Ежедневный номер

В ружье!

—Ну что мне сделать, чтобы вы от меня отстали?—с надрывом спрашивал меня господин Варламов в ходе судебного слушанья дела по иску, поданному им, о защите его чести, достоинства и деловой репутации.—За вилы что ли действительно взяться...

Можно, конечно, и за вилы. Только я к господину Варламову не приставал. И со всей ответственностью об этом заявляю. Я просто написал статью «Дача—бумеранг: продается, но всегда возвращается». Статья была опубликована в «СВ» 14 марта сего года. В ней господин Варламов фигурирует как одно из главных действующих лиц весьма любопытного судебного прецедента. Статью я написал на основании решения Октябрьского райсуда, поэтому все сведения взяты из документа. А сведения наипознавательные и поэтому заслуживающие, на мой взгляд, общественного внимания. Господин Варламов по фальшивому письменному согласию своей супруги (оформлять «липу» Варламов самолично приходил к нотариусу) продал дачу на Волге господину Баклушину. Последний заплатил 26 тысяч рублей за покупку, а через 2 года дачу в судебном порядке у Баклушина изъяли, признав сделку недействительной. Октябрьский райсуд решил, что поскольку супруга Варламова не давала согласия на продажу дачи, значит, дача должна вернуться обоим супругам, а Баклушину пусть Варламов вернет 26 тысяч рублей. Решение явно принято не в пользу добросовестного покупателя. Тем более что 26 тысяч Баклушин заплатил в 97-м году, то есть задолго до «черного августа». К тому же дача должна быть возвращена немедленно, а деньги будут выплачиваться крохами в течение нескольких лет.

Эта история заинтересовала газету потому, что в таком положении могут оказаться многие добропорядочные граждане, которые приобретут у какого-либо другого господина дачу или квартиру, или гараж, в общем, любую собственность, на продажу которой необходимо согласие другого супруга. Ну как тут проверить, что такого согласия нет? Ведь супруга Варламова передала документы на дачу (перед походом к нотариусу) вместе с «липовым согласием» в присутствии Баклушина. И он, конечно, не мог догадаться, что она не согласна, а спустя три месяца напишет заявление в милицию, а спустя еще три месяца обратится в суд с иском о признании сделки недействительной.

Выводу и решению Октябрьского суда, равно как и определению коллегии областного суда, можно удивляться до бесконечности. Можно сто раз и более перечитывать статью Семейного кодекса, в которой, на мой взгляд, совершенно четко сказано, что если продал совместную собственность один из супругов, то такие сделки могут быть признаны недействительными только (то есть в единственном случае (!) тогда, когда будет доказано, что другая сторона (покупатели) знала о несогласии второго супруга.

Повторяю, можно вызубрить статью наизусть, но что толку? Судебная практика говорит об обратном. Ведь Октябрьский суд установил, что Баклушин не знал о несогласии госпожи Варламовой, и тем не менее признал сделку недействительной. Для того отчасти и была написана статья, чтобы граждане на чужом горьком опыте учились быть предельно осторожными в такого рода сделках.

А что касается господина Варламова, то я его ни одним дурным словом не коснулся. Наоборот, назвал его метод передовым. А он обиделся на меня и на газету и попросил возместить моральный вред 210-ю тысячами рублей.

А я никакого вреда не причинял. Все сведения дословно пересказал из текста решения Октябрьского суда. Более того скажу, что, как бы я лично ни относился к действиям Варламова, вынужден утверждать, что они были законными. Ибо таково мнение Кировского ОВД и прокуратуры. А раз так, значит, правильно поступил Варламов, что...

В 1994 году оформил с помощью нотариуса Бабайцевой первое липовое согласие своей супруги на продажу дачи, и вскоре нотариус Девяткина оформила сделку купли-продажи спорного объекта. Покупателем значится господин Потапов...

Что в 1996 году Варламов вновь оформляет у той же Девяткиной второе липовое согласие своей жены на продажу дачи и, как я уже говорил, продает Баклушину.

Но в том же 1996 году Варламов оформляет генеральную доверенность на эту же дачу на имя господина Касымова. И в том же 1996 году Варламов берет деньги под залог той же дачи у двух сотрудников (преподавателей) госуниверситета. Правда, об этих двух эпизодах рассказал уже в Волжском райсуде (когда рассматривался иск Варламова ко мне и к газете) один из свидетелей. Он выиграл грант, должен был получить солидную сумму. Варламов работал в то время с ним. И его он знал с 1971 года. Варламов попросил в долг и эти деньги, и... вообще попросил помочь набрать кругленькую сумму, выручить его. Вячеслав Васильевич выручил, взяв в свою очередь в долг у других преподавателей, сотрудников университета деньги. Всего он набрал (так говорил свидетель на суде) сумму, равную 5 тысячам долларов. Варламов дал ему расписку в получении денег. А деньги он взял под залог дачи. Мол, если не вернет их, то отдаст долг недвижимостью. Потом оказалось, что почти такие же деньги и под такие же условия взял и у другого преподавателя.

