Ежедневный номер

От Стеньки Разина до русского Вашингтона

(Окончание. Начало—в № 14 за 30 января с.г.)

Итоги не столь однозначные

Результаты правления Бориса Первого - как он сам назвал себя, видимо, забыв о Борисе Годунове, - вовсе не столь однозначны, как многим казалось 1 января 2000 года. Я сам написал тогда, что «Ельцин - и это очевидно уже сейчас - остался в истории как один из самых неудачных правителей России за всю её историю. Он «достойно» встал в один ряд со Святополком Окаянным, Борисом Годуновым, Лжедмитрием и Петром III». Хотя и знал, что аберрация близости часто подводит историка. Приходится признать, что поспешность в оценках ещё никого не приводила к истине.

Ельцину ставят в вину развал Союза в 1991 году. Но трехсотмиллионную ядерную сверхдержаву невозможно развалить усилиями одного человека. Многие ли были тогда готовы рискнуть и встать на защиту СССР? Не массовое ли равнодушие народа к судьбе своей империи, в которой ему не так уж хорошо жилось, и не массовое ли предательство союзной правящей верхушки стали причинами распада? И можно ли было тогда провести слом КПСС иначе? Теоретически, наверное, да, но на практике судьбы государств и идей решает количество героев, готовых умереть для их существования. У «демократов» в августе 1991 года нашлось трое таких. У сторонников ГКЧП - ни одного.

Ельцин разрушил военную мощь СССР и капитулировал перед Америкой? Но наша капитуляция была подписана на Мальте Горбачевым и явилась итогом полного поражения СССР в холодной войне. И пусть кто-нибудь объяснит, как сегодня Россия, чей ВВП составляет 2% от ВВП США, может выдержать глобальное противостояние с Америкой.

Ельцина проклинают за «шоковый» 1992 год. Но, похоже, он просто не знал, что делать. К осени 1991 года даже привилегированные москвичи часами простаивали в очередях, чтобы купить хлеб. Элитные магазины, как рассказывает в своей книге «Распродажа века: сумасшедший переход России от коммунизма к капитализму» Кристия Фриланд, не могли предложить своим клиентам из числа номенклатуры ничего, кроме проса. В стране оставалось зерна всего на четыре месяца. Зимой все с ужасом ожидали, что наступит голод. Ельцинские реформаторы еще не успели прийти к власти, когда объем промышленного производства в одном только 1991 г. снизился на 17%. Еще до либерализации цен инфляция в России 1991 г. превышала 160%. Общий дефицит государственного бюджета (включая субсидии на импорт и внебюджетные фонды) достиг уровня в одну треть ВВП. Системы центрального планирования и снабжения были упразднены во время горбачевской перестройки, директора огульно присваивали себе активы своих предприятий через получастные кооперативы, легализованные Горбачевым. Драматические реформы конца 1991 и начала 1992 гг. - либерализация цен, свобода торговли, начало приватизации - казались дерзновенными, но на самом деле новые правители России просто пытались таким образом скрыть свою страшную беспомощность. «Только, когда человек в какой-то момент все ставит на карту, он может продвинуться вперед», - напишет Ельцин в одной из своих книг, заметив, что это решение сопровождалось мучительными размышлениями и сомнениями.

Ельцину приписывают капитуляцию перед МВФ и послушное следование политике заокеанских хозяев. «В Россию устремились экономические консультанты из-за океана. Страна превратилась в экспериментальную площадку для реализации экономических теорий», - в январе 2000 года писала влиятельная немецкая газета Die Zeit. Можно ли сказать, что политика радикальных реформ была навязана извне крестоносцами из Гарварда и МВФ? Образ Джефри Сакса, американского теоретика монетаризма, танцующей походкой входящего в Кремль, чтобы проповедовать истинное учение Фридриха Хайека, достаточно романтичен. Но при всем уважении к Саксу не скажешь, что он похож на дудочника из Гаммельна, завлекшего зачарованных крыс в реку. Он умеет выражать свои мысли, но вряд ли в России много людей, готовых броситься вслед за ним с утеса, попав под чары его прекрасных мелодий. Кроме того, Ельцин, несмотря на все свое желание выглядеть по-западному респектабельно, был в первую очередь политиком: монетаристское евангелие захватило его не больше, чем на один день.

Несомненно, экономический шок в 90-е гг. был очень сильным, и объем промышленного производства резко сократился. Но достаточно ли этого, чтобы рассуждать о «деиндустриализации» России при Ельцине? Статистические данные дают более сложную картину. Инфляция, достигавшая 1000% в 1992 году, к 2000 году сократилась до 18% в год. Иностранные инвестиции, не достигавшие в 1992-1995 гг. 3,8 млрд $ за три года, медленно увеличиваются, достигнув в 1996-1998 гг. 10 млрд $. Вывоз капитала из России, колоссальный в 1992-1998 гг., в последние два года правления Ельцина заметно сократился. Экономический спад, составлявший в 1993-1995 гг. в среднем 8,5% в год, сократился в 1996-1998 гг. до 2,4% в год, а после августовского кризиса сменился бодрым подъемом, достигшим в 2000 году 7% ВВП. В 1990 г. примерно каждая шестая российская семья имела машину; к 1998 г. - примерно каждая третья. За восемь лет было построено 32 000 км автодорог невиданного раньше в России качества. Количество домашних телефонов увеличилось на 40%, количество звонков за рубеж - в 12 раз. Доля населения, имеющего доступ к трем или более телевизионным каналам, возросла с 36% до 68%. Уровень детской смертности, подскочивший в начале 90-х, в 1998 г. уже был ниже, чем в первые годы десятилетия.

