Ежедневный номер

Степной романс для Верещагиных

Озинки—это то место, где в полной мере понимаешь смысл выражения «конец географии». 400 километров от областного центра, 20 тысяч жителей, большинство из которых существует в трудно вообразимой нищете. Местная мечта—работать на таможне, в погранотряде или милиции. Зарплату платят только здесь. Большинство колхозов давно развалились. Уже на подъезде к Озинкам гостей встречают голые столбы линии электропередач. Провода с них давно украли и сдали в металлолом. Крадут даже тазики в банях.

—В Озинках полно алкоголиков да наркоманов,— презрительно морщит нос мой невольный экскурсовод и водитель Алексей. Сам он служит в таможенном СОБРе, ездит на новой «девяносто девятой» с дорогим деревянным рулем и имеет полное право взирать на проблемы земляков с высоты своего счастья.

Как бы плохо здесь не было, жители Озинок с удовольствием подчеркивают, что в соседнем Казахстане еще хуже. С казахами, правда, они почти не общаются: «Нам делить нечего»,—жмет плечами Алексей. Разве что ездят через границу за водой к роднику и косят траву на иностранных лугах. За это российская таможня их нещадно штрафует.

Контрабанда под стук колес

560 километров саратовского участка российско-казахстанской границы охраняются автомобильным пунктом пропуска в Алгайском районе и таможенным постом в Озинках. Пост также состоит из железнодорожного и автомобильного пунктов пропуска. Железнодорожные таможенники обласканы цивилизацией. В конце ноября для них было открыто новое здание на железнодорожном вокзале в Озинках. Таможенники переехали в семь теплых кабинетов с компьютерами.

Работу железнодорожного пункта интересной не назовешь. Вагоны грузовых составов обыскивают в редких случаях. В основном ограничиваются проверкой пломб и документов. Пошлину здесь не собирают, а оформляют «документ контроля доставки». С помощью этой бумаги можно проверить, проследовал ли груз от границы до таможни пункта назначения, где за него нужно заплатить положенные сборы в казну. За сутки через границу в обе стороны проходят шесть—семь составов. Через Россию большую часть груза везут транзитом на Украину, в Прибалтику и Европу—хлопок, металлолом и нефть. Российский адрес значится, в основном, на контейнерах с вещами беженцев. Каждый день их везут из Средней Азии на Ставрополье или в Краснодарский край. Из России вывозят продукты и промышленное оборудование.

Часто, чтобы скрыть товар от государева ока, его везут не грузовым, а пассажирским поездом. Набивают в рундуки, вагонные люки, «собачники». Местные уверяют, что к приходу поезда N 7 «Алма-Ата—Москва» на перрон выгоняют по три «ЗиЛа» для приема контрабанды.

Пассажиры, пересекающие границу, заполняют в сутки не более 30 деклараций. Любой может заявить, что не везет ничего подотчетного таможне. А местные сотрудники еще не полностью обучены и проверить каждого просто не могут.

В нынешнем году с алма-атинского поезда сняли пять килограммов опия-сырца. Наркотики находились в мусорном пакете среди сумок с багажом в «собачнике». Найти хозяина «зелья» не удалось.

—Раньше мы с каждого поезда по четыре-пять «КамАЗов» контрабанды снимали,—вздыхает Алексей.—Грузчиков не было, сами тяжести таскали. В 18.00 поезд приходит, и до трех часов ночи ты выгружаешь. У меня жена в Саратове учится, постоянно туда ездит. Из-за этой работы я ее не проводить, не встретить не успеваю!

Справка: с начала года через железнодорожный пункт пропуска в Озинках границу пересекли 500 тысяч человек. Из них 240 тысяч—иностранцы. 3 тысячи—с поддельными и чужими документами. С поезда снято 30 нелегальных иммигрантов из Афганистана, Пакистана и даже Шри-Ланки. Обнаружено 15 килограммов наркотиков.

Таможня не шутит

Железнодорожный пункт не объедешь: поезд, знаете ли. А вот автомобильный—запросто.

—Понятие границы сегодня не юридическое, а философское,—устало разводят руками таможенники. Степные просторы располагают к меланхоличным обобщениям.

