Еженедельный номер

Знал бы Гумбольдт...

или Три копейки за мозги

«А вы с японского не переводите? — спросил хозяин фирмы и в ответ на ее нервное «нет» неожиданно произнес: Ну что вы сердитесь, я, может быть, таких умных женщин вообще никогда не видел!» Ирина вспоминает, как тогда опешила. «Фирмой» свой маленький складик игрушек, где она пыталась подрабатывать, хозяин называл с гордостью, в остальном же верхом его красноречия было слово «блин», употребляемое во всем эмоциональном спектре. А тут надо же: никогда не видел! Наверное, Ирина до сих пор переводила бы инструкции к китайским игрушкам с якобы английского, на самом деле бывшим чем-то средним между ломаным итальянским и странным испанским, получая свои 2-3 сотни в месяц. Но тут грянул август 98-го, игрушечный складик благополучно почил. Ирина к тому времени осталась после смерти мужа одна с двумя детьми-школьниками и зарплатой «работника культуры». Сегодня эта зарплата, спасибо руководству, признающему высочайшую квалификацию Зарубиной, двадцатилетний опыт работы и полную безотказность,— со всеми надбавками составляет 1 тысячу рублей. Так что если бы не ее не то что незаконный, но не совсем легальный, скажем так, и внешне довольно забавный бизнес, даже просто прокормить своих мальчишек Ирине было бы ой как непросто.

Идею ей подала молодая чета ученых-историков, заработавшая на рождение первенца (всякие там неподъемные по цене кроватки-коляски) написанием курсовых и дипломных работ для студентов вузов и техникумов. Дала нехитрое объявление в газете: «Пишу контрольные и курсовые по гуманитарным дисциплинам...» Первого своего клиента запомнила хорошо. Студент-заочник энергофака работал где-то в таможне. От него пахло дорогим табаком и хорошим коньяком. Тема курсовой формулировалась так: «Роль языка в системе культуры в трудах В. Гумбольдта». Имя Гумбольдта ей, потомственному филологу, всю жизнь много и разнообразно читающему, было знакомо. Зачем этот немецкий философ и языковед, автор образовательной реформы начала прошлого века, энергетическому таможеннику, долго раздумывать не стала. Обложилась учебниками и получила свой «стольник». Потом «Миф в системе культуры Древнего Вавилона» заказал ей будущий юрист, не знавший с какого бока браться за этот самый Вавилон. Было трудновато, но запросить побольше заранее оговоренного «стольника» не решилась. Потом помогла второкурснице того же политеха разобраться с «типологическими особенностями» не чего-нибудь, а всей «мировой культуры». Клиентская база постепенно нарабатывалась. А тут еще — очень удачно! — купила в «Детском мире» два диска — «Рефераты» и «Контрольные работы». 20 тысяч разных вариантов. Похвалила себя за то, что в свое время, озабоченная достойным образованием своих мальчишек, в ущерб зимней одежде и много еще чему купила компьютер. Можно было поднимать бизнес на вполне современный уровень. Главное—следить, чтобы один и тот же вариант не получили студенты одного и того же вуза. Впрочем иногда так увлекалась, что и сама не могла написать два одинаковых варианта. Постепенно вырисовывались особо любимые преподавателями гуманитарных дисциплин, особо модные темы. Ясное дело —реформы Столыпина, Витте или Петра Первого. Выдавая курсовые на-гора, думала: вся российская история —сплошной выбор между диктатурой и боярской вольницей... Осилила, обложившись комментарием к «Повести временных лет», тему «Источники пополнения богатств русских князей». Какие источники? Во все времена, в общем, одни и те же: грабеж.

