогда не примет. Если он попадет в руки аравийских силовиков, его наверняка казнят. А Кавказ—это удобное место, куда он может направить энергию своих боевиков. Угрозы со стороны мусульманских стран не существует. Есть внутренняя угроза в самой России—наша же государственная слабость. Нестабильность ведет к тому, что любой экстремист может найти в нашей стране благодатную почву.

—Джихад может объявить только халифат—руководство мусульманского государства. А когда в Чечне один полевой командир объявляет о начале «священной войны»—это просто надругательство над исламом. Если кто-то из чеченцев насильно заставляет пленных российских солдат принять мусульманство, он автоматически выводит самого себя из числа правоверных. В России надо объединить все духовные управления мусульман и создать высший судебный мусульманский орган. Он сможет выносить богословскую оценку—фетву по всем вопросам внутримусульманской жизни. Нужна оперативная реакция. Сейчас же грехи псевдоисламских экстремистов осуждают неорганизованно и запоздало.

—Никаких ваххабитов, кроме последователей богослова аль Ваххаба, которые 200 лет назад приводили к власти королевскую династию Саудов в Саудовской Аравии, не было и нет. В XVIII веке они очищали Аравию от языческих суеверий. Во время войны в Афганистане КГБ извлекло из архивов этот термин и обозначило так всех боевиков. Бородатый чеченец с автоматом, который носит зеленую мусульманскую повязку с арабским текстом вверх ногами и при этом называет себя ваххабитом, не читал ни Корана, ни трудов аравийского богослова.

—Сейчас я участвую в разработке «Основ социальной программы российских мусульман». В августе подобную программу на соборе приняла русская православная церковь. Для нас принципиально важно дать общую справку, как мусульмане относятся к государству, армии, семье, браку, науке, медицине и т. д. Это будет 30-страничная брошюра, написанная максимально светским языком. В ближайшие недели совет муфтиев утвердит окончательный текст этого основополагающего документа на ближайшие десятилетия. Его разошлют во все органы местной власти. Например, если в регионе захочет зарегистрироваться новая общественная организация, называющая себя мусульманской, чиновник сможет сравнить ее устав с «Социальной программой». Если найдутся противоречия, можно будет обратиться к местному муфтию. Это поможет бороться с псевдомусульманским экстремизмом.

—Мусульмане в России действительно неравноправны по сравнению с представителями других религий. По собственному опыту знаю, что невозможно пробиться на центральные телеканалы. В США, например, президент дважды в год, на главные мусульманские праздники обращается с поздравлением ко всей нации. Устраивает вместе с супругой официальные приемы для исламских лидеров. И это при том, что большая часть мусульман в Америке—эмигранты. В России же это исконные жители.

Необходимо мусульманское просвещение, чтобы дети с малолетства знали: ислам запрещает агрессию. Религиозное образование сегодня находится в катастрофическом состоянии. Сказалось 70-летнее безбожие на государственном уровне. К 1917 году в исламе сформировалась своя элита, в основном, татарская. Ее представители были депутатами думы первых четырех созывов. В их выступлениях поражает изящество русского слога. Сегодняшние депутаты так не говорят. Но эта элита была уничтожена. Невозможно было изучать арабский язык. В 1990-х годах мусульмане получили такую религиозную свободу, какой не было и до революции. Но оказались не готовы к ней. А государство не хотело ничего делать. В отдаленных горных и степных аулах открывали мечети. Туда в качестве проповедников ехали иностранцы, которые открыто вербовали неграмотную молодежь, собирали дешевое пушечное мясо. Это напоминает средние века, когда мальчиков похищали у родителей, чтобы воспитать из них янычар.

Большинство чиновников воспитаны еще в советское время и по старинке пытаются «придушить» религиозный фактор. Но психология людей уже изменилась. И подобные меры приводят к противоположным результатам. Верующая молодежь еще больше радикализуется.

Нужно, чтобы государство помогало церкви—христианской, иудейской, мусульманской в материальном плане. В Казани, например, открылось новое здание Российского исламского университета. Там будут готовить собственные кадры проповедников.

Большинство мусульманской литературы сейчас издается за рубежом или в России, но иностранными центрами. Не все из них хотят помочь по-настоящему искренне. Другие просто не учитывают российской специфики, того, что у нас много религий и мусульмане—в меньшинстве, что государство у нас светское. Даже такие мелочи важны: в Аравии все мясо приготовлено правильно с точки зрения ислама. А у нас уже это—проблема.

До революции существовало два варианта военных наград—с крестом и без христианской символики. Сейчас российские офицеры и солдаты, исповедующие ислам, вынуждены отказываться от наград с неприемлемыми для себя символами. Депутаты Госдумы уже обратились с этим вопросом в Минобороны. Создана рабочая группа.

Беседовала Надежда АНДРЕЕВА