Ежедневный номер

Саратовские кулибины своими руками делают самолеты

Маленький самолетик посреди огромного ангара на аэродроме Саратовского авиазавода выглядит каким-то «головастиком». Круглая стеклянная «голова»-кабина. Непропорционально большие крылья. И тоненький хвост.

—Мы его собрали восемь лет назад,—Анатолий Максимов похлопывает аппарат по дюралевому блестящему боку.

—Модель придумал я сам. Сам рассчитал аэродинамику и прочность, нарисовал чертеж, повесил на стенку в клубе и предложил мальчишкам: исправляйте, что не нравится, если сможете обосновать. Еще пять лет ушло на монтаж. Какие-то материалы бесплатно дал авиазавод. Но большую часть пришлось искать на городских свалках. Сами сделали станки, поставили в клубе и там же все согнули, склепали, сварили. Мы делали пока только пробные подлеты (это когда самолет только на пару минут отрывается от земли и сразу садится). Полного полета еще не было. По старому поверью авиаторов, если машина по-настоящему не летала, нельзя давать ей имени. Чтобы начать летать, нужна лицензия. Технику должна обследовать комиссия из Москвы. Ей надо оплатить билеты, гостиницу, командировочные... А денег у нас нет. Клуб никто не финансирует.

Анатолий Григорьевич окончил Академию Жуковского в Москве. Служил в летной части в Моздоке. С 1978 года испытывал самолеты на Саратовском авиазаводе. Отлетал 30 лет и три года. «А потом почувствовал я внутреннюю потребность самому рассчитать и начертить самолет,—смущенно чешет затылок Максимов.—Хотел построить двухметровую модель. А неожиданно получилась настоящая машина». Начиналось все в его собственном гараже. Автомобиль пришлось «выселить» к соседям. А к мастеру стали приходить ребята с окрестных улиц. Живет он на окраине города, в Заводском районе. Поэтому строили самолет те, кого принято называть «трудными подростками». История развивалась в духе соцреализма. Мамаши приводили сыновей за руку и просили: «Он в детской комнате милиции на учете, отца нет, возьмите, исправьте!» И исправлял. «Атмосфера была такая дружеская. Видно, самолет не может не создать такую»,—улыбается Анатолий Григорьевич.

Иногда в клубе собиралось до 40 человек («тусовка» уже переместилась в здание авиазавода). «Были и девушки. Только быстро ушли,—подмигивает мне собеседник.—Пацаны мои глаз на них положили. И начались свадьбы». Первый самолет появился 18 лет назад. Потом его пришлось разобрать, чтобы смонтировать второй. Второй обменяли на мотор для третьего. Получился красавец. 700 килограммов веса, размах крыльев 11 метров, дальность беспосадочного полета без дозаправки—600 километров, высоты достигал 300 метров (самодельные суда не могут подниматься выше согласно авиационным правилам).

Боюсь за дорогущие колготки, но в кабину лезу. Сначала нужно сесть на крыло. А потом почти акробатическим движением перемахнуть в кресло пилота. Ощущение, я вам доложу, средненькое. Коленки на уровне глаз, между коленками—руль. Кнопочек не так уж и много: всего-то две, и четыре циферблата с наклейками «Топливо», «Обороты», «Закрылки», «Температура». Главное, не забыть про «элемент безопасности», о который я ободрала левое ухо,—радиостанцию.

Очень стыдно за свою меркантильность, но не могу удержаться от вопроса: «А сколько самоделка стоит?»

—Сколько? Вот карбюратор отказал. Сбросились, купили новый за 600 рублей. Аккумуляторы нужны. Но с ребят много не возьмешь. Родители-то у них не «элитные». Приходил тут один «золотой» мальчик с отцом. Говорит: «Я хочу купить ваш самолет. Сколько?» А я отвечаю: «Сколько твой сын стоит? Это ведь наше детище, наш ребенок»,—Анатолий Григорьевич весь горит праведным гневом.

Свое изобретение Максимов не запатентовал. Директор авиазавода поначалу часто захаживал в мастерскую клуба. Но посмотрел, как ребята без всякого чертежа, на ходу меняют конструкцию, и головой покачал: «Нет, серийного производства не получится. Слишком мало документации ведете». Между тем самолет годится для учебно-тренировочных полетов и для деловых поездок. Высокой квалификации для пилота он не требует. Экономичен: два двигателя потребляют по 10 литров 76-го бензина на 100 километров. Посадочная полоса—всего лишь 220 метров. Удобен для патрулирования, пожарной охраны, подсчета поголовья скота с воздуха.

Анатолий Григорьевич рассказывает о машине, словно песню поет. А по пустынному ангару гуляет холодный ветер и разносится лай местных дворняжек. Осенний туман-«молоко» как по заказу скрывает от корреспондента тайны режимного объекта—аэродрома. В мастерской клуба тихо и пусто. Пожелтели чертежи юных кулибиных. В угол задвинуты киль и крыло четвертого, так и не построенного, самолета. Ребята собираются теперь редко. По выходным им запретило заниматься руководство завода, которому принадлежит помещение. А по будням—сам Максимов. Матери пожаловались ему, что мальчишки ради клуба сбегают с уроков.

За окном сыплются желтые листья, напоминая: время, когда все хотели стать космонавтами и летчиками, давным-давно ушло. У тинейджеров появились другие мечты и развлечения. Хотя... Недавно в клуб явились трое семнадцатилетних парней и сказали просто: «Хотим летать». Да и пятилетний внук Максимова ни о чем другом, кроме самолета, и не говорит.

Надежда АНДРЕЕВА