Ежедневный номер

Везет тем, кто везет

Марьино... Речь идет не о знаменитой московской роще, а о глухой глубинке, самой крайней западной точке Турковского района. А прославил этот глухой уголок живущий здесь везучий, по мнению многих его коллег, Владимир Николаевич Лачков. Называю его по имени-отчеству, учитывая не столько далеко не молодой возраст героя рассказа, сколько уважение к нему. Лачкова все так величают: районные власти, коллеги, односельчане. И даже старики, которым он во внуки годится. И не потому, что соблюдают субординацию,—признают в нем своего вожака, наставника, советчика во всех делах.

А он, кстати, и не турковчанин вовсе, а тамбовчанин. Но ровно 30 лет тому назад, окончив Саратовский зооветинститут с дипломом ветврача, послушался земляка Колю Чуркина, осевшего в Турках, собрал нехитрые пожитки и переехал от Карая к Хопру.

Районная власть предложила выпускнику зооветинститута три адреса: Большую Чернавку, немаленькую Дмитриевку и Марьинскую глушь.

—Это то самое, Марьино, которое через Карай с Тамбовщиной перекликается? —уточнил он шутливо.—Туда и подамся.

Молодому ветврачу здорово повезло. В Марьино, в колхозе имени ХХ партсъезда, заправлял делами Анатолий Владимирович Пустовалов. В работе себя не щадил, но и от других требовал сверхотдачи. И все-таки не этим брал, а организаторским талантом, умом. Редким самородком был Пустовалов. Принял Марьино соломеннокрышным, нищим, остро нуждавшимся в жилье, а оставил после себя с большим мешком денег, с окультуренными полями, с огромными стадами скота. И перестроил село заново.

Когда Пустовалов собрался покинуть колхоз, в районе его строго спросили, надеялись, что поставят в тупик, затормозят уход:

—А есть на кого Марьино оставить?

—Есть. Это Лачков. Сработает не хуже меня. Уверен.

Лачков к Марьину прикипел. Здесь его дом, здесь выросли его дети, родились внуки... Но дважды он отсюда чуть было не дал деру. Первый раз допекло районное начальство. Молодому председателю нанес визит секретарь райкома.

—Будь на месте, жди в конторе,—предупредили его.

Ждал час, другой. И когда чуть было терпенье не лопнуло, услышал за окном гул машины. Вышел встречать. Из «Волги» вынырнул щеголеватый чиновник в модной кепочке, в джинсах. А Лачков как был в робе, таким и предстал перед высоким гостем.

—Вот приехал познакомиться. С тобой, с колхозом. Поехали посмотрим, как идет сев.

К полю домчали быстро. Секретарь окинул властным взором пашню, засеменил за сеялкой. Что-то ему не так показалось. Раскипятился и заявил:

—Брак гоните, такие-растакие! Требую немедленно пересеять!

Лачков выразил несогласие. И не робко, а категорично. Но секретарь и слушать не стал.

—Не подчинишься—накажем,—пригрозил и умчался, оставив шлейф пыли.

А вскоре масла в огонь подлил один колхозник. Шло собрание, он встал и выпалил:

—Ты не наш—тамбовский. Вот туда и уматывай.

И засела в душе обида. Вспомнил, что тамбовчане давно сватают его на хорошую должность. И собрался в путь, но на развилке дорог остановился, оглянулся на Марьино и повернул назад.

Второй случай оказался покруче. Лачкова срочно вызвали в райком. Едва он переступил порог кабинета «первого», услышал сног-сшибательную новость:

—Нужен главный ветврач района. Выбор пал на тебя. Сам понимаешь—очень лестное предложение.

—Понимаю, но не согласен.

—Ах, несогласен? Выложишь партбилет и придется вилами да лопатой поработать.

Лачков демонстративно хлопнул дверью. По возвращении в Марьино объявил о созыве внеочередного собрания. Оповестил колхозников:

—Забирают в район главным ветврачом. Отпускаете?

Собрание загудело, как потревоженный улей.

—Не отпустим. Куда мы без тебя?—пронеслось по рядам.

Лачков, хитро сощурив глаза, обратился к залу:

—Меня не отпускаете, а сами разбежаться порешили. Страну Муравию отыскали. Нет уж, лучше я отсюда уеду.

Воцарилось молчание. Его прервал пожилой механизатор:

—Не держи обиду на нас, Владимир Николаевич. Останешься, все заявления назад заберем. Первый так поступлю.

—Тогда по рукам—остаюсь с вами.

Признаться, Марьино действительно поманила какая-то тамбовская Муравия, наобещала манны небесной. Если бы не Лачков, многие из турковского села на Тамбовщину бы подались. И осиротела бы глухая глубинка.

Иные несостоявшиеся вожаки крестьянских хозяйств, агрофирм, сельхозартелей, сельхозкооперативов, обращая завистливый взор в сторону Марьина, успех и долголетие здешнего председателя на руководящем посту объясняют так:

—Лачкову просто везет.

Хочу возразить им: Лачков сам везет, не оглядываясь на тяжесть наваленной на него ноши.

Иван КУЗНЕЦОВ
Турковской район