Ежедневный номер

Саратовские «ихтиандры» женятся на дамах с ...сомиками

Впервые в России саратовские водолазы исследовали подводные нерестилища и затонувшие корабли. Занимаются они в клубе подводного спорта—уникальном для области.

Клуб располагается в подвале пятиэтажки на улице Шелковичной. На стенах—фото, схема акваланга, сети, сушеные трофеи. Начиналось все в 1979 году с того, что познакомились саратовский любитель подводных съемок Михаил Кисин (ныне живущий в Нью-Йорке), ныряльщик Геннадий Николаевич Сиянов и директор объединенной спортивно-технической школы N 2 Виктор Кузнецов. Они решили заняться подводным троеборьем: стрельба из пистолета, стрельба в бассейне по мишеням и соревнования на открытых водоемах: кто больше рыбы набьет.

С новыми членами клуба знакомились на волжских островах. Дали объявление в Саратовском госунивеситете. Да люди и сами заходили, увидев интересную вывеску. Собралось человек 15. Ездили на соревнования. Звезд с неба не хватали. Но среди худших не были.

Сегодня клуб сосредоточился на подводной охоте. Этим в Саратове не занимается больше никто. Есть несколько клубов дайвинга. Но все они рассчитаны на вполне состоятельных людей. Охотников же никто не финансирует. Они живут на собственные членские взносы—50 рублей в месяц.

—Плавать с аквалангом нужно учиться,—говорит Анатолий Жуков. В 1992 году он вернулся со срочной службы во флоте, на заводе познакомился с водолазами и с тех пор занимается в клубе.—Прежде всего дыхание. Вдох, задержка, выдох. Каждые 10 метров давление увеличивается на одну атмосферу. Поэтому уже на двух метрах нужно «продуться»: зажать ноздри и сделать выдох в полость носа, чтобы уравнять давление на среднее ухо. Иначе будет больно и пойдет кровь.

На свои деньги приходится закупать и снаряжение. Гидрокостюм стоит сегодня 250—300 долларов. А под него нужно еще и неопреновое белье. Акваланг обойдется в 2,5 тысячи рублей, отечественный, 1968 года выпуска. Сейчас из-за отсутствия спроса их в России не делают. А новые импортные сравнимы по стоимости с иномаркой. Из-за безденежья пришлось отказаться от поездок на соревнования. Выезд команды из пяти человек на неделю (при условии проживания в палатке и питания рыбой из реки) обходится в 5 тысяч рублей. Раньше клуб тренировался в Находке и на Черном море. Зимой водолазов пускали в бассейн артиллерийского училища. Взамен они его чистили.

Сегодня в клубе занимаются милиционеры, рабочие, студенты, курсанты, мелкие предприниматели от 23 до 65 лет. Все, как один, энтузиасты. Коллектив чисто мужской. Девушек приняли бы с удовольствием. Да сами не идут. Не в моде нынче Ихтиандры.

Зимой охотники изредка опускаются под лед. Но рыбу бить начинают весной и продолжают до осеннего ледостава с перерывом на нерестовый период.

—Я все лето живу с семьей на острове, никакой дачи не надо,—улыбается первый председатель клуба Геннадий.—Волга кормит, палатка греет.

Он начинал свою подводную карьеру в детстве на реке Медведице, где гонялся с вилкой за окунями.

Лицензия на отстрел рыбы нужна подводному охотнику только на время соревнований. Он действует с рыбой в равных условиях. И перевес в этом случае даже на стороне потенциальной жертвы, потому как человек опускается в чужую для себя и родную для нее стихию. Для повседневной ловли достаточно удостоверения члена клуба и пловца-аквалангиста.

—Многие считают, что вот море—это да, а в Волге скучно и ничего не видно,—члены клуба повторяют эти слова буквально в один голос. —А видимость под водой, между прочим, до семи метров. И интереснее, чем в море. Жизнь богаче. Сома убивали на 70 килограммов. Белый амур попадается до 20 килограммов. Щуки такие нахальные, что можно подойти вплотную и чуть не по носу щелкнуть. Поэтому к ним и интерес уже утратили. Престижнее поймать сазана или судака. Один раз у Сомовского острова видели стерлядь. Правда, маленькую. И зелень в море бурая, а в Волге более яркая. Рыбки полосатые, солнышко сквозь воду просвечивает...

Все-таки мужчины, как дети. Включают видеокассету с записью своих подводных приключений и дружно, с необыкновенным вниманием и напряжением ее смотрят. И вдруг начинают махать руками, тыкать пальцем в экран и в рыбачью книжку, сравнивать, кричать, смеяться, вспоминать... Видно, тяжело им дожидаться следующего сезона.

Нырять лучше утром—вода чище. Охотиться, как ни странно, на мелководье: один—три метра. Члены клуба с важным видом заявляют, что били щуку и по щиколотку. Рыба любит «крепкие места»—то есть коряжник. Щука стоит в камышах. Сазан и судак—в завалах и под обрывами.

Поговорив с водолазами, понимаешь, что они действительно живут в двух мирах: нашем и подводном. Поэтому и география у них двойная. На карте второй, чуждой сухопутным гражданам Вселенной, выделяются, например, «норы»: подводные гроты. Лезть туда опасно. Там темно и в любую секунду может случиться обвал. Есть «крыши»: прошлогодний камыш, образовавший своеобразный шалаш на дне. Когда опускаешься под «крышу», сверху солнечные лучи не проникают. Поэтому далеко видно на просвет и легче заметить рыбу. Щука, кстати, тоже уважает «крышу» и частенько охотится из-под нее.

