Ежедневный номер

Впервые в России бывший военный городок будет передан для поселения беженцам

Длинная, развороченная грузовиками дальнобойщиков «грунтовка» через лес приводит в царство запустения. Ржавый шлагбаум перекрывает въезд в заброшенный городок. Первое, что бросается в глаза—труба разрушенной котельной из красного кирпича, местами уже выщербленного. Сквозь асфальт проросла трава и вездесущие тополя. Заколоченные двери зданий. Разбитые окна. Никакого оживления в картину не приносят следы недавнего человеческого пребывания: разбросанные на плацу бревна и гуляющие повсюду куры и гуси. На память приходят дешевые фантастические «страшилки», где описывается Земля после исчезновения человека. Трудно укладывается в сознании: обездоленные люди, насиженные места которых война превратила в руины, пытаются заново построить свою жизнь на развалинах...

Ракетная воинская часть N 40218, дислоцированная возле села Кормежка Балаковского района Саратовской области, была расформирована в связи с общим сокращением армии в начале 1996 года. Военный городок на 250 человек немедленно начали растаскивать жители соседних деревень да и сами военные. Командир части Александр Анпилогов отправился за помощью к заместителю председателя областной думы Валентине Бобровой и предложил пока не поздно заселить сюда беженцев. Идею взялась развивать помощник Бобровой по Балаковскому району Татьяна Зарубина—директор центра содействия занятости женщин. Беженцы приходили к ней в поисках работы и жилья сотнями. Жить им приходилось в подвалах и на вокзалах. Поэтому в сентябре 1997 года 16 семей охотно въехали в один из домов городка.

—Мы приехали из Грозного,—рассказывает один из переселенцев Иван Федорович Рыжов, бойкий пенсионер в бейсболке. —В 1996 году, еще в первую чеченскую, бежали от бомбардировок—я с бабкой и дочь с зятем и двумя детьми. «Чечены» отобрали у нас дом и все, что смогли унести. Остальное мы погрузили в машину (до этого я год прятал ее в Дагестане) и поехали. Дорогой нас обстреливали, но мы все-таки добрались до границы с Россией. Ехали, куда глаза глядят. Спрашивали о работе и жилье в каждой деревне. В Кормежке один старик подсказал, что можно поехать сюда, в городок. А здесь все только начиналось. Сразу позволили нам выбрать квартиру, какую хотим. Тут не было ни полов, ни оконных рам, ни батарей—ничего. Доски для полов и обои пришлось за свой счет покупать, все своими руками делать, ремонт занял у нас полтора месяца.

По словам Татьяны Зарубиной, реконструкция одного здания обошлась в 250 тысяч рублей. Предприятия Саратовской области на эту сумму пожертвовали беженцам стройматериалы. Сейчас двухэтажный дом с белеными стенами кажется единственным островком реальности в этом фантасмагорическом городке.

Здесь живут 53 человека. Восемь маленьких детей и трое пенсионеров, остальные вполне трудоспособны. Практически все первопоселенцы отсюда уже уехали. До прошлого года здесь не было никакой работы. В 1999-м общественная организация «Валентина», созданная в Балакове специально для опеки городка, выиграла областной конкурс службы занятости на лучший проект создания рабочих мест. Федеральный фонд занятости выделил 252 тысячи рублей—этого хватило на организацию 30 мест. Теперь за воротами с красной звездой, в бывших гаражах, живут 14 коров. В здании склада—больше 50 свиней (правда, им холодно в бетонном помещении, поэтому хрюшки растут медленно). А в сарайчике на плацу—242 кролика (скоро их будет больше: ноябрь—сезон ушастой любви). В местный пруд запустили рыбу. Балаковские предприниматели подарили хозяйству грузовичок и трактор.

Вроде бы, начало положено. Весной поселенцы собираются заключить договор с Михайловской птицефабрикой и брать на откорм цыплят. Мечтают беженцы развести гусей и овец. В городке есть две промышленные швейные машинки. Зимой планируется открыть мини-цех. Уже привезли сюда оборудование для пекарни. Не хватает кабеля, который слишком дорог.

Иван Федорович Рыжов, прихрамывая, устраивает мне экскурсию по своему любимому саду—именно он ухаживает за здешними яблонями и вишнями, а еще он—вроде завхоза для всего городка, хотя рабочего места садовника или дворника фонд занятости не предусмотрел. Поэтому зарплату ему—200 рублей—«Валентина» и добрые дяди-спонсоры платят из своего кармана.

