Ежедневный номер

Утром надо встать пораньше и растопить печку. Потом продолбить ледовую корку в ведре с водой, за ночь мороз крепко схватывает—и поставить на электроплитку чайник. Все это надо делать как можно раньше, чтобы дачный домик успел прогреться, и чай вскипел до того, как дети проснутся. Детей трое—пятилетний Коля, четырехлетний Володя и трехлетняя Галя. Конечно, хнычут, не хотят просыпаться в холоде, но надо: мама Зайнаб поведет их в садик. Там хотя бы тепло и покормят. Малыши будут играть с такими же детьми, с ними позанимаются воспитатели. А то ведь в пустом дачном поселке, где уже четвертый год живет эта семья, и одичать можно. К тому же, пока дети в садике, Зайнаб сможет ходить по кабинетам разных администраций. Уже четвертый год она терпеливо выслушивает обещания, собирает справки, пытаясь узнать, в каких кабинетах она еще не побывала, какие справки еще не собрала. Может, есть такая бумага, такая подпись, которые разрешат ее проблемы?

Пока что Зайнаб Валышева этой бумаги не нашла.

Саратовская жизнь для Зайнаб начиналась совсем не страшно. Наоборот, она, приехав с мужем-прапорщиком в 1995 году из Узбекистана, надеялась на лучшее. Во-первых, рассталась с государством, которому оказалась не нужной, во-вторых, впереди была относительно стабильная жизнь: военная часть в Дубках, где должен был служить муж, сразу предоставила молодой семье место в общежитии, появилась надежда на зарплату, а вместе с ней—жизненные планы.

Уже здесь, в Саратове, родился первенец—Коля, следующий год принес Володю, а в 1997 году и Галя подоспела, как раз в праздник—7 ноября. Потом рухнули все надежды на спокойную жизнь. Военную часть в Дубках расформировали, из общежития выселили. Денег, которые получил муж при увольнении, хватило лишь на покупку дачи в Елшанке—той самой, в которой Зайнаб с детьми живет сейчас. Сначала они жили здесь вместе с отцом семейства, а весной 1999 года он не выдержал существования впятером без каких-либо удобств в 12-метровой комнатке. Ушел как-то на работу и не вернулся. Зайнаб день прождала, другой, пошла узнавать, что случилось. Тут супруг ей и выложил: все, больше не приду, буду жить сам, а вы как хотите. Так и живут. Воду берут на соседнем участке—там есть кран. Печку топят обрезками досок, которые Зайнаб покупает «по дешевке» на какой-то базе. Мыться ходят к знакомым. Хорошо еще, что на эту их дачу врач из детской поликлиники не отказывается ходить, иначе что делать, когда малыши болеют? Сама Зайнаб здоровьем похвастаться не может, но с лечением проблемы: у нее прописка не в Саратове, а в Саратовском районе, в Дубках. Опять же знакомые не отказали. Но это так, штамп в паспорте, жить по месту прописки негде, а на даче, как известно, не прописывают.

Кстати, эта прописка—один из главных аргументов чиновников, которые отказывают Зайнаб. А она просит одно: хоть как-то помочь ей с жильем. Приходит, например, в администрацию Ленинского района, а ей говорят: вы прописаны в Саратовском районе, туда и обращайтесь. Идет в Саратовский: а почему вы к нам пришли,—удивляются здесь. Живете-то на территории областного центра, вот и обращайтесь в Ленинский район. А что, логично. Все по правилам.

Дважды Зайнаб обращалась в приемную губернатора области. На первом ее письме в марте прошлого года появилась резолюция, адресованная главе администрации Ленинского района: предоставить жилье. Чиновники в районе терпеливо объяснили, что жилья нет и не предвидится. В этом году из приемной губернатора Зайнаб отправили к одному из его советников. Согласилась она, что если с жильем не получается, то, в конце концов, можно попросить администрацию Ленинского района подвести к даче газ и воду, все коммуникации проходят рядом. А советник взялся сам ходатайствовать за эту многодетную семью. Наверное, старался, только жилищные условия Зайнаб остаются пока прежними.

Еще одна проблема: в августе этого года Зайнаб устроила ребятишек в детсад N 199. Хороший садик, в перспективе с начальной школой. Только платить за него надо—а как же иначе? За троих получается 350 рублей в месяц, квитанции приходят регулярно, но платить по ним нечем. Естественно, с садиком начались проблемы. Никто, конечно, детей не выгоняет, но и оставлять их в саду без оплаты нельзя. Вот и отправилась Зайнаб по знакомому адресу, в Ленинскую администрацию в отдел образования. Как всегда, напрасно. Вопрос не решался, затягивался, откладывался.

—Решение об освобождении от уплаты за детский сад должна принимать специальная комиссия, а она еще не собиралась,—пояснил уже корреспонденту «СВ» Владимир Ковтунов, начальник отдела образования.—Признаться, мы таких решений в районе вообще еще не принимали.

Как выяснилось, комиссия, обязанная решить проблему детсадовского будущего детей Зайнаб, не могла собраться около месяца. За это время мать успела посетить и министерство образования, которое принялось активно помогать семье. И уже после этого вмешательства, после наших звонков в Ленинский РОО Зайнаб обнадежили: от уплаты за детсад ее, скорее всего, освободят. То есть она на уже законных основаниях будет водить малышей из Елшанки с дачи на Саперную в детсад. Обо всем остальном—о жилье, например,—разговор по-прежнему не идет.

На какие средства живет эта семья, вообще непонятно. «Детские» деньги за этот год Зайнаб последний раз получила в июне, за прошлый год—только за три месяца. Приходят алименты от мужа: дважды было по 800 рублей, потом оказалось, что это ошибочно, и сейчас она получает по 200 рублей в месяц. Иногда ей выдают помощь по линии соцзащиты, но это ведь нерегулярно. Зайнаб пошла бы работать, но кто тогда будет ходить по кабинетам и приемным, собирать справки и писать заявления? К тому же, не надо забывать: дача—это не дом. Осенью и зимой на участках никто не живет, и дом могут поджечь, разрушить. К тому же помещение надо постоянно протапливать, иначе туда детей не приведешь. Так что о работе с 8-9-часовыми отлучками от дома и думать нечего.

Конечно, каждый из нас — хозяин своей судьбы, строит свою жизнь так, как умеет и хочет. Тогда зачем, скажите, нам многочисленные ведомства, призванные, как в данном конкретном случае, защищать права семьи, материнства, детства? Зачем тогда Конституция государства с правом на жилье, зачем кабинеты и приемные начальников? Чтобы было где оставлять заявления и жалобы, просить справки, а затем снова и снова приходить к этим дверям и оставаться в результате ни с чем? И еще интересно, о чем думают чиновники, составляя отчеты о всеобщей «охваченности» помощью и «отреагированности» на письма и обращения граждан. Предлагаем тему для размышлений: о том, как темной холодной зимней ночью заметает снегом маленькую дачку, ветер воет в печной трубе, а маленький мальчик спрашивает маму, почему это его друзья в детском саду живут в «нормальных» домах, а они с мамой, братиком и сестренкой—круглый год на даче?

Елена СТОЛЯРОВА