Ежедневный номер

Вся тьма проблем сегодняшнего переселения для меня вместилась в историю русской, ташкентской, высоко квалифицированной и строгой в правилах семьи Жидяевых. Истории этой скоро десять лет.

Михаил Николаевич Жидяев на авиастроительном заводе Ташкента был и начальником цеха, и конструктором, Евгения Пахомовна—специалист по переливанию крови—ведала республиканской станцией. Двое их сыновей и образование получили в Узбекистане, и семьи завели там. В начале 90-х прояснилось, что русской технической интеллигенции житья в Средней Азии не будет. Перевод современной медицины на узбекский язык, конструирование лайнеров строго на узбекском, вызвало в семье горькое, но твёрдое решение: «В Россию, домой».

В ту пору я получил от Горьковского ещё облисполкома полторы тысячи га опустевшей пашни. «Огонёк» напечатал условия нашего конкурса на должность российского фермера: 75 га колхозных залежей получаешь ты, а от тебя требуется трудолюбие и следование законам рынка. Жидяевы конкурс прошли единогласно.

Что потеряла семья? Устроенный быт, трудовые и житейские контакты, применение высокой квалификации и сад, дававший несколько тысяч лимонов в год. Приобрела? Свободу и жизнь равных в своём языке. Силаевская опека принесла технику, а губернатор Б. Немцов и иные-прочие, среди которых был и я, расстарались насчёт инфраструктуры: провели к фермерскому посёлку восемь километров шоссе, построили мост через реку, линию электропередач, начали газификацию, добыли дешёвые сборно-панельные двухэтажки. У Жидяевых дом на 200 квадратов, скотный двор, техника, экологически чистая жизнь—и прочный якорь собственности.

Что приобрела Россия? Восьмерых русских людей, считая и детей. Восстановлены в засеве 75 гектаров пашни, колхозом брошенные. Возвращены кредиты на «железки» и дом. Возродился забытый тип хозяйствования, когда человек живёт не на подачки из начальственных рук, а своими трудами и планами.

Жидяевы—одна миллионная тех, кто при триколоре вернулся в Россию. Без восьми миллионов притока из-за новых кордонов мы бы покатились со своей демографией ещё быстрей.

...Почти сплошь одряхлевшая деревня, не доживающие до пенсии мужики, соседствующая с людскими муравейниками пустая необжитая территория... Россия оставлена расхлёбывать кашу коммунистического эксперимента. «Тюрьма народов»? Да полно, уж так-то не лгите. Пятый пункт анкет только при большевиках приобрел страшную силу. Тёплый угол земли, где мне довелось расти, сплошь потерял—до единого!—немцев, крымских татар, турок, армян, греков, болгар, итальянцев, курдов, караимов. Я говорю про Крым, так дорого России стоивший и так бездарно ею потерянный.

Ранг «старшего брата» русскому народу вышел боком: тысячи кулацких эшелонов Ягоды, «великие стройки коммунизма» Берии, 150 тысяч стёртых деревень Никиты и Леонида Ильича—плюс Афган, Чечня и фронт на Пяндже. В довершение к миллионам, унесённым войной!

Национализм—наркотик Лубянки: краям, где покоятся Пушкин, Пожарский и Невский, вместо дорог, телефонов и машин фондировались песни Зыкиной, да русопятство «Нашего современника». Если и вышли русские в ряд великих народов, то потому, может, что Шереметьев и Ганнибал, Кутузов и Багратион, Аксаков, Пржевальский, Беринг, Лермонтов, Тургенев, Блок, Ахматова—фамилии никак уж не русские.

Двадцать миллионов русских оставлены в СНГ. Было ли на земле такое, чтобы до четверти народа вдруг оказалось—не по своей воле!—за границей, под властью более или менее густого шовинизма? Судьба мне показала Алжир 1963 года: французы под страхом погромов и мести оставили города Алжир и Оран, стояли брошенными белые высотки, нельзя было найти фармацевта, некому починить лифт и телефон... Все до единого граждане Франции были перевезены в метрополию, устроены, вознаграждены за потерянное—и это, учтём, никак не отразилось на сотнях тысяч алжирцев, уже наводнивших Париж. Учиться, учиться и учиться, как говаривал Ленин.

Что, вспомним, превратило хлопково-табачную колонию в первейшую страну мира? Что сделало её котлом наций и орошает дождём нобелевских премий? Иммиграция, распахнутые ворота для приезжих. И сегодня США, сделавшись экономическими хозяевами обоих полушарий, усердствуют в заготовке людей. В ресторане Сиэтла подают девушки-филиппинки, а яблоки Массачусетса убирают доминиканцы. Два миллиона приезжих покупают Штаты в год и теперь, когда их население приближается к трём сотням миллионов! Чем покупают? Уровнем жизни сейчас, гражданством США завтра и судьбой детей послезавтра. Вникнем: мы вдвое больше Штатов по территории и вдвое же меньше по населению. При этом они два миллиона в год прикупают, а у нас миллион убыли. При таком напоре мигрантов из СНГ!

Вот в чём надо бы соревноваться с Дядей Сэмом!

Наши же дипломаты в СНГ российским гражданством—торгуют! Будь ты в седьмом колене русский, а в нынешнем Крыму за паспорт с Двуглавым Орлом плати 50 долларов. При тамошних профитах это подчас полугодовая зарплата. Если бы под статуей Свободы взыскивали по полсотни с нищих славян и евреев, с ирландской и сицилийской босоты, США просто не состоялись бы. Причем, в РФ эта сеть для криминала прорывается легче, чем паутина, она отсекает разве законопослушных трудяг.

Опять-таки параллель со статуей ... Если бы нищим с трёхтрубных пароходов приказывали доказать, что они вынужденные переселенцы, бежали от голода или погромов, Нью-Йорк получил бы народа с гулькин нос. Кордон же РФ прежде всего, требует от беженца документ: кто поджёг твой дом в Душанбе, как и чем разбомбили твою квартиру в Грозном, как именно угнетает тебя переход гемотерапии на узбекский. Не докажешь документально—не можешь претендовать! Новый железный занавес для своих...

В прошлом году задержано 55 тысяч незаконно пересекавших границу—сколько, однако, из них действительно опасных и вредных людей? Четыре миллиона прижившихся в РФ «чужих»—нелегалы. А почему до сих пор они не «легалы»? Почему столько препятствий мигранту, желающему бросить на Руси якорь, построить здесь дом, учить детей, жить в самой цивилизованной (хочется верить) стране СНГ, где национализм карается законом, а шовинизм срамнее фекального запаха?

Небывалость и фантастика момента ещё и в том, что Россия, самая голодная часть «Союза нерушимого», стала вдруг для миллионов желанна и притягательна—не потому, что так хорошо здесь, а потому, что так худо и бесперспективно там.

Статистика может нести что угодно—сам поток на русский Север гаст-арбайтеров, получающих у нас втрое больше, чем дома, фактами и делом говорит: человек ищет, где лучше, а лучше сейчас работяге, всё-таки, в России.

Юрий Черниченко