Ежедневный номер
Холоден и неуютен сейчас мир вокруг нас. Не греют депутатские речи, хотя и пекутся слуги народа о мерзнущих городах и поселках Приморского края и других регионов нашей России-матушки. И от уверений Чубайса, что запасы мазута и угля в стране к уровню прошлого года намного возросли, теплее не становится. Равнодушна к сладкоголосым вещателям пенсионерка села Поповка Саратовского района Анна Федоровна Пяткова.
—У меня—свой телевизор,—подбрасывает она смолистые дрова в русскую печь. Огненные пляшущие блики отражаются в ее глазах, избушка наполняется неповторимым запахом, с подоконника стучатся клювиками в окно прикормленные сороки, развалился кот на солнечном пятне. —Печка—это тебе не какой-нибудь камин или буржуйка. Печка—матка! Она и обогреет, и накормит, и спать уложит, от хвори вылечит. Пока у тебя в жизни все идет хорошо, ее вроде бы и не замечаешь, но случись что—и сразу к печке жмешься. Для нашего трудного времени она и предназначена...
И правда, печь является как бы индикатором общественного благополучия. Вот и я решил на даче заменить электрическое отопление на печь. Начал искать печника. Читал объявления в газетах. В них предлагались виданные и невиданные услуги, а вот мастера печного дела не давали о себе знать. Позвонил тогда в областной учебно-курсовой комбинат. Там посоветовали обратиться в районные ЖКХ. Бесполезно. А ведь печники требуются сейчас и в фирмах, и в мастерских, и в домах, и на дачах. Почему же не занять нишу в рынке?
На остановке автобусов, что на улице Радищева, люди подсказали мне: «В Усть-Курдюме живет печник. В силе еще мужик, волосы как снег. Да его там каждый знает...»
И вот я в доме Виктора Александровича Семенова. Прежде чем что-то сказать, он взвешивает слово, будто кирпич.
Пахал, значит, землю в колхозе. На лесосплаве тягался. От костра к печи и пришел. Может сработать ее из камня, глины, кирпича, металла. Главное—душу в нее вложить.
Этой самой души в доме не стало, когда подвели газ и поставили котел. «Сынок,—взмолился слепой отец,—ты мне во времяночке сделай печь, хочу около нее дожить век свой". Отца уже нет, а печка осталась. Как магнитом притягивает она к себе внучку Олю. Размягчается рядом с ней и Виктор Александрович. И возвращаются к бывшему сплавщику нежность, чувство, что необходим ты на свете со своим мастерком...
—Без печи в деревне не жизнь,—рассуждает прагматичная хозяйка Валентина Михайловна. —Вот по причине ремонта или бесчеловечности отключат свет, газ—что делать? А с печкой без горя. Люди сейчас за богатыми гонятся, стараются больше скотины держать, а много ли сваришь на газовой плите? Про счетчики вон поговаривают, а мой Семенов уже все просчитал: самый высокий коэффициент полезного действия—у печки. Ее можно топить и дровами, и углем, и кизяком, и листьями, и соломой—да чем попало в конце концов! Потому у Семенова—замес за замесом. Без заказов не сидит.
А еще потому, что он, нанимаясь, никогда не рядится, берет то, что дают. С работы приходит поздно, иногда навеселе. Старается тихо и незаметно пробраться к печке, родной и виноватый...
Холоден и неуютен сейчас мир вокруг нас, но с каждой новой печью, сложенной золотыми руками и доброй душой, мир этот становится теплее и уютнее.
Серафим Дорохов