Еженедельный номер

ЖЕРТВЫ СОЦИАЛЬНОЙ НЕКОРРЕКТНОСТИ?

Социальная корректность—это когда бедным не колят глаза их бедностью, когда государственные чиновники, севшие в свои кресла по воле народа, с людьми ведут себя откровенно, по-доброму, когда организаторы сферы обслуживания не относятся к своим потенциальным клиентам как к ненужному балласту. Примеры? Сколько угодно.
Как-то жители Энгельсского микрорайона, относящегося ранее к заводу металлических конструкций, а ныне к муниципалитету, пригласили на свое собрание городских чиновников, отвечающих за жилищно-коммунальное хозяйство. Микрорайон в упадке, дома, простоявшие четверть века без капитального ремонта, разваливаются на глазах. Они—от подвалов до крыш—реальные декорации для съемок фильмов ужасов. Приехали чиновники на собрание и развели руками. Ведомство сдало муниципалитету дома без ремонта, сдало в неудобное время—микрорайон не успели включить в бюджет, и денег на капитальный, как, впрочем, и любой другой ремонт здешнего коммунального хозяйства выделено не будет. Предложили жильцам набраться мужества и потерпеть, как-нибудь перекантоваться грядущую зиму. В аккурат через месяц районное собрание приняло решение о повышении коммунальных платежей в полтора раза. И жители «металлического» микрорайона за голову схватились. За что платить? Из-за рассыпающихся коммуникаций температура в квартирах прошлой зимой едва-едва поднималась выше девяти градусов. Так что, подняв цену, коммунальщики гарантируют тропическую жару? Смешно... Вот и смеемся, а зима на носу. Так корректно ли уговаривать людей потерпеть? Не правильнее было бы взыскать с прежних владельцев жилья за «коммунальный саботаж», почему 25 лет не делали ремонта? Ведь была же статья расходов на это в бюджете предприятия...
Или другая крайность в том же Энгельсе. Стоит толпа народа на конечной остановке троллейбуса N 19. Троллейбус—это социальный транспорт, он обслуживает беднейшие слои населения, все льготы на бесплатный проезд здесь действуют. Потому народ терпелив. 10 часов утра. Две машины уже стоят на обеде. Подходит третья—становится в ряд. Четвертая идет в парк. Попытка узнать у водителей, отчего не едут по маршруту троллейбусы, заканчивается ничем—те просто молчат, отмахиваются от старух и стариков. Диспетчер, выйдя на крыльцо, заявляет: «У нас водители с пяти утра за баранкой, им отдохнуть надо. Обед!» Кондукторши также безучастны к желанию пассажиров уехать. Подходит еще одна машина. Водитель ее также ищет место куда поставить машину—и у него перерыв. Но он объясняет все же довольно вежливо: дефицит электроэнергии, нужное количество машин вывезти на линию не представляется возможности. Наконец седьмой (!) троллейбус все же выруливает на остановку, начинается посадка. Народу—сверх всякой меры. Общее братание и объятие в салоне—соблюсти дистанцию просто не удается. Водитель объявляет довольно бесцеремонно: предъявлять документы и проездные в развернутом виде. Дюжий кондуктор с великим трудом пролезает сквозь строй пассажиров. Кто-то так и не сумел уступить ему дорогу. «Ты что тормозишь!»—прикрикивает кондуктор... Боже, ведь нас призваны обслуживать, а получается все наоборот. Не нужны мы им, не нужны! А вы говорите о социальной корректности...

Иван КОМАРОВ