Ежедневный номер

Это всего лишь пожелание. Просто очень хочется, чтобы 87-летняя художница, член Союза художников Нина Евгеньевна Пославская смогла все-таки распаковать свои вещи и, наконец-то, зажить спокойно в своей квартире, не ожидая ежедневно, даже ежечасно, прихода судебного пристава, который, согласно судебному решению, выставил бы ее и ее вещи на улицу. А такая угроза все еще реальна...

О несчастье, которое она себе уготовила, было рассказано в статье «А в Мурмино нелетная погода» («СВ» N 11 от 19 января 1999 года).

Еще вчера

...Нина Евгеньевна, инвалид 3 группы, художница преклонных годов захотела переехать из города (она живет в центре Саратова) в сельскую местность.

В одной из газет она прочла объявление, в котором предлагалась в обмен квартира в поселке текстильщиков Рязанской области—Мурмино.

Нина Евгеньевна явно заблуждалась относительно своих физических возможностей. Не отдавала отчета в том, что возраст у нее не тот, чтобы так редко менять место жительства, терять друзей, ломать привычный уклад.

Пославская согласилась на мену квартир при условии, что ее перевезут в Мурмино. Причем она сама физически никаких усилий по упаковыванию вещей, переноске мебели, хождений по вопросам регистрации договора, прописки в Мурмино и так далее не совершает.

«О, опрометчивая старость!»

Кстати, выписалась она из саратовской квартиры по просьбе мурминцев сразу же, когда еще вещи не были упакованы. И в связи с этим Пославская потеряла право на проживание в квартире. И вот когда она стала никем, отношение партнеров по сделке к ней изменилось, от нее стали требовать только одного—съехать с квартиры. А она окончательно поняла, что совершила ошибку, что переезд в любом варианте ей не под силу, что до Мурмино она просто не доедет живой.

Спустя два месяца после оформления мены Нина Евгеньевна обратилась в Волжский райсуд с иском о признании сделки недействительной. И в декабре того же 1998 года суд ей в этом отказал. Судом не были учтены ни ухудшение ее здоровья, ни иные обстоятельства. Кстати, первый нотариус, к которому Пославскую привела Ирина Ивановна—владелица мурминской квартиры для оформления мены, отказался оформлять сделку в виду того, что некоторые документы были просрочены. Правда, тут же нашелся другой нотариус, который согласился. Тем не менее суд мог бы заинтересоваться просроченными документами. Да и разве не возникает сомнение в душевном состоянии, в котором находилась истица, когда решилась на столь невыгодную сделку?

Надо заметить, что значительно велика разница стоимости квартир, даже в оценках БТИ. Квартира Пославской в ту пору была оценена в 27 тысяч рублей, а мурминская—22 тысячи. А что говорить про рыночную стоимость? Ведь разве квартира на Соборной, в центре Саратова, может приравниваться к квартире, находящейся в дальнем поселке?

Согласно договору, мена была произведена без погашения разницы стоимости квартир. Выходит, Пославская подписала пусть не кабальную, но явно невыгодную сделку. Да и разве можно было смириться с тем, чтобы эту женщину по сути насильно заставили покинуть Саратов? Управление соцзащиты Волжского района оказало всяческую поддержку художнице. Поскольку Пославская по наивности своей выполнила просьбу Ирины Ивановны и выписалась из своей квартиры, она лишилась места получения пенсии. Управление соцзащиты прописало ее в свое общежитие.

Но для Пославской, конечно, было важно, чтобы мену признали недействительной. Вопрос этот был вопросом жизни. В буквальном смысле. Но решить его, конечно, общественность не могла. Только судебная власть.

защитим «всем миром»?

Уже после первой публикации «СВ» состоялся еще один суд, в другом составе. Был рассмотрен иск Ирины Ивановны к Пославской о понуждении последней к выселению. И суд удовлетворил требование хозяйки мурминской квартиры. Что удивительно: адвокат художницы Лариса Быкова успела к этому суду получить на свои запросы два ответа из мурминской администрации. В первом ответе говорилось, что Ирина Ивановна все еще не выписана из мурминской квартиры и проживает одна. То есть она по-прежнему являлась хозяйкой квартиры, хотя успела зарегистрировать на себя и саратовскую квартиру, выписав из нее Пославскую.

А в другом ответе специалист администрации Мурминского поселкового округа сообщил, что в той квартире нет горячей воды, а газ привозной. Причем доставляют его с перебоями. Казалось бы, эти открывшиеся обстоятельства давали повод для иного решения. Но суд посчитал, что надо выселять. Подумаешь, нет горячей воды...

Полтора года несчастную женщину выселяют. Она живет среди узлов, в страхе, что ее вот-вот выбросят на улицу. Тут еще и болезнь адвоката внесла свои коррективы в процесс. Продолжил защиту интересов Нины Евгеньевны адвокат той же Волжской юридической консультации Валерий Полищук. Ему слово:

—Отправили жалобу в Верховный суд, а там секретарь спутала Саратов с Саранском и неверно указала индекс. Четыре месяца бумаги бродили. Сколько пришлось Нине Евгеньевне помучиться в неведении! Наконец, из Верховного суда порекомендовали пересмотреть решения суда первой инстанции. Что ж, пересмотрели. Первое решение о признании сделки действительной отменили, а второе—о выселении Пославской—оставили без изменений. Как такое может быть? Ведь второе решение вытекает из первого... В общем, решено было обратиться к судье, принявшей второе решение, и она своим определением его отменила по вновь открывшимся обстоятельствам. Но мы все ждали, когда же состоится новое рассмотрение иска Пославской о признании мены недействительной.

...И суд состоялся в начале июля под председательством судьи Евгении Беляевой. Судом было установлено, что ухудшение состояния здоровья Пославской препятствует при ее преклонном возрасте переезду на новое место жительства. Это обстоятельство суд посчитал основанием для того, чтобы удовлетворить иск Пославской, то есть расторгнуть договор мены, вернуть стороны в первоначальное положение.

А если говорить проще, по-человечески: принято решение, чтобы отстали, наконец-то, от 87-летней женщины со всякими претензиями. Ну совершила она непродуманный шаг, так что же теперь ее за это надо жизни лишать?

Очень хочется, чтобы последнее решение вступило в силу. И можно было бы сказать измученной тяжбами Пославской: «Живописец, распакуйте ваши кисти...» Действительно, ну сколько можно терзать, в общем-то, законопослушную женщину, вина которой в том только и состоит, что ей захотелось подышать рязанским воздухом, не осознавая, что для нее в Мурмино нелетная погода. Да и не только в Мурмино. В конце концов, Нина Евгеньевна это осознала вскоре после сделки. Что значительно смягчает ее вину... перед правосудием, которому она задала нелегкую задачку.

Станислав ШАЛУНКИН