Ежедневный номер

Владимир Дзюбак спит и видит себя на берегах Невы. Прелюбопытнейший документ раскопал глава Кормеженской окружной администрации в питерском архиве. Оказывается, добрых два столетия пылится здесь указ Екатерины Второй, предписывавший всему купеческому люду, державшему путь в низовье Волги и обратно, останавливаться на отдых на Кормеженском постоялом дворе. Здесь, по словам императрицы, «люди приветливые, вкусно и для казны дешево кормят». Убедилась она в этом, путешествуя в Астрахань. И, отправляясь в Балаково, в «хлебную столицу», как тогда именовали этот город, купцы непременно останавливались на ночлег именно на этом постоялом дворе. Кормили здесь щедро и сытно. Отсюда и пошло название села—Кормежка.

Заполучить копию екатерининского указа Владимир Порфирьевич хочет давно, но пока сделать это практически невозможно. За копию надо платить. Сумма по нынешним временам смешная—полторы тысячи рублей, но и она стала для кормеженцев недоступной. «Раньше миллионами ворочали, новые дома, как грибы после дождя, росли. Целый агрогородок построили,—вспоминает Дзюбак,—а сегодня каких-то полторы тысячи рублей не можем найти...»

То, что произошло с ранее преуспевающим селом, иначе, как аномальным явлением, не назовешь. Ведь было тут всего и вдоволь. Чтобы убедиться в этом, не обязательно углубляться в екатериновские времена. Еще совсем недавно здешнее хозяйство в Балаковском районе считалось одним из самых стабильных и перспективных. Земля тут родила все, вплоть до душистых дыней и медовых арбузов. С гектара собирали до 30 центнеров зерна. Имея без малого 3 тысячи голов крупного рогатого скота, 800 свиней и 6 тысяч овец, пригородное село завалило местный комбинат мясом, а молокозавод—молоком. Словом, кормеженцы уверенно чувствовали себя на продовольственном рынке.

Сегодня этой уверенности нет. Хозяйство (теперь оно называется—ООО «Кормеженское») с самого начала не вписалось в рынок, не наладило со своими партнерами деловые связи. Полностью исчерпав старый задел и не создав новый, не утруждая себя заботой о подъеме производства, оно превратилось в иждивенца. Даже в этом во всех отношениях благоприятном году в Кормежке большой отдачи от земли не ожидают. Говорят, зерна не хватит даже для того, чтобы расплатиться с долгами. На животноводство тем более надежды слабые. В хозяйстве осталось 236 голов крупного рогатого скота и 30 свиней. Нет гарантии, что и их не пустят под нож.

В подчинении у нынешнего директора Никифорова (а он занял этот пост в марте нынешнего года) осталось 65 работников. А проживает в Кормежке больше тысячи человек. 597 из них—трудоспособные. При избытке рабочей силы, хозяйство нуждается в механизаторах, доярках, рабочих тока. Многие из местных подались в город. Работают кто где. Одни закрепились на заводе минеральных удобрений, другие в «Балаковорезинотехнике». Кормеженцев можно встретить на рыбопитомнике, в Криволученской психиатрической больнице. Живут в селе, а работают там. При всем желании местная администрация не может приравнять «беглецов» к тем, кто остался вкалывать за себя и «за того парня». Не всем это нравится, поэтому любой шаг администрации, продиктованный суровой действительностью, принимается в штыки. Настоящим яблоком раздора стала питьевая вода. В селе 321 двор, при каждом—огород. Несмотря на то, что четыре артезианские скважины работают на износ, выдавая каждый час 58 кубометров воды, ее не хватает. За шесть месяцев кормеженцы получили воды почти на 100 тысяч рублей. Эта сумма, как и некоторые другие, «повисла» на городском бюджете.

