Ежедневный номер

Апельсины Даше не достались

Сентябрь для Даши Соколовой, четырнадцатилетней воспитанницы саратовской школы-интерната N 3, так и не наступил. Не дожила она и до своего пятнадцатилетия—день рождения у нее в ноябре. Даша погибла 25 августа, разбилась в автомобиле, которым управлял совершенно пьяный водитель, в машине также были двое не более трезвых мужчин и еще одна девочка 16 лет. Для нас, журналистов «СВ», на протяжении нескольких лет отслеживающих ситуацию в школе-интернате N 3, эта трагедия—печальный, но закономерный итог всего, что происходило в последние восемь лет в этом учреждении. Гром грянул, но креститься, похоже, никто не собирается.

—Даша была умной, но своенравной девочкой,—рассказывает директор интерната Галина Шумилина.—Последнее время она переживала личную драму: погиб, опять же в автомобильной катастрофе, ее знакомый парень. Даже в лагерь летом не поехала. Нечего, говорит, ей там делать.

Даша действительно осталась в Саратове. Весь интернат отдыхал в «Росинке» Ровенского района, а четырнадцатилетняя девочка практически одна жила в пустом здании. Помогала, конечно, в ремонте, но фактически была предоставлена сама себе. Привычное, впрочем, дело: девочка « с характером», как вспоминают сейчас в интернате, не вписывалась в режим. Ничего не стоило ей уехать куда-нибудь со взрослым мужчиной, сверстники Даше не нравились. В интернате об этих связях знали, но ничего, как говорит директор, поделать не могли. Проводили воспитательные беседы, но Даша оставалась верна себе и возлюбленным. Видно, даже четыре года, проведенные в стенах интерната, не смогли усмирить женское естество. Что, впрочем, парадоксально: в интернат девочка поступила в 1996 году, в десятилетнем возрасте, и, выходит, весь приобретенный опыт целиком на совести ее второго дома.

В тот день, 25 августа, в полшестого утра в комнате, где жила Даша, оказался мужчина лет 35. В интернате о его существовании в жизни Даши знали. Галина Шумилина утверждает, что он влез через окно, с собой захватил бутылку водки. Гостя обнаружила дежурная по интернату и попросила Дашу выпроводить его. Как будто четырнадцатилетняя девочка может справиться с подвыпившим мужчиной! Позже его попытался вывести сторож—это удалось. Правда, через некоторое время визитер вернулся гораздо более пьяным и привел с собой такого же подвыпившего друга вместе с 16-летней девушкой. Прошли прямо в комнату к Даше, где и продолжили распитие. В это время на работу уже пришла заместитель директора по режиму Л.Лавринова, которая была уверена, что Даша на завтраке: в комнате стояла тишина.

В конце концов интернатное начальство все же догадалось: что-то не то происходит во вверенном учреждении. Начали стучать в Дашину дверь. Оказалось, там много гостей и водки. Пьяную компанию привели к директору. Мужчины при этом бранились, угрожали расправой и даже толкали Галину Ивановну. Та жала на «тревожную» кнопку, пытаясь вызвать отряд вневедомственной охраны, но помощи не дождалась. Не знала директор, что кнопочка-то отключена, и уже давно. Почему-то в этой ситуации вызвать дежурного милиционера из опорного пункта, который находится в двух шагах от интерната, никто не догадался. Попозже, ближе к обеду, когда компания удалилась, в интернат зашел участковый. Долго расспрашивал Дашу, но она отказалась сказать, с кем провела утро. А после обеда ушла к своим друзьям, в интернате ее ухода даже не заметили, а Галина Шумилина увидела уже только умершую Дашу: изуродованный труп в сплющившемся от удара о «КамАЗ» автомобиле.

Сейчас в интернате рассуждают: вот если бы участковый пришел пораньше и застал пьяных гостей, то они бы его убоялись, и Даша, возможно, осталась бы жива... Или «тревожная» кнопка бы сработала... Тогда бы точно трагедии не случилось, а все происшествие так бы и осталось в разряде привычных и будничных, какие в интернате не редкость. В том самом опорном пункте милиции мне рассказали, что разбирать в этом учреждении драки «с градусом» среди воспитанников для милиционеров привычное дело.

Первого сентября, как всегда, была торжественная линейка. Детям выдали по апельсину, такой же достался бы и Даше: никто не сможет убедить меня в том, что 14-летняя девочка, пусть даже и познавшая «взрослую» любовь, не была способна радоваться чисто по-детски обычным детским радостям. Только, наверное, подходящих случаев было не так уж и много?

Детям нужно все красивое. Выросший в нищете и убогости ребенок полноценной личностью вряд ли сможет стать. Голые серые стены интернатских коридоров; облезлые спинки кроватей, дырявое постельное белье; обои, свисающие лохмотьями со стен в спальнях; заляпанные мелом и краской стекла окон, которые никто не удосужился помыть или хотя бы прикрыть шторами; дверные коробки, ощетинившиеся занозами. «Гостиная», состоящая из старенького телевизора и двух древних диванов; вечно текущие санузлы; двор, заросший бурьяном, и вывороченные звенья железного сетчатого забора, позволяющего всему Солнечному поселку прокладывать дороги через бурьян,—все это среда обитания двухсот сирот и детей, лишенных родительского попечения.