Вся степь—большая дорога контрабандистов. Даже погода за них: ночи здесь сухие и темные. Везут чаще всего китайский товар. Таможенный СОБР зимой и летом устраивает облавы на степных тропинках. Но этого, конечно, мало.

Автомобильный пункт пропуска был создан по временной схеме в марте 1993 года. Вот они—ворота Российской Федерации. Шесть деревянных и железных вагончиков, ангар и навес над проезжей частью перегородили трассу «Саратов—Уральск». В вагончиках разместились таможенники, службы ветеринарного контроля и карантина растений. Пограничникам вагончика не хватило, поэтому «зеленых фуражек» здесь нет вовсе. Перед шлагбаумом выстроилась очередь из грузовиков. Есть гигантские красные иностранные автопоезда и родные глазу потрепанные «КамАЗы» с полными кабинами чумазых казахских ребятишек и женщин в цветастых платках.

На пункт я приехала, когда здесь вырубили свет—в районе идут веерные отключения электричества. Компьютеры отказали, межгосударственное сообщение прекратилось, и у старшего смены инспектора таможни Вадима Бельтюкова появилась свободная минутка.

—Воду для питья каждая смена привозит с собой в канистрах, но все равно она во всем районе плохая, и обязательно нужно пропускать ее через фильтр,—живописует Вадим Владимирович местный быт. —Газа на пункте тоже нет. Готовим на электроплитке. А если свет вырубят—на примусе. Хлеб в Озинках дорогой: 5,5 рублей, и на второй день им уже можно гвозди забивать. Большинство сотрудников—приезжие из Саратова. Квартиру приходится снимать. А за поднаем нам не платят. Средняя зарплата у нас—2 тысячи рублей. Работаем сутки—трое отдыхаем. Край, конечно, дикий. Зимой к нам иногда волки на пункт заходят.

До 1997 года здесь проходило по 40—50 машин в день. Потом ударил кризис и неурожай, и поток резко упал. Сейчас в сутки через пункт границу пересекает 10—15 грузовиков. Летом в Россию, в основном, из Узбекистана везут фрукты, а зимой—изюм, курагу и цукаты. Из России вывозят в Азию все то, за чем раньше граждане страны советов ездили в Москву.

Процедура таможенного оформления занимает минут десять плюс час на досмотр товара. Все пассажиры международных автобусов заполняют декларации. Таможенники—не пограничники, поэтому особого паспортного контроля здесь нет. Просто сверяют фамилии въезжающих-уезжающих со сводками разыскиваемых преступников. Здесь собирают пошлину с товара. В день набегает от 4 до 20 тысяч рублей. Приходится искать и наркотики. За задним сиденьем автобуса «Саратов—Уральск» обнаружили килограмм марихуаны. Хозяина, как и в случае на железной дороге, вычислить не удалось.

Будни современных верещагиных скучны—это сразу видно по лицу Бельтюкова. «У нас не шутят»,—хмурят брови инспектора. Развлекают их спортсмены-велосипедисты, с заметной регулярностью совершающие кругосветные турне через Озинки, и автостопщики—опять же иностранцы, любители острых ощущений. Прошлым летом к шлагбауму со стороны Казахстана подъехал гражданин на телеге, запряженной огромной лошадью-тяжеловозом. Оказалось—француз, едет вокруг земного шара. По-русски не понимает ни бельмеса. Весьма серьезные люди—таможенники отпустили туриста с миром.

Справка: в год через пункт проходит около 30 тысяч автомашин. Вывозится товаров на 2,6 миллиона долларов. Ввозится—на 23,6 миллиона. Таможенные пошлины за год составляют в среднем 3,8 миллиона рублей. Вагончики, где размещаются контрольные службы, изношены на 90 процентов. На пункте нет помещений для индивидуального, инструментального и других видов досмотра.

На дороге возле пункта сидят двое пьяных мужичков. Над соседним скотным двором—вывеска «СТО». Мужички изобрели весьма доходный бизнес. Они вычислили, по каким дням через границу идет колонна рефрижераторов с фруктами, из-за Каспийского моря. И перед приездом «дорогих гостей» аккуратно рассыпают на дороге гвозди. Грузовики прокалывают шины и стройными рядами едут ремонтироваться на местный скотный двор.