Бесконечно брать на себя чужие долги администрация не может. Дзюбак решил убедить людей, что выход из создавшегося положения один—по селу нужно срочно пробросить водовод для полива. Река рядом, крайняя улица проходит прямо по берегу. Но сначала нужно, чтобы каждый сдал деньги. А вот с копейкой здесь расставаться не любят.

Дело доходит до курьезов. Дзюбак рассказал занятную историю. Коров в селе много, а быка-производителя нет. Решили приобрести. Нашли, договорились с хозяином. Тот запросил за своего красавца энную сумму. Прикинули: с каждого причитается по 30 рублей. «Что такое сегодня тридцать рублей?—удивляется мой собеседник.—Это три банки молока». Увы, и с такими деньгами не все захотели расставаться. Из 230 человек деньги сдали только пятнадцать.

То же и с водой. В Кормежке побывали работники КЖКХ, водоканала, представили свои расчеты. Они лишний раз подтверждают необходимость установки водомерных приборов. Убедиться в их полезности может каждый житель, причем не покидая село. Радик Шахназарян первым установил счетчик и теперь не нарадуется. Расход воды резко сократился, соответственно и плата снизилась на 40 рублей. Но даже этот конкретный пример иных не смог убедить. Из 88 семей оплатить установку счетчика согласились только девять. Аргумент все тот же: пусть государство выделяет деньги, а сами не платили и платить не будем.

Владимиру Порфирьевичу не позавидуешь. Главой он здесь—три года. До этого служил в армии. Где только не побывал за двадцать семь лет. Семью разбросало на огромном пространстве, он с женой и сыном здесь, дочь с внучкой в Риге. Но Дзюбак не унывает, он одессит и с юмором у него все в порядке. «У меня проблема с водой»,—еще с порога начала жаловаться как-то одна посетительница. «Не с водой, а без воды»,—улыбнулся хозяин кабинета.

Но главе часто не до шуток. Село, которое в полном смысле «достало» его—не единственное. Четыре населенных пункта входит в Кормеженский сельский округ. И каждое «тонет» в проблемах»: станция «Ратная», Береговое, Криволучье...

«Сегодня среда,—уточняет Дзюбак,—у меня выездной день. Но отправиться в дальние населенные пункты не на чем: старый «УАЗик» развалился, а новую машину не дают.

За несколько минут до того, как мы расстались, Владимиру Порфирьевичу позвонили. Выслушав женщину на том конце провода, он вздохнул с облегчением: «Ну, слава Богу! Прибыла, наконец». Оказывается, мать пятерых детей уехала к родственникам и пропала. Дома, кроме муки и воды, ничего не было. Старший лепил галушки, варил их, и этим только спасались. Пришлось срочно завозить продукты. Первой откликнулась председатель комиссии по делам несовершеннолетних Ольга Делова. Она прихватила из дома молоко, сметану, разные крупы и отправилась к бедствующим детям. «У нас пять неблагополучных семей,—пояснил, прощаясь со мной глава кормеженской администрации.—Теперь останется четыре. Одна отсюда снимается. Не знаю, как для кого, но для меня это приятное известие. Ну и помучились мы с ними...»

От редакции. Вот ведь парадокс. С одной стороны, село обнищало, дошло до ручки в основном потому, что в нем некому стало работать. С другой, здесь как бы даже и рады, что очередная «неудобная» семья снимается с насиженного места и уезжает неизвестно куда. И не в том ли кроется суть проблемы, что жители Кормежки давно разучились воспринимать общественное производство как свое личное, кровное, а руководители села в последнее время видят в них только агрессивную оппозицию, но никак не односельчан, равноправных партнеров. Как преодолеть психологический барьер между «верхами» и «низами», что нужно сделать для сплочения сельского сообщества и возрождения Кормежки? Думается, это забота не только руководителя местного хозяйства и главы окружной администрации, но и городских властей, если они не хотят больше терпеть иждивенца у себя под боком. Негоже богатому Балакову соседствовать с нищей Кормежкой.

Иван ТАРАН
Балаковский район