Ежедневный номер

На паровозе с мастером шпунтом в XXI век

80 лет исполнится в ноябре старейшему в Саратове профессиональному училищу— железнодорожному ПУ № 11.

Расположено училище очень удачно: на Лысой горе, прямо над вокзалом и вагонным депо, чтобы ребята могли обозревать поле будущей деятельности. Конкурс здесь бешеный: в отделении, где готовят помощников машинистов,—пять человек на место. Юное поколение давно поняло, что железная дорога дает стабильную работу и недурную зарплату. Трудоустраиваются почти все выпускники училища. Проводников, например, по просьбе управления ПЖД готовят уже не в двух, а в трех группах. ПУ начало даже работать в две смены. Подготовленные здесь помощники машинистов ценятся даже больше, чем выпускники железнодорожного техникума, так как получают больше практических знаний. Сейчас в училище около 400 студентов. Это юноши и девушки, закончившие девять и одиннадцать классов средней школы. Учатся здесь от восьми месяцев до трех лет. Готовят ребят по специальностям «Помощник машиниста», «Осмотрщик-ремонтник вагонов», «Проводник», «Дежурный по станции» и «Оператор связи». Стипендия, правда, символическая—61 рубль. Раньше местная столовая бесплатно кормила учащихся три раза в день. Теперь пищевой комбинат МПС привозит в училище выпечку и чай. Но здоровому парню, работающему в ремонтной мастерской, плюшки на обед, согласитесь, мало. Тем более, что стоит пирожок два рубля, а булочка с сосиской—3,5. Учебных пособий и оборудования здесь достаточно—об этом заботится железная дорога. Зато когда проводился капитальный ремонт в здании училища, не помнят даже старожилы. Один из учебных корпусов построен в 1906 году, а второй—в 1898-м.

Моисей Шпунт—безусловная достопримечательность училища. Он работает здесь с 1954 года. Был мастером, старшим мастером, заместителем директора.

—Я «динозавр»,—заявляет Моисей Петрович. —Молодые преподаватели к нам не идут. Улыбаются, а иногда смеются, когда узнают о зарплате... Глядя на своего собеседника, понимаю, что мастером производственного обучения, видимо, надо родиться. Это лидер среди ребят, причем в трех ипостасях: специалист среднего технического уровня, умелец в своем деле и воспитатель. И за все эти качества положена зарплата 336 рублей. Это по восьмому разряду, для молодых преподавателей. В основном, мастера здесь имеют 12-й разряд и получают 552 рубля. Естественно, людей не хватает. Многие работают на две ставки. Другие училища могут взять мастера с любого завода. А тут очень узкая специализация: нужны именно тепловозники, проводники, вагоноремонтники. «Переманить» их можно только с железной дороги. Но как это сделать, если там платят в 10 раз больше, чем здесь?

На вопрос: «Почему вы выбрали эту профессию?»—Моисей Петрович ответил: «А фамилия у меня техническая». Дед и отец Шпунта были мастерами-медниками. «Сейчас покажу, где я родился»,—Моисей Петрович показывает точку на карте, закрывающей всю стену в кабинете старшего мастера,—Харбин. Его родители работали на КВЖД. Когда дорогу передали китайцам, семья Шпунт вернулась в Советский Союз. На каждой станции их встречали с цветами как «освобожденных из темного царства капитализма». А через два года отцу Моисея Петровича дали 10 лет строгого режима в сибирских лагерях. В 1942 году Шпунт-младший пришел в Аткарское железнодорожное училище. Фронту нужны были паровозы, а паровозам—ремонтники. Поэтому подготовили мальчишек не за два, а уже за 1,3 года и направили в саратовское локомотивное депо.

—Работали мы страшно,—вздыхает Моисей Петрович. —Мне было шестнадцать. Но тогда не спрашивали: много тебе лет, мало ли. Бригада вкалывала по 12 часов, а когда надо было, то и сутками. Ночевали прямо в депо в «песочнице» (помещение, где сушится песок.—Авт.). Когда мастер видел, что мальцы совсем валятся с ног, приносил нам стаканчик желтой перцовки—в депо-то все окна были разбиты, продувало ужасно. И опять — в «канаву», под паровоз.

После войны Моисей Петрович закончил индустриальный техникум, стал мастером в училище, заочно получил диплом всесоюзного института инженеров транспорта в Москве.

Именно он смог восстановить историю училища. В начале века в зданиях, где сейчас пэтэушники обрабатывают железные детали, жили старушки—божьи одуванчики—здесь располагалась богадельня. Долгое время было неизвестно, когда именно было основано училище. Все архивы пропали во время войны.

—Я любитель истории, из меня хороший архивариус получился бы,—улыбается Шпунт, поводя богатырскими плечами. —Однажды в старых бумагах нашей канцелярии я нашел приказ 1935 года. На меня так и дохнуло романтикой соцстроительства: «В ознаменование 15-й годовщины школы-завода Рязано-Уральской железной дороги ввести следующий распорядок праздника... С развернутыми знаменами, стройными рядами двигаться к клубу Карла Либкнехта». По этому приказу мы и рассчитали год основания училища—1920-й.

—Меня часто спрашивают: «Как вы в ПТУ работаете? Молодежь сейчас невыносимая!» А я вот что скажу,—паузу мастер держит вполне по-театральному,—какие они, молодые, были, такие и остались. Единственная разница: раньше к нам шли в основном деревенские ребята, а теперь и в Саратове работу не найдешь, поэтому валом повалили городские. Жаль только, к физической работе в цехе они не приучены. Конечно, к нам приходят далеко не самые благополучные ребята, но училище славится дисциплиной. Если в школьном классе спросить учеников: «Кем вы хотите быть?»—все ответят разное. Тридцать ребят, тридцать целей в жизни. А у нас все они получают одну. В этом отношении группа монолитна. Если что-то случилось, я прихожу в провинившийся класс и спрашиваю: «Кого я вижу? Это же соль земли, машинисты!» И у них сразу гордость профессиональная в глазенках появляется. А я дальше говорю: «А какой у нас наиважнейший предмет? Не тепловоз и не кувалда, а дисциплина—иначе будут аварии и смерти людей».

В воспитательных целях Моисей Петрович читает ребятам на линейке свои стихи. Муза посещает его чаще всего в электричке. Ждать ее явления с блокнотом в руках как-то неудобно. Потому приходится записывать поэтические опусы на самых неожиданных поверхностях, например, на пачке сигарет. Дух училища, по мнению мастера, выражают такие строки: «...Забота у нас всех о том, как из подростка слепить человека, машинистом он станет потом». Пусть не очень благозвучно, но верно.

Надежда Андреева