Командир самой первой легендарной «Катюши» живет в Саратове—его зовут Александр Кузнецов, он кавалер ордена Александра Невского.

Родился Александр Иванович в 1923 году в селе Березово Пугачевского района. После школы-семилетки пошел в пугачевское педучилище, учил немецкий язык, не подозревая, когда и как это ему пригодится...

—На площадке танцевальной сорок первый год,—как про меня поется,—вздыхает Кузнецов.—20 июня 1941-го у нас был выпускной бал, танцевали почти одни девочки в белых платьицах. Мне выдали направление в начальную школу в Перелюб... А через четыре дня меня отправили в оренбургское зенитное училище.

Через год несколько молоденьких лейтенантов, только-только получивших погоны, вызвали в Москву. И вот она, судьба—первой «Катюшей», новой реактивной установкой доверили командовать именно ему, Кузнецову. Секретность вокруг нового оружия была абсолютная. На каждом орудии в деревянном ящике возили 25 килограммов взрывчатки: чтобы секретная техника не досталась врагу, ее, по инструкции, в случае чрезвычайных обстоятельств требовалось уничтожить.

Элитный дивизион «Катюш» не нуждался ни в чем. Зарплаты, правда, не было, но она и не нужна была: табак и 100 грамм фронтовых выдавали бесплатно. Но трудно, конечно, приходилось юным «громовержцам»: в зенитном училище обращаться с секретным оружием не учили, пришлось разбираться на месте. После первого боя под Воронежем (шел самый трудный военный 1942 год) лейтенант Кузнецов озадаченно потер макушку—и вся шевелюра осталась у него в руках. Много лет спустя Александр Иванович перенесет онкологическую операцию—возможно, последствие работы с «Катюшами». За полгода лейтенант вырос с командира взвода до командира батареи, через три года стал капитаном. Легендарное оружие постоянно перебрасывали в самые «горячие» места, уже через год службы Кузнецов заработал свой первый орден.

... Жаркие солнечные дни, какие бывают только в Малороссии в июне, сильно портили зенитки, минометы, бомбардировщики и истребители немецкой и советской армий, расположившихся у крохотной Прохоровки. Здесь будущий орденоносец впервые воочию наблюдал эффект своей «работы» (обычно «Катюши» стреляли с закрытых позиций, и бойцы врага не видели). Но тут траншеи рыть было некогда. 128 снарядов, по 46 килограммов каждый, обрушились на колонну фашистских танков. Через 15 минут—еще столько же. Когда пыль осела, Александр увидел... Ничего он не увидел: поле было абсолютно чисто и выжжено дотла. За многодневные бои под Прохоровкой Кузнецов получил орден Отечественной войны первой степени. Ему еще не было 20 лет.

Вторую награду ему присвоили за бои в Берлине.

—Было 21 апреля,—Александр Иванович отводит глаза и смотрит, кажется, сквозь орден на ладони.—В Берлине работало электричество, радио, телефон... Солдаты набирали номер наугад, смеялись и кричали: «Гитлер капут!» Немцы бросали трубку... В пригородах зацветали сады. И все мы знали, что скоро все закончится.

Вдруг Кузнецову приказали преградить дорогу механизированной колонне, шедшей на помощь окруженной фашистской столице.

—На душе было очень тревожно,—вспоминает ветеран.—Выдали мне 20 тонн снарядов, велели стрелять каждые 20 минут. Мы остались совсем одни на вражеской территории, ни одного нашего солдата вокруг, связь «вырубили» до утра... Со страху я велел привести на батарею бургомистра местной деревеньки (как заложника), приказал выставить пулеметы (я «хозяйственный» был, возил по пулемету на каждой «Катюше») и не снимать с плеча автоматы. Очень уж не хотелось погибнуть в двух шагах от победы... Мимо нас, к Берлину, шли немецкие танки, артиллерия, пехота, а мы били их на перекрестке шоссе. До утра продержались.

Как потом оказалось, одна кузнецовская батарея нанесла фашистам громадный урон и дала нашей армии время перебросить сюда большие силы. 22-летний Александр получил орден Александра Невского. Ночью офицеры «обмыли» награду трофейным бургундским вином, а утром 2 мая Берлин сдался.

Военные рассказы прерывает жена «громовержца»—Клавдия Федоровна с пирогом и «фирменным» чаем с шиповником.

—А вы знаете, какой у него талисман был?—Клавдия Федоровна зарделась, раскрывая секреты супруга.—В любой траншее он находил корешок, вытягивал его из земли и держался: верил, что так не убьет. И в кабинке «Катюши» у него была своя, «счастливая» поза...

С будущей женой орденоносец познакомился уже после войны—встречаясь взглядом с румяной, черноволосой и черноокой Клавдией, солдат бледнел и заикался. Поэтому безгранично было удивление девушки, когда она (школьная учительница) открыла зачетку жениха (он заканчивал в то время юридический институт) и обнаружила одни пятерки. Окончательно Саша покорил ее сердце тем, что помог сделать доклад по основам марксизма-ленинизма. Скоро Кузнецовы отметят 50-летний юбилей совместной жизни.

Может быть, сила этого человека в том, что он поставил точку в своей войне, для себя самого. Сумел построить после нее мирную жизнь—нашел любовь, вырастил детей и внуков, получил образование, сделал карьеру, служил в КГБ, УВД и 45 лет проработал на «Жиркомбинате»...

—Тогда даже слова «реабилитация» не было,—улыбается Александр Иванович.—Та война касалась каждого. Когда она закончилась, все просто набросились на работу, был всеобщий эмоциональный подъем.

Война не один год длилась, надоела до смерти. Появились свои, неписанные законы. Стоим, бывало, по многу дней в обороне, и разделяет нас с немцами только картофельное поле. Ночью они со своего края картошку копают, мы—со своего, и никто не стреляет...

Выработалось и шестое чувство безопасности: физически ощущал иногда, чего делать нельзя. Освободили Винницкую область, мне поручили встать на «зачищенной» уже, как сейчас говорят, станции Тростенец. Лето, тишина, с горочки весь Тростенец как на ладони. Еду я по шоссе на первой «Катюше», сзади еще три. За полкилометра до станции чувствую: все внутри поднимается, места себе не нахожу. «Давай влево!»—кричу водителю, только свернули в поле, как из Тростенца забили минометы—немцы там оказались. Уводило меня шестое чувство и из-под обстрелов в Берлине, и от воздушных атак бомбардировщиков...

А самое страшное на войне то, что начинаешь узнавать смерть. Построишь утром солдат—и видишь по лицу, кого ранит, а кто до вечера не доживет...

Под конец разговора, уже на пороге Александр Иванович сказал:

—Войны развязывают даже не генералы, а политики. За 77 лет я понял, что главное в жизни—согласие и мир.

Надежда АНДРЕЕВА