Ежедневный номер

Инспектор труда Госинспекции труда по Саратовской области (фамилию в интересах женщины не называю) обратилась в суд с иском о защите чести и достоинства. Она считает, что господин Азроянц, директор двух заводов,—ЗАО «Электромеханический завод «Прогресс» и ОАО «Саратовский завод «Прогресс» нанес ей оскорбление. Компенсацию за моральный вред инспектор оценивает в сумме 330 тысяч рублей и просит суд взыскать эти деньги с Азроянца.

В своем исковом заявлении наша героиня поясняет, что в середине мая была направлена на оба предприятия для проведения проверки соблюдения законодательства о труде и рассмотрения коллективной жалобы работников ОАО. После проверки предложила Азроянцу ознакомиться с материалами, в том числе с жалобой работников, и дать объяснения. Однако в ответ директор сказал (цитирую исковое заявление.—С.Ш.): «Дураки пишут жалобы, и такие же рассматривают...» Азроянц документы не принял, объяснения не представил. Оскорбительным тоном заявил: «Так, свободна—иди отсюда».

Вернувшись в инспекцию, женщина обо всем доложила заместителю руководителя по правовым вопросам Валерию Аношину и начальнику промышленного отдела Василию Бугаеву. Последний пытался вместе с ней все-таки встретиться с Азроянцем, но не удалось. Директор от встречи уклонился. Тогда Госинспекция обратилась в прокуратуру Фрунзенского района по поводу административного правонарушения со стороны директора двух предприятий и его отказа от дачи объяснений.

14 июня помощником прокурора была организована встреча с Азроянцем. Именно во время этой встречи в присутствии начальника промышленного отдела Василия Бугаева Азроянц заявил (цитирую исковое заявление—С.Ш.): «Документы никакие подписывать и рассматривать я не буду, слишком много чести для такой алкоголички... Вы посмотрите на нее, ее же всю трясет. ...Вы бы посмотрели на нее в день проверки, она была вообще никакая...»

Конечно, суду решать, причинен или не причинен моральный вред истице. Возможно, суд и не согласится с утверждением истца, что Азроянц не только унизил, оскорбил и оклеветал эту женщину, но в ее лице оскорбил государство. Ведь инспектор Госинспекции труда является чиновником государственной федеральной службы и находилась при исполнении своих служебных обязанностей. Кроме того, как она утверждает, в ее адрес звучали угрозы от Азроянца, что с его связями он может добиться ее увольнения.

Вряд ли сей инцидент можно назвать конфликтом маленького чиновника и крупного директора. Это конфликт между «неприкасаемыми» директорами, в одночасье превратившимися чуть ли не в собственников недавних госпредприятий, и человеком труда, который в то же самое одночасье по сути лишился каких бы то ни было прав: на достойную зарплату и своевременное ее получение, на безопасные условия труда и так далее. А унижение государственных инспекторов, призванных защищать эти права, это и есть демонстрация бесправного положения человека труда. Что в принципе недопустимо в любой демократической стране. Поэтому вряд ли амбициями продиктованы неоднократные обращения руководителя Госинспекции труда по Саратовской области Анатолия Абрамова в прокуратуру Фрунзенского района с просьбой принять меры прокурорского реагирования в отношении Азроянца.

Как я понял сотрудника прокуратуры, занимавшегося этой конфликтной ситуацией, повода для реагирования у прокуратуры нет, поскольку было установлено, что предписание инспекции выполнено предприятием, директор не отказывается от выплаты положенного штрафа. Что же касается факта оскорбления, то Азроянц его отрицает. К тому же по част-ным обвинениям, таким как оскорбление, клевета, прокуратуры дела уже не возбуждают, эти вопросы ныне решаются в судах.

Значит ли это, что если сотрудник прокуратуры, или милиции, или налоговой полиции будет оскорблен должностным лицом во время исполнения своих полномочий, то это будет рассматриваться в порядке частного обвинения? И значит ли это, что исполнение служебных обязанностей требует видеозаписи, иных фиксирующих устройств? Ведь всегда можно отказаться от высказанных обвинений. Даже если они и были произнесены в присутствии не только проверяющего, но и его руководителя. Причем о том, что в инспекции «работает алкоголичка, возьмите на контроль», было сообщено из «Прогресса» по телефону руководителю Гос-инспекции Абрамову.

Если бы не гибли люди на производстве по вине должностных лиц, если бы не социальная напряженность по поводу невыплаченных зарплат и незаконных увольнений, то можно было бы и не поднимать шума из-за оскорбительных действий в отношении госинспекторов. Но, к сожалению, законы о труде по-прежнему наиболее часто нарушаемы. С таким положением вряд ли стоит мириться. Да и в любом случае унижение представителя государственого органа наносит урон, прежде всего, государству, его, так сказать, деловой репутации.

P.S. Как стало известно редакции, Фрунзенский райсуд рассмотрел материалы дела по жалобе нашей героини без ее ведома и участия и отказался возбуждать уголовное дело в отношении Азроянца «За отсутствием в его действиях в составах данных преступлений». Хотя Азроянц и не отрицал, что действительно назвал женщину пьяницей и алкоголичкой... И вновь заметим, не просто женщину, а инспектора федеральной службы в момент исполнения им своих должностных обязанностей.

Станислав ШАЛУНКИН