Денег не вернул. Вячеслав Васильевич стал искать и нашел покупателя дачи. Пришел с ним и деньгами к Варламову, а тот признался, что дача под арестом... Позже Вячеслав Васильевич познакомился и с другими гражданами, которые давали деньги Варламову в долг. Познакомился, так сказать, в милицейском порядке: граждане обратились в Кировское ОВД с просьбой возбудить уголовное дело по факту мошенничества в отношении Варламова. У части «пострадавших» были изъяты подлинные расписки и... в возбуждении дела отказали, не найдя состава преступлений в действиях Варламова.

На чужой роток не накинешь платок

Вот и я говорю. Господин Варламов действовал вполне законно, коли милиция его бережет. Да и райпрокуратура не возражает. Кстати, милиция так и не вернула подлинники расписок этим гражданам, не сообщила о своем решении о невозбуждении дела и по сути лишила этих людей права обратиться в суд и в гражданском порядке потребовать у Варламова возврата денег.

И Баклушину отказали, хотя он дважды пытался возбудить уголовное дело по факту обмана с использованием Варламовым фальшивого согласия жены. Ведь согласно тексту решения Октябрьского райсуда Варламов привел к нотариусу некую даму, представил ее как свою жену, но... Незачем об этом говорить, поскольку и в этих действиях не усмотрено состава преступления. Значит, всем гражданам разрешено так поступать. И вопросительного знака не надо ставить. Он снят нашими правоохранительными органами. А вопрос защищенности граждан от такого рода сделок—оставим в покое?

Варламов посчитал себя оскорбленным газетой и журналистом. Он обиделся, что без его ведома написана статья. Оказывается, надо согласовывать свои журналистские суждения с суждениями тех лиц, чьи отдельные действия у журналиста вызывают, мягко говоря, оторопь.

Варламов в суде упрекал, что я не встретился лично с ним и не поговорил. Однако, слушая его выступление в суде, я не пожалел о том, что не встретился с этим господином. Он то одно говорит, то другое. Я так и не понял, признает ли Варламов, что он все-таки брал у своих коллег и знакомых деньги в долг?

Иногда казалось, что он признает, что брал, но вдруг заявляет о том, что «никто ничего не получал, никто ничего не брал». И тут же признался: «Я просто поприжал потенциальных уголовников. Они объединились в своем желании утопить...». Разумеется, утопить самого борца с потенциальными уголовниками. И тут же возникает вопрос, а чем, собственно, прижал, чем досадил Варламов потенциально уголовному миру? Может быть, такого рода сделками, о которых было рассказано выше?

А вот защитник Варламова в суде, адвокат, которая ведет его дела вот уже четыре года, охарактеризовала «борца» несколько иначе. Она заявила, что некоторые люди узнали, что «есть такой дурачок, который под любые проценты берет деньги». Значит ли это, что Варламов все-таки брал деньги, обещая платить большие проценты, а в итоге не платил ни того, ни другого? Если это так, то, во-первых, Варламов, конечно, не дурак, а дурачки те, кто ему поверил. Во-вторых, с таким обращением со своими обязательствами можно из любого добропорядочного гражданина сделать потенциального уголовника. Взять круглую сумму у человека и не отдать ему—значит, спровоцировать его на неадекватные действия.

Ну да ладно. Оставим эти суждения. Хотя странно, что Варламов, оскорбившись по поводу весьма тактично написанной статьи, требуя защиты чести и достоинства, назвал в суде граждан, которые не были судами признаны виновными в совершении каких-либо преступлений, «уголовниками», хотя бы и потенциальными. Эдак всех можно такой меркой мерить. Любого можно назвать «потенциальным». Ведь, как говорится в народе, от тюрьмы никогда не надо зарекаться.

Судья Волжского райсуда Евгения Беляева не удовлетворила иск Варламова ко мне и к газете, подтвердив, что Конституция действует, как и Закон о печати, а значит, у журналиста все еще остается право на высказывание своих суждений.

Ну вот я и высказался в очередной раз. Пристал, понимаешь ли, к человеку со своей свободой слова. А она есть! И значит, в ружье!

Станислав ШАЛУНКИН