Ежедневный номер

Еще во времена диктатуры ходил такой анекдот.

Семнадцатый год, Петроград. На улицах шум, крики, выстрелы, звон разбитого стекла. В комнате сидит глубокая старуха, внучка декабриста. Она спрашивает кухарку, только что пришедшую с улицы:

—Что там происходит?

—Революционеры шумят! — радостно отвечает кухарка.

—А чего они хотят?

—Хотят, чтобы не было богатых!

—Странно, — задумчиво произносит старуха, а мой дед хотел, чтобы не было бедных...

У этого анекдота очень глубокий и, к сожалению, очень российский смысл. Наверное, нигде на земле к богатым не относятся с такой завистью и ненавистью, как у нас. Причем не только к миллионерам.

Вспомните, с какой злобой встретили в конце восьмидесятых первые кооперативы: никого не волновало, что их члены работали втрое лучше, возмущало, что получали вдвое больше. Мы до сих пор толком не примирились с тем, что фермер, владелец ларька на рынке или хозяин авторемонтной мастерской зарабатывают больше нас. Даже тетка из пригорода, что держит козу, терпеть не может соседку, у которой корова. Раскулачить, поделить на всех, а еще лучше сжечь — лишь бы не мозолили глаза своим «богатством»! А что уж говорить о тех, кто действительно богат...

Отчасти это можно понять. В течение семидесяти лет всячески пропагандировалось равенство в нищете. Были ли в СССР богатые? Конечно, были — и еще какие! Но свое богатство они надежно укрывали от глаз простых людей. Цековские и обкомовские роскошные дачи прятались за глухими заборами. Огромную дачу Сталина в Кунцеве окружал забор шестиметровой высоты (чтобы обойти вокруг него, требовался час). Едва ли не в каждом областном городе существовало так называемое «дворянское гнездо» — обособленный район для правящей верхушки, куда посторонних не пускали. Даже средние работники ЦК КПСС получали квартиры, в которых по бумагам было не больше восьмидесяти —все остальное пространство скрывали громадные прихожие, кухни и светлые сорокаметровые «холлы», в жилую площадь не входившие. Великолепные особняки на Черном море числились спецкорпусами санаториев. «Закрытые» больницы и пансионаты, «гостевые дома», магазины с копеечными ценами создавали для тогдашних богатых как бы страну в стране.

Нынешние богатые свое добро не прячут : те же особняки вокруг больших и малых городов растут, как грибы, те же дорогие иномарки быстро увеличиваются в количестве, и видны они всем. Поэтому очень актуален вопрос: как же нам относиться к нашим российским богатым?

Наверное, как и в прочих случаях, имеет смысл присмотреться к опыту других стран.

Американцы гордятся тем, что самый богатый человек планеты Билл Гейтс, чье состояние в четыре с половиной раза превышает годовой бюджет российского правительства, их соотечественник. В Германии, Франции, Швеции, даже в достаточно близкой к нам Польше с уважением говорят о соседе, сумевшем сколотить капитал, построить большой красивый дом, завести свое процветающее дело. Причина понятна: чем больше вокруг состоятельных людей, тем лучше живется старикам, инвалидам, многодетным семьям. Богатые платят солидные налоги, создают рабочие места, проводят дороги, телефонные линии и другие коммуникации. Вокруг процветающих кварталов и поселков создается своеобразная зона благополучия. Кроме того, выбившийся в люди сосед служит хорошим примером: если он сумел построить просторный дом, почему я не могу сделать то же самое?

К сожалению, за семьдесят лет у миллионов людей были воспитаны стремления: если сосед построил хороший дом, почему бы его не разграбить? Сколько лет понадобится, чтобы канул в прошлое этот алкашевско-воровской взгляд на жизнь?

Когда в бедной деревне вырастает первый кирпичный особняк, это вполне может раздражать односельчан. Но ведь чтобы все переехали в комфортабельные особняки, кто-то должен выстроить первый. Как когда-то кто-то купил первый в деревне холодильник, первый цветной телевизор, первую машину. В той же богатейшей Америке автомобиль в начале века считался почти недостижимым предметом роскоши — таким, как у нас в свое время видеомагнитофон. В любом деле, в том числе, и в улучшении собственного быта, кто-то всегда делает первый шаг.

У меня нет иллюзий насчет собственной судьбы: я никогда не стану богатым. Но кого в этом винить? Я ведь мог в восьмидесятых вступить в один из первых кооперативов, примкнуть к первым «челнокам», организовать в гараже производство тормозных колодок, которые шли нарасхват. В ту пору тотального дефицита деньги за месяц удваивались. Я эту золотую эпоху предпринимательства безвозвратно пропустил. Так стоит ли теперь исходить желчью от зависти? Не лучше ли признать, что «делать деньги» —такой же талант, как всякий иной, и он требует особых качеств: инициативности, гигантской работоспособности, готовности рисковать, умения быстро учиться на собственных ошибках.

Исключительно важно и еще одно: во всем мире именно богатые занимаются благотворительностью. А ведь это могучий двигатель общественного благосостояния. Кто строил в России больницы, приюты, музеи, храмы? Естественно, богатые. Кто жертвовал на школы и университеты? Если бы Савва Морозов не был богат, у нас не было бы МХАТа. Третьяковскую галерею создали удачливые купцы. Едва ли не лучшей в мире коллекцией импрессионистов Россия обязана тоже богатым — Мамонтову и Щукину.

В наше время эта традиция возродилась.

Фильмы, спектакли, книги выходят в свет благодаря помощи, чаще всего бескорыстной, тех, у кого есть деньги.

Молодой бизнесмен, когда-то окончивший МГУ, помог устоять на ногах замечательному студенческому театру. Я не знаю, как заработал свои деньги президент «Русского золота» Александр Таранцев, но тратит он их, по-моему, прекрасно: четыреста героев Отечественной войны получают от компании ежемесячное пособие. Финансист Владимир Потанин взвалил на свои плечи благородный груз: он помогает крупнейшему музею мира, питерскому «Эрмитажу». А глава «Юкоса» Михаил Ходорковский недавно ввел в действие гигантскую, всероссийской важности просветительскую программу «Интернет-образование». Давайте-ка спросим себя: кто из нас сумел бы распорядиться своим состоянием с большей пользой для страны?

Богатые тоже люди. Такие же разные, как и все остальные. Среди них есть добрые и злые, щедрые и жадные, отзывчивые и равнодушные. Так не будем мазать их одним миром: пусть каждый получит свое. А самое главное — не будем завидовать. Задушим в себе зависть, пока она не задушила нас, а вместе с нами — Россию.

Сергей Антропов