Но это только один пример изобретательности местного населения. Два года назад РУБОП накрыл здесь подпольную таможню. Дело было так. Поначалу на работу на пропускном пункте набрали только местных жителей. Потом некоторых пришлось выгнать за пьянку. Но сметливые граждане успели запастись таможенными бланками и подделать печать пункта. Обидевшись на бывших работодателей, уволенные открыли собственное дело. Торговец, везущий «левую» водку или непроверенное ветеринарами мясо, естественно, старается объехать таможню по степи. Но рано или поздно ему придется вернуться на трассу. А там ГИБДД может попросить предъявить документы таможенного контроля. Поэтому контрабандисты с охотой заезжали в определенный дом, где самозванные таможенники без проблем оформляли почти настоящие документы. Когда афера открылась, скандал быстро замяли—международный все-таки уровень.

Автомобильный пункт расположен неудобно—в 14 километрах от границы. И надо же было в этом промежутке поселиться фермеру. Теперь бедняге, чтобы попасть из дома в райцентр или обратно, надо проходить таможенный контроль. На пункте его давно знают в лицо. Но сделать ничего не могут: закон есть закон.

Новый АПП расположится в пятикилометровой зоне от границы, как и положено по международным требованиям. Вот она—государственная граница. Нет ни полосатых столбиков, ни колючей проволоки, ни контрольной полосы. Степь за спиной и впереди совершенно одинаковая и безлюдная. Но рубеж виден сразу. «Наша часть дороги сравнительно неплохо расчищена. А «их» сторона очень четко обозначена почти непроходимыми заносами. Почти на линии границы казахи начали строить собственный пропускной пункт. Пока их успехи воплотились в синий указатель с надписью «Республика Казахстан» и пустое кирпичное здание с теми же словами по-казахски («Казахстан» с буквой «к» вместо «х»).

Граница проходит по горке Семиглавый Мар, в просторечии—«тюбетейка». Название дано по железной конструкции неизвестного назначения, напоминающей шапочку на ножках. Стоит она здесь со времен нерушимой дружбы республик свободных. Здесь и появится долгожданный новый форпост российской государственности.

Идея построить новый пункт зрела в государственных умах давно. Но откладывалась по причинам высокой политики: в середине 1990-х было принято решение вообще прекратить таможенный контроль и ликвидировать уже имеющиеся пункты пропуска. К счастью, таможенники исполнять приказ не спешили и благополучно дождались нового поворота курса—на укрепление границы. Новый АПП нужен потому, что имеющийся не отвечает никаким международным нормам и попросту не выдержит потока машин, который неизбежно увеличится после открытия нового моста через Волгу.

Строительство планируется включить в план финансирования ГТК на 2001 год. За основу берется типовой проект АПП, который уже действует на российско-финской границе. На фотографии—почти игрушечный городок из белых сборных домиков с красными черепичными крышами. Отдельный домик для каждой службы, склад временного хранения, столовая, две артезианские скважины... Пропускная способность—250 автомобилей в сутки. Работать должны 15 таможенников в смену (а всего—60 инспекторов), плюс пятеро пограничников, а также ветеринары,санитарные врачи и т. д. Стоит финское чудо 192 миллиона рублей.

Гигантскую сумму, конечно, сократят. Но решение уже «освятили» своими визитами в Озинки председатель ГТК, затем его заместитель, а потом и заместитель Кириенко. Уже прошел тендер на проектные работы, а в первом квартале 2001 года будут выбраны подрядчики. Планируется соорудить основные постройки уже к концу 2001 года.

Мало того, решено привязать к строительству целую программу комплексного развития Озинского таможенного поста. Она предполагает строительство гостиницы, переговорного пункта, СТО, бани, пункта обмена валюты, магазинов беспошлинной торговли—словом, всего того, что позволяет развиваться приграничным районам. Правда, насколько это реально в Озинках, чьи жители привыкли зарабатывать за счет границы совсем другими методами... Но тем не менее таможня уже передала все необходимые для разработки программы документы федеральному инспектору по Саратовской области. До 1 февраля планируется выйти с соответствующим ходатайством в федеральное правительство.

Надежда АНДРЕЕВА