Ежедневный номер

Лопуховские аномалии

Первым встречным при въезде в село Лопуховка Аткарского района был пьяный мужик, согнувшийся, как вопросительный знак. Не станешь же у него спрашивать, где живет Наталья Федоровна Сенина, написавшая письмо в редакцию. Следующими встречными на глухой заснеженной улочке были двое расхристанных парней «на взводе». Про «какую-то Сенину» они и «слыхом не слыхали». Молчали, как партизаны, и другие жители. В их глазах читались недоверие, настороженность.

Медленно едем на «Волге» дальше. Дома с ощерившимися изгородями, болезненный свет лампочки на улице, приоткрывающиеся в оконцах занавески и испуганные лица в треугольниках, заскорузлые лавки—сиделки, автоматный треск сороки-воровки...

Беседуем с Натальей Федоровной в ветхом коридорчике. Она дрожит от холода, но в комнату не приглашает. Да ладно! Лишь бы шариковая ручка не отказала...

—Наталья Федоровна, а почему на улице голубей не видно?

—Беженцы, бомжи всех пожрали. Кончился мир в Лопуховке. Я же написала вам: сплошное воровство. Нам, коренным, житья нету, а беженцев привечают. За то, что они русских повыселяли? Разве за это воевал мой отец?! Он 7 мая умер и осталась я без защиты, без средств к существованию. Украли у меня корову, козу, кур, алюминиевую полосу с крыши. И никому до этого никакого дела нет! А глава сельской администрации тем и занимается, что прописывает и прописывает этих беженцев. А нам как жить?... До пенсии-то еще два года. Ноги протянешь...

—Работаете?

—Нету тут работы. Предлагают идти в школу дворником, гардеробщицей... Пусть сами за такую зарплату работают.

—На что же живете?

—Куренок есть, теленок. Корову вот сдала. Овощи, картошка вон под боком. Брат из Саратова помогает.

—Что же мешает вам жить лучше?

—Да я уже сказала. Беженцам все удовольствия, а моя сваха вон в ихнем ближнем зарубежье вынуждена была продать за бесценок дом и уносить ноги на родину, но здесь ей жилье никто не дал. Потому что она—русская. А что, неправда?! Под моим письмом все бы подписались. Просто у меня нет времени ходить по домам...

Пришлось мне ходить по домам и интересоваться, кому живется весело, вольготно в Лопуховке, и наоборот.

Начал с крайнего дома, к окну которого изнутри прилипли детские лобики. Приветливая хозяйка даже не спросила, кто я и зачем пожаловал.

—Проходите, гостем будете. Чаю хотите?

А дети прижались друг к дружке, плечи их подрагивали, хотя в комнате было жарко.

—Это у них оттуда... —пояснила Азман Сотаевна.—В Шали бомбили страшно.—Потом ворвались в разрушенный дом солдаты: «Фамилия!» «Дудаевы»,—отвечаю. «Ах, вы сволочи недобитые!» И... Так вот я в Саратове оказалась с детьми. Семеро их у меня. Скиталась, голодала... Не приведи Бог такого кому-нибудь. На приеме у губернатора Аяцкова побывала. Дали вот временное жилье. И на том спасибо...

—Извините, а на что же вы живете?

—Продала свое кольцо, потом дочкино колечко... Муж болеет, двое детей—сердечники. Ну ничего, переболеем...

И вздохнула коротко, виновато.

—Обращались ли к кому за помощью?

—Да ведь знаете как у нас... Пойдешь жаловаться—обидишь человека, что-нибудь не так скажешь или скажешь-то по-нормальному, но не так поймут...

Поэтому Азман Сотаевна всем отвечает, что живут ничего, с неба, конечно, манна не сыплется, но терпимо. Лишь бы войны не было.

Что ж, кто-то готов ей позавидовать. Не благополучию, а кажущемуся бесхитростному ее согласию с жизнью, от которой, как говорится, никуда не уйдешь.

Любят люди скоротать лишнюю минутку у Абу Хасанова. Идет человек из бани, не может миновать его крыльцо. Заболел ребенок, куда пойти: пойду-ка к Абу, он наверняка отвезет кровиночку в Аткарск. Попрошайки, от которых нет отбою, считают его богатым.

С временной пропиской в Лопуховке живут девять семей, в которых насчитывается 62 человека. Есть и такие, которые в мире и согласии со всеми трудятся лет по двадцать. Нашли здесь приют азербайджанцы, цыгане и т.д. Зимой в местной сельхозартели «Лопуховская» и у фермера В. Чурляева работы всем нет, поэтому некоторые занимаются воровством, варят самогон и продают его. Пока выпивохи пьют—нахваливают заезжих «предпринимателей», а попили, погуляли—норовят хозяину зубы посчитать. Орут за каждым углом: «Долой нерусских!» Требуют у главы администрации округа Артемовой выселить их, ругают за то, что она их «пригревает».

—Ситуация такая,—рассказывает Татьяна Михайловна.—Чтобы зарегистрировать в Лопуховке приезжего, требуется заявление от владельца дома о том, что он согласен временно прописать на своей жилплощади гражданина. И никто не может запретить эту прописку. Зачем же на меня-то жаловаться, обвинять не знаю в чем?!

Нелегко приходится и участковому инспектору капитану А. Бычкову.

—Мои предшественники называли это место проклятым,—рассказывает он.—До Аткарска далеко, бездорожье. Зато есть железнодорожная станция «Лопуховка». Вышел ворюга из вагона, нырнул в один дом, в другой—и поминай его... Бродягам и алкашам нравится глухое место. А их столько развелось! Оно и понятно: ЛТП ликвидировали, а их клиентов поди образумь. Со своими тоже кашу не сваришь. Летом еще куда ни шло, работают почти все, а сейчас... Дай ему 15 суток—он только обрадуется: хоть кормить будут. Составляй протокол, не составляй—наплевать ему. С самогоноварением такая же история. Раньше я два раза составлю протокол, а на третий раз уже можно возбуждать уголовное дело. Сейчас же имею право привлечь самогонщика только к административной ответственности, то есть оштрафовать на 250 рублей. Хороший труженик—и тот порой спивается, судьбу проклинает: «Работаешь, а деньги не дают». Кое-кто готов свободу променять на тюрьму...

По-человечески это понятно: когда предоставлена лишь свобода выбора между сумой и тюрьмой, так ли важно, что выбрать?

—Смею предположить, что преступники, укравшие у гражданки Сениной козу и кур, не найдены?

—В двадцати наших домах скрывались, пока я их не вычислил. Вот так и живем...

Какая-то неправильность в этой жизни. Она не столько привнесенная, сколько своя, доморощенная: «У меня ничего, пусть и у соседа будет столько же», «Доказчику—первый кнут», «Двое дерутся—третий не лезь», «От трудов праведных не наживешь палат каменных». И т.д. и т.п. Некоторые сельчане утрачивают чувство реальности, их взгляд на жизнь зашорен, ограничен сиюминутным расчетом. А жизнь идет, стремительно меняется, и не каждый за ней поспевает.

Аткарский район