Ельцин - как и Чубайс - несет ответственность за грабительскую приватизацию экономики. Именно его обвиняют в создании режима олигархов, пухнущих на хирении народа. Однако разве при Ельцине Александр Янов зло, но метко писал, что «коммунистический чиновник больше не мечтает о мировой революции. Он мечтает о золотом унитазе»? Это было написано при Брежневе. Бухаринский лозунг «Обогащайтесь!» возродил ещё Горбачев, и его с восторгом подхватила вся коммунистическая номенклатура. Для того чтобы в экономике, богатой природными ресурсами и получившей в наследство гигантские, монопольные компании, появились «олигархи», не нужны были никакие сложные предательские маневры со стороны новых реформаторов и лично господина Ельцина. Если быть точным, то первый олигарх появился в мае 1992 г., когда Черномырдин перешел из «Газпрома» в правительство, а подлинными гигантами делового мира с самого начала были не березовские-гусинские, а крупнейшие «красные директора», такие, как Рэм Вяхирев из «Газпрома» и Вагит Алекперов из «ЛУКОЙЛа». Вопрос стоял лишь в том, будут ли российские бизнес-бароны приходить исключительно из царства коммунистической автократии или же в их числе окажутся такие «выскочки», как бывшие математики-евреи или театральные режиссеры.

Что касается коррупции, то печальная истина состоит в том, что никто не знает, как создать честную и эффективную государственную машину в стране, где уже существует нечестное, коррумпированное государство. Этого не знают ни The Economist, ни МВФ. История свидетельствует о том, что порой происходят удивительные превращения: в девятнадцатом веке Британия сменила подконтрольные выборы и продажную политику на партийную дисциплину и гораздо более чистое правительство, но для этого нужно время, культура и гражданское мужество жителей.

Демократия, установленная Ельциным, хила и ущербна. Конституция 1993 года наделила президента полномочиями, которых не имел даже государь-император до 1917 года. Институт выборов, с которым связывали столько надежд в 1989 году, превратился в грязную кампанию по массированному применению технологий психологической войны, чему мы все только что были свидетелями. Свобода слова сменилась неслыханной ни в одной из западных стран концентрацией масс-медиа в руках олигархов и чиновников, использующих их как инструмент пропаганды и влияния в корыстных интересах. Все это так. Но нигде в мире не было иначе, и от деспотии к свободе никто не переходил быстро. В Англии политическая свобода долго и мучительно росла «сверху вниз» с XIII века, когда мятежные бароны вырвали у короля Великую хартию вольностей, до ХХ века, когда всеобщее избирательное право получили женщины. Через «войну Алой и Белой роз», через кровавую пуританскую реформацию, революцию 1642 года, казнь короля, диктатуру Кромвеля, олигархию XVII - XVIII вв. и коррумпированные выборы в «гнилых местечках» XIX века. В Америке от Декларации независимости до равноправия негров и политкорректности прошло 200 лет. Во Франции вслед за Декларацией прав человека и гражданина 1789 г. было сто лет кровавых революций и реставраций, якобинский террор, деспотизм Наполеона, ужасы Коммуны, авторитарная полумонархия Де Голля.

Мы свободны ровно настолько, насколько мы готовы к свободе - и Ельцин здесь такой же, как и все мы. Он так же, как и большая часть нации, в конце 1980-х «дважды облетел вокруг статуи Свободы и стал вдвое свободнее», увлекшись манящим примером Запада. Так же остался всеми своими привычками и помыслами человеком советского мира, склонным к патернализму и авторитаризму. И так же в чем-то переродился, став немного лучше. «Натяжкой будет сказать, что он стал демократом, но довольно четкие демократические ограничения появились - что-то вроде «не убий» в нем выросло. Взять хотя бы его взаимоотношения с прессой: ни одного окрика, ни одного оргвывода за все время правления!» - пишет Петр Морозов. И есть весомое основание прислушаться к словам нашего «заклятого друга» - президента США Билла Клинтона, посвященные оценке достижений Ельцина в строительстве демократии: «Множество партий соперничают друг с другом на демократических выборах. В стране действуют около 65 000 неправительственных организаций и 900 000 частных предприятий. На месте тоталитарного монолита, закрытого от внешнего мира и враждебно относившегося к западным интересам и ценностям, были созданы многопартийная политическая система и гражданское общество, способные конкурировать на мировых рынках и имеющие выход в Интернет».

История все расставит по своим местам. В конечном счете, если через 50 лет в России сохранится демократия, то о коррупции, пьянстве и плохом здоровье Ельцина уже не вспомнят, как не вспоминают о том, что Вашингтон был рабовладельцем. Если же вновь вернется деспотизм, то о его правлении тем более будут вспоминать как о времени небывалой свободы. Так что в истории Ельцин в любом случае останется - и не самым последним из российских лидеров.

Дмитрий ЧЕРНЫШЕВСКИЙ