Ежедневный номер

Стихи на рынке

Еще лет десять назад то и дело звонили откуда-нибудь с Саратовщины, а то и вовсе с Амура: приезжайте, мол, выступите перед людьми, поэты у нас всегда желанные гости. Какие гости, отвечаешь, у вас же посевная, только мешать будем... Да нет, говорят, наоборот, поможете — быстрее дело пойдет...

И—ехали! Помню август на земле тамбов-ской. Дожди, колосья на голову свалились. Но—соорудили на току помост, остановили машины и часа два нас слушали, иногда трогательно подсказывая поэтам забытые строчки. Время было тяжелейшее, магазины пусты, за «деревянный» рубль ничего не купишь—но в нужности поэзии не сомневался никто...

Что же с нами произошло? Вдруг все разом разлюбили стихи? Но ведь в нашем народе всегда ценилось образное слово, душевная песня, афористичная строка. Что случилось-то?

Да, многое изменилось. Может, поэзия и не вписалась в рынок, в прагматический облик времени. Но рынок рынком, а душа душой. Как же человеческой душе без поэзии? Разве все продается и покупается? Не уверена, что в споре между талантливой строкой и хорошо прожаренной котлетой победит котлета. «Не хлебом единым»—это сказано не нами, но для нас. А храбрый современный поэт еще и развил идею: «Небом единым жив человек!»

Стихи есть словесное выражение лучшего, что есть в жизни и в нас. Как часто поэзия приходит на помощь в самые трудные минуты! Я всегда говорю, что я прежде всего читатель стихов, а потом уже их сочинитель. Как много мне открыли в жизни Пушкин и Лермонтов, Блок и Есенин, Цветаева и Ахматова, Пастернак и Заболоцкий! Как много дали ровесники, поэты моего поколения, первыми сказавшие правду о тоталитарной эпохе, эмоционально развенчавшие ее еще до всех перемен. В этой искренности и правде одна из причин поэтического бума шестидесятых годов.

Сколько сильных и светлых душ выпестовала поэзия! И отрадно сознавать, что тебе повезло быть причастным к этой счастливой работе.

Но Бог с ней, с политикой,—в ее коридорах можно обойтись и без стихов. Но поэзия—и это главное!—учит культуре чувств. Скольким молодым людям стихи помогли объясниться в любви, растопить лед непонимания, найти подход к тому, кто дорог, но недоступен! От Сирано де Бержерака до Евгения Евтушенко поэты отмыкали уста немым, подсказывали слова тем, кто сильно чувствует, но не умеет выразить себя.

Когда-то рождение ребенка так потрясло меня, что я написала:

А годы спустя пришло письмо от двух учителей—у них уже внуки растут, а вырезка из газеты с этими строчками до сих пор висит над столом...

Конечно, моим ровесникам повезло, и сейчас еще тянется за поэтами нашего поколения шлейф успеха поэзии шестидесятых годов. Нас знали даже в лицо. И до сих пор иногда узнают на улице, в магазине, в метро, а то и в бане. И до сих пор, хотя, конечно, гораздо реже, зовут почитать стихи. Вот недавно позвонили из Санкт-Петербурга и пригласили выступить в телепередаче «Вечера в Политехническом». Я была рада бесконечно—не столько за себя, сколько за поэзию. Значит, не так все безнадежно для рифмованных строчек в нашем нарождающемся рыночном раю!

Я встречаюсь со многими людьми, и по моим наблюдениям, народ не остыл к поэзии. Читающая публика стала тоньше, умнее, душевно богаче, люди многое пережили и многое поняли, сегодня с ними интереснее общаться, нежели это было прежде. Неискоренимую любовь к поэзии из людских душ никаким черпаком не вычерпаешь, никаким денежным интересом не перешибешь. И, какое б ни было, выражаясь строчками Пастернака, «тысячелетье на дворе», что бы ни происходило, поэзия остается поэзией, величайшей тайной, утешительницей, земной небожительницей, без которой не обойтись и которую ничем не заменить. А мы, пишущие,—ее слуги, или, простите за торжественность, хранители огня.

Говорят, время поэзии прошло. Не знаю... Время, может быть, и прошло—но вот возраст поэзии не пройдет никогда. Чтобы человек в семнадцать лет обрел счастливую любовь, он должен в двенадцать, в тринадцать, в пятнадцать вдоволь надышаться стихами. Этот витамин счастья заменить нечем.

Римма КАЗАКОВА