Государство забирает их от спившихся родителей, пытаясь спасти от нищеты, голода, болезней, беспризорности. В случае с интернатом N 3 попытка явно не удалась. Галина Шумилина сообщила, что в интернате уже семиклассникам можно гулять самостоятельно, доложив об уходе воспитателю. Даша в этом отношении была примерной девочкой: позже девяти вечера не возвращалась. Если, конечно, не уезжала куда-нибудь вслед за очередным мужчиной. Да и куда можно пойти подростку в Солнечном? Разве что в подвале каком-нибудь посидеть с такими же бедолагами. Или напиться, а то и «уколоться».

Самое страшное, что жизнь после Дашиной гибели и в интернате, и в отделе образования Ленинской администрации, на балансе которой числится школа-интернат N 3, идет своим чередом. Так, будто бы ничего не случилось. Или случилось, но такое простое, что не стоит и внимания слишком обращать. В интернате доделывается ремонт—надо ведь починить в конце концов санузлы! В РОО переживают главную сентябрьскую боль—комплектацию школ. Горем никто не убит. Даже в районной прокуратуре мне пришлось долго объяснять, кто такая Даша Соколова и почему она умерла. Трагедия расценена как несчастный случай, дорожно-транспортное происшествие, водитель погиб и никто не виноват. Галина Шумилина написала объяснительную и получила строгий выговор. А когда я начинаю спрашивать у начальников разных рангов, кто может дать гарантию, что такого же случая не будет завтра, или послезавтра, через неделю, месяц,—мне ничего не отвечают. И даже удивляются, чего это беспокоюсь: «Все нормально, в интернате дела наконец-то налаживаются, а происшедшее—не более чем несчастный случай».

О том, что в общем-то вся вертикаль—от дежурного воспитателя до заведующего РОО—головой отвечает за жизнь и здоровье каждого подведомственного им «государственного» ребенка,—здесь попросту не вспоминают. Для нормального человека согласиться с тем, что смерть Даши просто «несчастный случай»—значит признать, что пьяный мужчина ранним утром в комнате четырнадцатилетней воспитанницы—в порядке вещей. И хождение нетрезвой компании по интернату—тоже норма. А также вполне допустимо все то, о чем не устают твердить руководству района и города областные прокуратура и министерство образования, проводя многочисленные проверки.

—Не надо сейчас готовить этот материал,—убеждали меня заместитель главы администрации Ленинского района Нина Пырекова и заведующий РОО Владимир Ковтунов.—Интернат этой осенью отмечает свое 40-летие, не надо портить праздник. Снова пойдут проверки, мы от них очень устали.

Как будто гибель Даши—совсем не повод для того, чтобы вместо юбилейных торжеств подумать о судьбах других детей. И разве проверки проводятся для того, чтобы от них уставать? Устают от исправления выявленных недостатков, а если оставлять все как есть, то что же на самом деле утомляет?

Прокуратура области, например, не раз и не два проверив работу интерната, отмечает участившиеся случаи побегов воспитанников, их пьянство, неоднократные попытки самоубийств среди детей, неудовлетворительные бытовые условия. Министерства образования и здравоохранения—низкое качество медицинской помощи учащимся, непорядок в документах, сомнительные арендные сделки. Министерство образования к тому же не первый год требует от Ленинской администрации отселить из здания интерната школу N 68, которую открыли здесь в 1992 году. Говорим об этом и мы в своих публикациях. Ответ один: попозже.

В этой школе осталось всего 350 детей, соседство не нужно ни им, ни интернату. Школьников вполне можно было бы разместить в соседних школах—Солнечный от их недостатка не страдает,—но почему-то новый учебный год встречают снова вместе, деля коридоры, кабинеты, мастерские.

Интернат безоговорочно признается на всех уровнях самым проблемным в области, министерство образования требует перевода его на городской бюджет—район свое учреждение явно не «тянет»,—но, видно, сироты не нужены и городу. С 1 июля их финансирует федеральное казначейство. Стало полегче в денежном вопросе, но как быть со всем остальным? С гибелью Даши, например. Или с тем, что прежде чем попасть в кабинет директора, я долго ходила по этажам, и никто не поинтересовался, что здесь делает чужой человек. Словно не в России живем, не знаем о разгуле терроризма.

Мать Даши так и не нашлась, она даже не знает, что дочери уже нет в живых. Дашу хоронили на средства интерната, а если точнее—в долг. Похоронному бюро еще не заплатили за услуги. Помянули в интернатской столовой в день похорон, и на девятый день, будут и сороковины. Детям дали кутью на ужин, сказали, что Даши больше нет. А сейчас интернат готовится к юбилею.

P. S. Как нам сообщили в министерстве образования области, интернат N 3 г. Саратова постоянно контролируется специалистами. Неоднократные проверки показывают, что ситуация сложная. По требованию министерства был составлен план соответствующих мероприятий, подписанный председателем городского комитета по образованию и главой администрации Ленинского района. Однако большая часть намеченного не выполняется. Гибель девочки подтолкнула решение проблем интерната: с 1 января 2001 г. учебное заведение должно быть передано в ведение городского комитета по образованию, следом будет решен вопрос по помещению. В любом случае контроль за развитием событий министерство образования оставляет за собой 

Елена СТОЛЯРОВА