Работают в общине все, даже пенсионеры. Некоторые—на таких вот выдуманных, как у Рыжова, должностях. Зарплата—от 250 до 450 рублей. Судя по разговорам, в глубине души поселенцы уверены, что им должны и обязаны. И им не откажешь в правоте: государство лишило их крова и имущества и должно компенсировать ущерб. Только вот никто им ничего не дает.

Живут беженцы мирно. Жители соседних деревень не обижают, от городка до ближайшей из них—семь километров, так что тесных точек соприкосновения у местных и приезжих нет.

—Жаль, нет у нас газа,—вздыхает Наташа из Грозного. —Готовим на электроплитках, а свет летом отключали за долги раз 20. Приходится делать летние печки на улице.

Наташа с мужем и дочкой уехали из Чечни в 1997 году. За то что муж не воевал в первую чеченскую войну, боевики обвинили его в предательстве родной Ичкерии и потребовали развестись с русской и идти воевать. Семья бежала. Здесь в городке живут уже два года. Родилась вторая дочка.

—На следующий год старшенькой надо идти в школу, а ближайшая—в Кормежке,—разводит руками Наташа. —Прошлой зимой возили детей учиться на санях. Но это не выход. Две семьи из-за отсутствия школы отсюда уехали. Можно уйти в деревню на квартиру. Но не хочется работу здесь бросать. Я коров дою, за свиньями ухаживаю, ветеринару помогаю. Зарплата—350 рублей. А у мужа, он по специальности электрик, но здесь заведует фермой,—450 рублей. По образованию я учитель математики. Год по совместительству обучала двоих здешних ребятишек на дому. Плохо, врача в городке нет. Все лекарства покупаем в медпункте в Кормежке. По «цыганской почте» нас вызывают туда на прививки. Два раза в месяц ездим в Балаково за продуктами. Тот, кто бывает в городе, сразу привозит мешок хлеба на всех. В общем, жить здесь можно. По телевизору посмотрю, как люди в палатках до сих пор сидят, и сразу плачу: представляю, как бы я с двумя детьми мыкалась.

Те же слова в точности повторяют практически все обитатели городка. Бытовых претензий много. Нужен телефон. Никакой связи с внешним миром нет. В случае чего ни «скорую», ни пожарных не вызовешь. На восстановление кабеля требуется 50-60 тысяч рублей. Нужен транспорт или какой-нибудь продовольственный ларек.

Впрочем, побывав в квартирах беженцев, могу сказать, что многие из них не так уж и бедны. Привезти с собой удалось и ковры, и диваны, и японские телевизоры.

Что за временной пропиской?

Все поселенцы получили временную прописку. Правда, для многих «временность» затянулась на четыре года. Пенсию, по признанию стариков, удалось оформить легко. Уже через неделю после подачи документов им вернули многолетние долги и теперь платят регулярно. Больше проблем возникло с получением статуса вынужденного переселенца. Документов нужно было собрать немного—некоторые вообще могли предоставить только паспорт. Но бюрократические проволочки тянулись по два-три месяца. И материальной помощи, которую предусматривает этот статус, еще никто не получал.

Основной спонсор городка—сын Татьяны Зарубиной, возглавляющий одну из строительных фирм. Руководитель «Валентины»—сестра Зарубиной. Только за электричество для городка с 1997 по 1999 годы они из своего кармана заплатили 130 тысяч рублей. Семейное дело прямо-таки. Не дожидаясь моего вопроса, Татьяна Анатольевна сообщает, что налоговая инспекция проверяла их работу и никаких нарушений не нашла.

В течение месяца городок будет передан с баланса Минобороны в муниципальную собственность Балакова. В Москву уже отправлены все необходимые документы. Едва передача произойдет (сейчас мигранты живут в городке на птичьих правах), федеральное министерство национальной политики выделит 2 миллиона рублей на ремонт еще двух домов. Здесь можно будет поселить еще 32 семьи. Потенциал у городка большой: можно отремонтировать магазин, котельную, клуб, столовую, в здании штаба устроить общежитие, а в казарме—школу или продовольственные цеха. Полная реконструкция обойдется в 50 миллионов рублей. Районный бюджет готов заботиться о жилом фонде. У миграционной службы можно будет просить денег на организацию новых рабочих мест. Иностранные фонды могли бы помочь с оборудованием. Планируется организовать здесь территориальное самоуправление.

Сейчас в Саратовской области около 200 тысяч беженцев и вынужденных переселенцев. Из них практически не обустроены 10 тысяч. В то же время пустуют пять военных городков. Из-за бюрократических трудностей ни один из них не был передан из федеральной в муниципальную собственность. Практически все постройки уже разрушены.

Балаковский район