Еженедельный номер

«За монетку, за таблеточку, сняли нашу малолеточку...»

Поток подростков—мальчишек, девчонок,—убегающих из дома в Москву, неиссякаем. Что их манит, кто их там ждет? Одна из версий—нелегальный порнобизнес.

Гале—четырнадцать. Она из тех, о ком с укором говорят: слишком уж шустрая для своих годков. Дома не живет, вечно где-то шляется. Энгельсские милиционеры знают девчонку в лицо. Едва ли найдется хотя бы одно отделение, куда юную путешественницу не доставляли. Участковый инспектор пять раз помещал Галину в приют, расположившийся по воле случая по соседству с отчим домом девочки. Галя и сейчас стоит там на учете, впрочем, как и в милиции—за бродяжничество. Любви кочевать не пересилило даже лечение в реабилитационном центре.

В ноябре ее и пятнадцатилетнюю Карину с московского поезда снял постовой. Видимо, остались у нас еще добропорядочные граждане, которых смущает излишняя самостоятельность совсем не взрослых дев. В роли такого гражданина в нашем случае выступил попутчик девочек по купе. Он-то и «сдал» самостоятельных девушек милиции, сотрудникам которой предстоит разгадать еще многое в этой вроде бы обычной истории. Однако обо всем по порядку.

Познакомилась Карина с подругой-погодкой через общую, как потом оказалось, знакомую. Вике недавно исполнилось семнадцать. Она успела родить ребенка, а следом и лишиться материнских прав на него. Несостоявшаяся мамаша частенько гостила у собственной бабки, любившей, как и внучка, изрядно принимать на грудь. Правда, там, в Новопушкинском, этим никого не удивишь. Народ давно свыкся с участью собственного поселка, как Богом забытого уголка. И единственным развлечением в Новопушкинском, или по-народному Пушкарях, остается самогон. Опрокинуть стаканчик-другой не претит здесь ни старому, ни малому.

Не слишком привязанную к домашнему очагу Галину Вика привезла в поселок к бабке, там же познакомила ее с Кариной. Девчонки сдружились. Сдружились общей мечтой про «прекрасное далеко», куда непременно хотелось попасть.

Уже в милиции скромная Карина со слезами в глазах тихонечко рассказывала о себе. Отец девочки—дагестанец—с малых лет приучал дочку к порядку. В ежовых рукавицах держал. Мать бил нещадно. А недавно та призналась Карине, что заболела раком, хорошо, если пару лет протянет.

Правду ли говорила девочка в милиции, так и не узнали. Мама Карины все вышесказанное отрицала. Тем не менее что-то же толкнуло Карину уйти из дома.

Особо готовиться к побегу девчонкам не пришлось. Карина давно переписывалась с якобы подругой из Москвы. Ольга старше Карины на 6 лет и москвичкой стала недавно. Также уехала из забытых Богом Пушкарей и прекрасно устроилась в Первопрестольной. Звала Карину к себе, даже с подругами. При условии, что они приедут с документами.

Деньги на билеты девчонкам дал некий слесарь Леша, друг Галины. За какие такие подвиги взрослый мужчина подарил девочке четыре сотни, Галя скрывать не стала. Рассказала, что в прошлом году в Затоне ее изнасиловали. Мать посоветовала обратиться в милицию, Галя отказалась. Побоялась сплетней соседей. С тех пор мужчины у нее не переводились. В Москве девчонки пробыли две недели. Возвращались оттуда весьма странным образом, как будто запутывали следы. Ольга отправила их домой за документами. Купила билеты в купе «девятки». Зачем москвичка тратила свои деньги на посторонних девчонок, еще предстоит узнать. По-хорошему она могла бы их отправить в недорогом плацкартном вагоне. Люди-то не свои, чужие. В последнее время столичные журналисты активно муссируют в СМИ тему столичного подпольного порнобизнеса. Предпочтение в «московском порно», по их мнению, отдается провинциальным девчонкам. Предполагаем, что и наши героини могли попасть в эти «сети».

Не ясно пока зачем подруги обменяли билеты «девятки» на семнадцатый поезд. В Саратове на Карину сразу подали в розыск. В милицию за девочкой приехала мать. Карина бросилась к ней и разрыдалась. Скорее всего семья переедет в Дагестан, где молва людская их не достанет и где Карине, как им кажется, будет лучше. Осталось лишь отцу объяснить, что его любимая дочурка уже не невинна. У мусульман, известно, порядки строже.

Другое дело—Галя. Она по опыту знает, что документы вернее хранить дома. Однажды одолжила знакомой свое свидетельство о рождении, а ее задержали в милиции. Все подружкины грешки под Галиной фамилией зарегистрировали.

Дома девочке было неуютно. Школу давно забросила. Родители от пьянок просыхали редко. В гости к ним без бутылки самогона никто не шел. Мать на работах долго не задерживалась, меняла их, как перчатки. Отец, как выпьет, совсем дурным становится: хватается за топор и пугает домашних. Года два назад в пьяном угаре пырнул-таки жену ножом в ногу. В больнице потом наврали, что на железку на улице напоролась.

Когда матери сообщили, что сняли ее Галю с московского поезда, та не удивилась. Из Энгельса за дочерью ехать не хотела, не было денег. В милиции Галю стали оформлять в приют, как вдруг на пороге появилась родительница. Матери Галя не обрадовалась. Впрочем, это чувство было взаимным.

Женщина призналась, что устала гоняться за дочерью. Не справляется с ее пылким нравом. Сетовала: может, милиция чем-то поможет? Потом замолчала и, немного подумав, бросила: «А может, мне от нее отказаться?»

Девочка все же уехала с матерью домой. Долго ли она там проживет—неизвестно никому. Разве что кроме нее самой. Близким, видимо, ее судьба безразлична.

В милиции в этой истории точку пока не поставили. Сейчас проверяется несколько версий непосредственно в Москве. Очень уж интересно, зачем столице наши девочки с документами.

Елена ГРИГОРЬЕВА