Для учащегося экономического техникума уложила в десять листов всю мировую художественную культуру 1945—1990 годов. «Культура Древнего Египта» для заочника Энгельсского коммерческого института прошла просто на раз. Как и «Система древнегреческой философии» для студента оттуда же. Крестьяне из Франции 16 века и древние германцы для Ирины теперь как родные. Дух перевела на теме «Как понимают счастье герои Сент-Экзюпери?», заказанной веселой продавщицей, обучающейся в финансовом колледже в Москве. Потом опять возникли политехники с «Постмодернизмом как феномен культуры» и «Характеристикой культуры Китая». «Революция 1917 года» была продана не по одному разу. Заказчице из пединститута, требовавшей отличной оценки за «свою» курсовую по методике преподавания в младших классах, освоившаяся в бизнесе Ирина ответила в том смысле, что гарантии дает только страховой полис.

Как оценивается ее труд преподавателями, Ирина не знает. Но рекламаций практически не было. Пару раз вышел прокол с курсовыми для студентов-историков и то потому, что там свои, особенные требования к оформлению работ. Сейчас она уже смело берется абсолютно за любые темы. Даже, к примеру, за «Этногинез российского государства». И что из того, что проблему, по которой до сих пор не устают спорить маститые ученые, должен «освоить» второкурсник технического вуза?

Отказывается только от микро- и макроэкономики, говорит, что с трудом отличает одну от другой, и тем по криминалистике. Недавно был и такой звонок: «А вы задачки решаете?» Ну не осилил пытливый студент ее объявление до конца.

Иногда звонят конкуренты — просто осведомиться о цене. Рынок освоенных Ириной услуг в нашем городе довольно насыщен. Если судить по периодически появляющимся газетным объявлениям, на нем работают не менее сотни обнищавших интеллектуалов.

Законен подобный бизнес или нет? С одной стороны, нужна, как на любую другую сферу предпринимательства, лицензия. С другой—а что это должна быть за лицензия? На что? Написание же авторских работ еще никто не запрещал. Есть, конечно, и нравственная сторона дела. Ведь в конечном итоге получается, мягко говоря, надувательство. Но раз вузовские преподаватели, которые, конечно, способны отличить стиль и строй мысли зрелого филолога-профессионала от лепета студента-технаря, принимают такие курсовые, значит, принимают и правила игры.

Много ли ей удается заработать? Судите сами. Работа сезонная. То—простой. То, как в грядущем предсессионном декабре,—аврал. Если сильно напряжется, Ирина за месяц напишет два десятка курсовых. Получит где-то от двух до трех тысяч рублей. Для нее это очень приличная сумма. Уже есть заказы на три варианта работ по Стендалю. Это просто, удается писать даже перед телевизором, в рекламных паузах. Удовлетворения, конечно, ноль. Но зато бывает и очень интересно. С наслаждением писала работу на тему «Гражданский кодекс Наполеона». Признает, что она со своим университетским красным дипломом о западной истории имеет представление достаточно смутное, настолько заидеологизировано было наше высшее образование. Сейчас она легко цитирует Наполеона, говорившего, что в памяти народной он останется не военными победами, а именно своим Гражданским кодексом. И не ошибся, по нему, составившему правовую основу государства, Франция живет до сих пор...

Что еще греет? Осознание, что образование нынче в цене. Ладно, ее мозги не сильно востребованы государством, так ведь—кормят! Немного напрягает, конечно, что листок простого компьютерного набора нынче стоит рублей десять, лист прочувствованного ею «Наполеона»—рублей тринадцать. Всего-то три рубля за мозги...

Почему не берет больше? Нельзя. Совесть. И рынок. Своим более удачливым коллегам, которым, например, выпадает получить заказ на диссертацию от столичного заказчика (у нас это стоит порядка 500 баксов, треть от московской цены) или на вступительное сочинение в вуз (500 рублей—за срочность, нужно уложиться в полдня), не завидует.

Свой блокнотик учета заказов Ирина как истинный профессионал собирается чуть позже передать в краеведческий музей. Как красноречивое свидетельство эпохи.

Ирина АКИМОВА