Ежедневный номер

Сразу три письма—в адрес губернатора Дмитрия Аяцкова, министра образования области Сергея Суровова и главного редактора газеты «Саратовские вести» Татьяны Артемовой—поступили от коллектива родителей аркадакской средней школы N 1. Если попытаться вкратце передать содержание (во всех трех случаях абсолютно идентичное, отличается лишь титульный лист), то оно заключается в следующем. Директору школы Ольге Ивановне Еланской-Дрозденко выражается недоверие.

Собственно, оно и так понятно. Если родители не решились пойти к директору, чтобы высказать претензии в личной беседе, значит, он для них не авторитет.

Сейчас некоторым гражданам будет весьма выгодно представлять столь активное обращение к вышестоящим властям как «заговор», хорошо продуманную акцию с целью запятнать беспорочного человека и прочее. На деле все гораздо прозаичней.

В самом конце учебного года несколько учителей заявили о своем желании уйти с работы. А поскольку это был не первый «исход» преподавателей из стен данного учебного заведения, родители кинулись за разъяснениями в районный отдел образования. Его заведующий (вероятно, бывший, поскольку тоже заявил о своем желании уйти с работы) посоветовал написать жалобу на имя главы администрации. Не зная, как правильно это делать, половина инициативной группы отправилась к адвокату, а другая половина осталась писать здесь же, в здании администрации, свой вариант. Результат коллективного творчества был направлен на имя главы района Сергея Новичкова, а затем и в область.

Письмо появилось, как вы понимаете, от отчаяния. Родители, взять даже нас с вами, на самом деле народ достаточно трусливый. Никто просто так жертвовать спокойствием и благополучием своих детей не будет, ведь никогда не известно, чем обернется твоя смелость.

В Аркадаке рискнули 207 человек. В среднем сто семей. Сейчас в отношении этих двухсот семи развернут немыслимый психологический прессинг. Под сомнение ставится каждая подпись. И классные руководители, и сама Ольга Ивановна совершают подворный обход, по-своему трактуя содержание письма. Считается, и совершенно напрасно, что с появлением «отказников» исчезнет сам предмет разбирательства.

А что же администрация? Да ничего. Создала комиссию из работников районо, которые оказались в роли самих себя проверяющих. Русский человек может сам себя даже высечь, была бы команда. Но команды свыше не последовало, поэтому все спустили на тормозах. Никому и в голову не пришло провести финансовую проверку и разобраться, почему же детей кормили из рук вон плохо, а вместо сладкого чая предлагали горячую кипяченую воду? Имелись ли на самом деле факты унижения директором учеников, родителей и педагогов? Каким же на самом деле был морально-психологический климат в коллективе? Каковы истинные причины ухода с работы четырех учителей?

Вместо того, чтобы как можно быстрее найти на эти и другие вопросы ответы, работники районо взяли с каждого учителя объяснительную. Согласен ли тот с содержанием жалобы или нет. Ответ предсказать нетрудно.

Были единодушны в своем негодовании и члены родительского комитета. Позднее, правда, окажется, что их месяцами не приглашали в школу, общешкольные родительские собрания здесь великая редкость. Многие из них понятия не имели, что такое школьный устав, и уж тем более, какими правами обладает попечительский совет.

Сторонники Еланской мне откровенно говорили, что демократия в школе недопустима. Здесь должен царствовать авторитаризм, железный порядок, а Ольга Ивановна его наводить умеет. В школе должна главенствовать личность директора. Может быть. Если ты как Амонашвили или Шаталин создал свою Школу. Дети, поднимите руку, если вы что-нибудь слышали о школе Еланской? Ее авторском методе? То-то же.

Директор высшей категории

Теперь пришло время рассказать о двух абсолютно разных людях. Хорошем учителе-предметнике, любящей матери, красивой и счастливой женщине, недавно вышедшей во второй раз замуж. И директоре школы, у которого, как говорят, многое зависит от настроения, выносящем под покровом ночи из школьной столовой объедки в собственный свинарник, а затем сдающем мясо опять в школьную столовую. Это не криминал, но так не стыкуется с собственным нежеланием подрывать репутацию руководителя.

Первая умеет понравиться, безукоризненно владеет собой. Прекрасно анализирует уроки. Чрезвычайно умна, великолепный оратор. Другого спасает лишь то, что после ее «воспитательных уроков» не произошло какого-либо ЧП. Можно ли представить себе, что дети без ведома родителей вместо пришкольного участка «отрабатывают» на приусадебном участке директора, поют песни на свадьбе у его знакомой? Кто же поверит, что выпускница школы позапрошлого года только недавно смогла получить аттестат о среднем образовании?! А ведь ходила к директору, просила отдать. И чего после этого случая стоят регулярные проверки районо?!

Невероятная история. Дремучая, как болото. Не поверила бы, если бы не листки-исповеди родителей. Самое страшное, что два человека, о которых я говорила выше, и есть собирательный образ моей героини Ольги Ивановны Еланской. И даже не весь образ, а лишь часть его, поскольку, думаю, об истинном характере этого человека иные даже не догадываются.

