Ежедневный номер
Времена и нравы
Первое - из Брянской области. Появился здесь, на окраине посёлка Коркино, фермер, между прочим, местный: Виктор Николаевич Ожерельев. В прошлом - кандидат технических наук, научный сотрудник НИИ садоводства, заведующий кафедрой в Брянской сельхозакадемии. Были у него запатентованные изобретения, которые применялись на Западе, не встретив интереса у нас: в частности, разработал он уникальную технологию возделывания малины, и ей тоже у нас никто не заинтересовался. И тогда, в годы перестройки, он решил, как говорится, сесть на землю, и то, что было темой его докторской диссертации, осуществить самостоятельно.
Долго ли коротко, а длилось это действительно долго, целых полгода ходил по инстанциям, но землю удалось ему получить. Дали, как водится, бросовую, дернину с пнями, в ней даже червей не было: больная земля. Пни он выкорчевал в одиночку, за год оживил землю, и, наконец, вдвоём с женой посадил по своей технологии десять тысяч кустов малины. На посадку стольких кустов по старинке, как это делалось и ныне делается в округе, потребовалось бы человек двадцать, да и сажали бы целый месяц. Урожай на его пятигектарной плантации, за которой ухаживает в одиночку, - 15 тонн малины. Снабжает ею Виктор Николаевич весь Брянск и налогов государству один платит больше, чем семнадцать хозяйств района. На базар, продавать ягоды, он сам не ездит, приглашает сборщиков, вот такой использует наёмный труд. Им на месте продаёт ведро малины по 50 рублей, а они, четыре года не получавшие в колхозе зарплаты, перепродают в Брянске это же ведро за 120 - 150 рублей. И что же, довольны сборщики? Нет, подступают к Ожерельеву с угрозами: твои плантации мы национализируем, а в доме твоём устроим детский садик. Иными словами - раскулачим! Однажды он не выдержал, прицепил к трактору дисковую борону: всё, конец, сейчас перепашу плантацию, пусть один бурьян растёт, как у вас! Вот тут испугались: всё же помнят, где и чем кормятся...Об этом в сентябре прошлого года писал еженедельник «Московские новости».
А вот уже в этом году и тоже в сентябре, но не из Брянской, из Пензенской области - сообщает газета «Труд». И сообщает вот что: китайские предприниматели, прознав, что здесь пустуют и зарастают бурьяном чернозёмные поля, приехали взять их в аренду, растить к совместной выгоде хлеб, овощи... Но местная власть не проста. Землю хотите арендовать? Нет, берите в аренду вместе с землёй и весь совхоз. А был он, как теперь говорят, лежачий: развалившиеся фермы, котельная без крыши, и так далее, и так далее. Но и это не всё, выставили ещё условие: погасить все долги, уплатить рабочим задолженность по зарплате за прошлые полгода... (Не будем говорить, как всё это выглядит, если трезво посмотреть со стороны: ведь эдак вообще можно залечь на печи и всю Россию сдать в аренду хоть китайцам, хоть племени мумбу-юмбу - пусть долги за нас платят). Китайцы поупирались, но всё же приняли эти условия. И превратился совхоз Энгельса в агрофирму «Дунсин», а генеральным директором стал господин Джоу Пэн. Корреспондент беседовал с ним через переводчика, привожу эту беседу дословно, она того стоит:
«Переводчик - молодой китаец, которого все здесь зовут Саша, с трудом выговаривал такие слова, как «лоботрясы», «самогонка». «Очень трудно в России работать, - переводил Саша слова Пэна, качающего головой. - Покупаем солярку за шесть рублей, а трактористы едут в другое село, продают её по три рубля. Недавно один шофёр заявил, что генератор сгорел. Поехали в город, купили новый. Через два часа смотрю - опять машина стоит. Шофёр пьяный. «Почему не работаешь?» «Вы плохой купили, я его в канаву выбросил»... Так нельзя. У нас 20 лет назад плохо работали. Но так - нет».
Разговор этот ну прямо для нашего главного думского агрария Харитонова, который - помните? - посмотрел на плёнке, как развлекается с проститутками «человек, похожий на генерального прокурора», и изрёк глубокомысленно: надо провести следственный эксперимент. Тем и прославился до конца своих дней. Теперь кто ни увидит его на экране, сразу вспомнит: а, это тот, который предлагал провести следственный эксперимент...
Однако шутки в сторону, спросим себя: что это, сегодня так повредились нравы? Нынче только возникло стремление тащить из колхозов-совхозов всё, что и плохо, и хорошо лежит, и тут же пропивать, а крепкого хозяина - раскулачить? Или корни глубже, в тех тридцатых годах, когда самую активную часть крестьянства, самых хозяйственных, так называемых кулаков, разоряли и ссылали на гибель, и счёт шёл на миллионы?
В книге «Вторая мировая война» Черчилль рассказывает, как в августе 1942 года в Москве, в Кремле во время позднего обеда, уже заполночь, он говорил со Сталиным:
«Скажите мне, - спросил я, - на вас лично так же тяжело сказываются тяготы этой войны, как проведение политики коллективизации? - Эта тема сейчас же оживила маршала.
- Ну, нет, - сказал он, - политика коллективизации была страшной борьбой.
- Я так и думал, что вы считаете её тяжелей, - сказал я, - ведь вы имели дело не с несколькими десятками тысяч аристократов или крупных помещиков, а с миллионами мелких людей.
- С 10 миллионами, - сказал он, подняв руки. - Это было что-то страшное, это длилось четыре года...
- ... Что же произошло? - спросил я.
- Что же? - ответил он. - Многие из них согласились пойти с нами. Некоторым из них дали землю для индивидуальной обработки в томской области или в Иркутской, или ещё дальше на север, но основная их часть была весьма непопулярна, и они были уничтожены своими батраками».
У России колоний не было. Советская власть, по которой и ныне тоскуют те, кому при ней хорошо жилось, превратила деревню в колонию. Паспорта крестьянам не выдавали, прав практически лишили, всех прикрепили к месту, а первая заповедь - сдать хлеб государству. Но и колоски, оставшиеся на поле, запрещалось подбирать, пусть лучше уйдут под снег. Всесоюзный наш староста, умильный Калинин, подписал указ: расстреливать двенадцатилетних детей, если пойманы на том, что подбирали колоски на колхозном поле.
Рядом с посёлком, где я живу, деревня. Вот история одной из здешних женщин. Ей за семьдесят, но она ещё держит корову и сама на неё косит. Было ей тринадцать лет, когда мать с голоду пошла ночью собрать колоски, была поймана, и мать четверых детей, ради которых и решилась на запретное, судили и увезли в тюрьму. Тринадцатилетняя девочка осталась старшей в семье, она выходила сестёр и братика, не дала им умереть. Спросим себя: когда государство грабит до нитки, что остаётся делать ограбленным?
Времена меняются. Приходят новые поколения, они могут и не знать, что было когда-то. Но это забытое вновь и вновь оживает в сознании и нравах...
Демографы утверждают, что в России примерно 6 процентов населения составляют наиболее активные люди, что соответствует мировым стандартам. Они - ведущие, и не «раскулачивать» их надо во всех областях жизни, а уважать и ценить тех, кто хочет и умеет работать. Кто не ждёт, что вот приедет добрый барин и всё поделит поровну...
Мы столько десятилетий живём в долг, распродавая богатства нашей земли, достояние наших детей и внуков! Пришло, давно пришло время всем миром отдавать долги. А сделать это можно, только честно работая. Иного человечество не придумало.
Григорий Бакланов, писатель