Чаще всего охотники ныряют возле Усть-Курдюма, у Сазанки, возле Собачьей дыры в районе Усовки. Словом, в тех местах, которые непригодны для сетей и кораблей.

Одно погружение длится до двух часов—это в гидрокостюме. А если без него, время зависит от жировой прослойки. В царстве Нептуна холодновато. Обычно ловят только одну рыбу. А знаменитый Кисин как-то выплыл с уловом в восемь хвостов. Добычу цепляют к поясу, а на берегу чаще всего сразу варят и съедают. Иногда бывает и другой улов. Анатолий Попков, например, собрал целую коллекцию оборвавшихся рыбацких блесен со дна возле Усовки.

Подводный спорт—дело опасное. От волжских водорослей бывают сильнейшие ожоги. Но больше всего неприятностей доставляют рыбачьи сети.

—Замечаешь их поздно,—делает страшное лицо нынешний председатель клуба Игорь Николаевич.—Плывешь, на дно смотришь. А когда голову поднимаешь—уже запутался. Особенно опасна сеть-трехстенка. Начинаешь ее с себя снимать, а она за все цепляется. Хочешь порвать—пальцы режет. Поэтому мы всегда носим с собой нож.

Но чаще выбираешься только благодаря своей силе: просто вытаскиваешь сеть на себе. Под водой без воздуха может пробыть три-четыре минуты только хороший спортсмен. Кажется, что это не так уж и трудно. Но там давление, и обменные процессы в организме идут быстрее.

Первыми в России саратовские водолазы обследовали и за-сняли нерестилища стерляди по заказу областного отделения ГосНИОРХ. Точнее, клуб сам предложил институту свои услуги. Первый признак нерестилища—овраг на берегу, выходящий на галечный пляж. Дно должно быть каменистым и наклонным, без водорослей. Глубина четыре—десять метров. И обязательно—быстрое течение. Еще один сигнал для исследователя: рачок-бокоплав, которым питаются стерляди, и рыба-бычок, которая в свою очередь ест их икру.

Клуб осмотрел около десяти нерестилищ. Самой икры найти не удалось. Но анализ грунта подтвердил, что стерлядь ими пользуется. Именно тогда в клубе появилась единственная в области подводная видеокамера. Ее купили на собственные деньги. Ни копейки за работу водолазы не получили—в ГосНИОРХе грянула реорганизация. И закон запрещает общественным организациям заниматься коммерческой деятельностью. Но хоть бы оборудованием помогли...

Летом 2000-го подводники нашли себе другое, не менее экзотическое занятие. Много лет назад, на охоте, Геннадий чисто случайно наткнулся под автодорожным мостом на остов какого-то судна. По огромному винту догадался: «Наверное, то затонувший знаменитый ледокол «Саратовский». Теперь же кораблем заинтересовался Анатолий Жуков. И с другом и видеокамерой нырнул к подводной диковинке.

На экране телевизора медленно разворачивается круглый бок, без остатка заросший ракушками, гигантский винт, кнехты, якорный клюс, через развилку которого сверкает зеленоватое подводное солнце... Ножом Анатолий, неузнаваемый в маске акваланга, счищает ракушки, и открывает кафель на стенке душевой кабины ледокола.

—Вот люк, остатки лестницы, вот мы в машинном отделении, вот проплываем мимо ребер жесткости,—Анатолий комментирует каждый свой шаг на экране с торжественностью исследователя «Титаника».—Мы его весь облазили. Он, наверное, размером с «Омик». Лежит на глубине метров в двенадцать. Технически его можно поднять. Но надо ли? Надстройки полностью снесены. А рядом мы видим старую пристань Энгельса, ушедшую под воду. Это деревянный сруб, набитый камнями.

Рыбак и охотник в одном лице—страшный человек в плане рассказывания историй о себе, любимом. Скромность, конечно, прежде всего. Поначалу члены клуба смущенно ковыряли пальцем стол, мол, и сказать-то нечего. Но главное, как известно, начать.

Один из водолазов, Денис, подбил как-то гарпуном сома. А рыбина оказалась здоровая и зловредная. Развернулась с гарпуном в боку и бросилась на Дениса, порезала человека его же оружием. У охотника оказались сломаны два ребра и рана в животе. Друзья погрузили его в машину и помчались в травмпункт. Порез врачи зашили и потребовали объяснений: «Кто тебя ножом пырнул? Где преступник?» Подводники спокойно кивнули: вон, в багажнике лежит. Ухи ждет.

В другой раз на человека покусился сазан: пытался клюнуть в лицо через маску.

Иногда водолазы проверяют снаряжение и ныряют прямо у саратовской набережной. Поскольку это традиционное место паломничества новобрачных, во многих семьях свадебные фотографии дополняет мужик в ластах и с аквалангом.

Самым разговорчивым оказался подводник Виталий и рассказал сразу две байки:

—Встал я под «крышу», выплывают два линя. Я выстрелил, но высоко. Пока я стрелу назад тянул, эти два нахала вернулись и заглянули под «крышу» с таким явным выражением: «А это кто такой?» Три раза в них стрелял. Не попал. Если мог бы, морду бы набил.

У брата моего был оранжевый гидрокостюм, да такой огромный, ну прямо скафандр. Жил он в деревне. И вот идет на рассвете снасти проверять. А тут бабка вышла корову доить. В обморок чуть не упала и с криком: «Инопланетяне!» домой бросилась. В общем, не наладил он контакта.

—Семьи к нам относятся с пониманием,—подключается к разговору Геннадий.—Были мы как-то на острове. Я поймал сома, привязал его веревочкой за жабры и отдал жене. И она его, как собачку, на мелководье выгуливала.

Надежда АНДРЕЕВА