На встречу со мной она пришла в элегантном, достаточно дорогом брючном костюме, ослепляя множеством золотых украшений, но при этом рассказывала, как она в последние месяцы нуждалась. Из-за возбужденного против нее уголовного дела (по совершенно другим фактам) пришлось нанимать адвоката. На период следствия была отстранена от должности директора, поэтому в полной мере ощутила на себе, что такое крушение карьеры. Особенно болезненным показалось, вероятно, предательство бывших подруг, которым понравилось работать при новом директоре, пусть и исполняющем обязанности.

Дело она в конце концов выиграла, была полностью восстановлена в должности. И тут же два ее заместителя—по учебной и воспитательной работе, «математик» и «русак», а с ними и еще два человека решили из школы уйти. Причем не просто так, а не скрывая своего несогласия со стилем работы и методами руководства директора Еланской. После четырехмесячной «демократии», характеризующейся лояльным поведением руководства к родителям и ученикам, явным улучшением в питании школьников, к диктатуре окрика потянуло не многих. И Еланскую это не могло не задеть.

Одна из особенностей этой истории в том, что подавляющее большинство ее участников—выпускники школы N 1. Только одна, а именно Ольга Ивановна Еланская, желает во что бы то ни стало сохранить за собой директорское кресло, не выпасть из номенклатурной обоймы, защитить собственную репутацию. Другие же озабочены деградацией некогда знаменитой первой школы, падением ее престижа, сокращением числа учащихся. В здании, рассчитанном почти на тысячу школьников, учится лишь половина. Зато другие аркадакские школы (N 2 и N 3) трудятся в две смены, страдая от переполненности классов. «Первая» же на 2000—2001 учебный год едва набрала то ли 14, то ли 18 первоклашек. Окончательную цифру мне не назвал никто. И опять есть отговорка—микрорайон, где стоит школа, крайне неблагополучный. Что с него взять—Бузула!

Я не знаю, как переводится это слово. Но мне хорошо известно, что школа, построенная в 1965 году, должна была стать культурным и образовательным центром микрорайона, носящего в народе это название. Все «трудные» подростки из неблагополучных семей находили себе занятие на ее спортплощадках и в многочисленных секциях. Не уверена, что эта школа мыслилась с самого начала «умной», выдающей «на—гора» блестящих выпускников, но то, что она должна была стать «доброй»—было понятно с самого начала.

Здешние ученики, может быть, даже больше, чем в других школах, нуждаются и в улучшенном питании, и в усиленной воспитательной работе, и в интересном досуге.

Достаточно зайти на огороженный и хорошо охраняемый школьный двор, чтобы понять: детьми здесь сегодня и не пахнет. Не вытоптана ногами спортивная площадка. Ни детская рука, ни краска не коснулись почерневших от дождя спортивных снарядов. Нет ямы для прыжков в длину. Здесь чисто, но разве чистота является главным достоинством учебного заведения?!

Я бы, конечно, не стала делать выводы о «доброте»—«недоброте» школы N 1, если бы не жалобы и учителей, и директора на ужасный контингент учащихся. Не повезло им с ним. Или напротив? Это ведь с какой стороны смотреть. У меня тут только один ответ: не любите детей—не идите в педагоги. Право, тут ничего нет обидного. Уж лучше так, чем быть обвиненными в, мягко говоря, тупосердии. Это слово ввел в оборот Александр Иванович Герцен, соединив в нем и тупость, и усердие, и бессердечие. Сто раз говорено, что дети у нас—предмет всенародной заботы, государственной политики. Но на деле лицемерно бросаемся защищать не их, а взрослую, самостоятельную тетю. Хотя та и сама может за себя постоять.

Загребать жар чужими руками

Раньше я, наверное, злее была. Теперь же научилась «входить в положение». Вторую жалобу за последние две недели по Аркадакскому району разбираю. Дважды только по этой выезжала. Поеду, возможно, и в третий—а нет особой обиды. Ни на главу Сергея Новичкова, ни на его заместителя Людмилу Жуковскую, ни на работников районо, ни на прокурора или райфинотдел—за них ведь работаю. По «Закону об образовании» именно местные органы самоуправления занимаются контролем за деятельностью учреждений образования. И это Новичков, а не губернатор или министр образования области должен решать, соответствует ли Ольга Ивановна Еланская занимаемой должности или нет.

Но я понимаю: в районном центре царит круговая порука. Свой своему никогда глаз не выклюет. Вот и ездят журналисты да проверяющие в Аркадак, будто нечем им больше заниматься. И дают родителям совет писать дальше: в прокуратуру области и России, президенту Путину и в ООН,— куда угодно. Потому что в их районном центре трудно доказать, что родители тоже «человеки».

Видимо, понимая это, авторы письма в газету собираются отметить День знаний вместе с детьми прямо в здании районной администрации.

Светлана ЛУКА
Аркадакский район