Им сверху видно все...

Первыми среди регионов приняли мы «Закон о земле», и вот теперь, чтобы он работал лучше, эффективнее, по распоряжению губернатора Д.Аяцкова в Саратове создается институт мониторинга земли. Вернее, филиал аналогичных московских структур—Российского института мониторинга земель и экосистем, возглавляемого летчиком-космонавтом Павлом Поповичем, и института Госземкадастрсъемка, которым руководит наш земляк, уроженец Ровенского района Александр Мельников. А курировать его работу будет областное министерство земельной политики.

Вспоминается летняя командировка в Питерский район. Жатва в разгаре, по всей области на полях кипит работа, а здесь, в Заволжье, словно в другом мире—тишина и покой: на фоне безмерных пустырей заброшенной земли, густо заросшей осотом, редкими небольшими островками желтеют пшеничные и ржаные поля. Лица сидящих в вертолете министра сельского хозяйства и продовольствия области Петра Леонова и сопровождающих его специалистов мрачнеют все больше: не такую картину они ожидали увидеть. Чуть позже глава местной администрации Виктор Дерябин подтвердит: действительно, из-за нехватки солярки и крайней изношенности сельхозтехники в районе прошлой осенью и нынешней весной не было вспахано до половины пригодных для обработки площадей.

Нечто подобное приходилось наблюдать в Турковском районе, когда-то по-праву считавшемся лидером губернии по посевным площадям и урожайности.

Николаю Владимирову, министру земельной политики, нет нужды разъезжать по районам или облетывать их по воздуху. Он и без того самый осведомленный человек в области, что касается земли. На космических снимках, которые он получает из Москвы из вышеназванных институтов, все как на ладони. Хотите взглянуть на область в целом—пожалуйста. Интересуетесь каким-то конкретным районом или хозяйством—и такие снимки найдутся в фирменном портфельчике Владимирова. А если не окажется под рукой сейчас, заказать не проблема. Причем, в зависимости от способа фотосъемки,—в инфракрасном или каком другом свете. По этим снимкам специалисты безошибочно могут определить, какие культуры и на каких площадях растут на территории данного района или хозяйства, и даже спрогнозировать их урожайность. Руководители сельхозпредприятий, когда слушают министра и смотрят демонстрируемые им «цветные картинки», прямо меняются в лице. Это что же, выходит, теперь тотальный контроль из космоса установлен? Ни урожайность не занизить в своих интересах, ни лишнее засеянное поле не утаить от проверяющих? Выходит, так, все огрехи в работе с землей на космических снимках—как на ладони. Сам видел разбросанную по полю одного из хозяйств солому, неработающий «Фрегат». А чему тут удивляться, если разрешающая способность таких снимков—до четырех метров, а при желании их можно увеличить до одного.

Но космическая фотосъемка—не самоцель, она лишь необходимый инструмент для компьютерной дешифровки этих снимков и их последующего углубленного изучения специалистами на предмет состояния и структуры почвы и всего того, что на ней растет. Это пока в будущем. Но уже и сейчас от применения космической методики есть эффект. Психологический. Руководители хозяйств, узнавшие непосредственно от Владимирова или прослышавшие о его ноу-хау, стараются теперь поаккуратнее с землей. Чем черт не шутит, а вдруг и впрямь «заснимут» из космоса что-нибудь этакое, объясняйся потом...

Есть и другой эффект, более осязаемый, что ли. Речь—о перераспределении земли. Владимиров показывал мне снимки области, сделанные в этом году в разные периоды. Апрельско-майские пестрят от обилия красных пятен—это невспаханные и незасеянные земли. В июне-июле их значительно поубавилось, но все равно они еще есть—в том же Турковском, Питерском районах. Так вот, обладая такой подробной информацией, можно заняться детальным анализом: а почему эти земли пустуют, в силу каких объективных или субъективных причин?

Такой анализ был проведен, и в итоге 300 тысяч гектаров пашни перешли в этом году от одних собственников к другим. Еще около 200 тысяч гектаров—на очереди. Можно задать закономерный вопрос: а как это можно перераспределить землю, если сегодня она—товар, принадлежит пайщикам различных ООО, ЗАО, АОЗТ, СХПК, СХА и т.д.? А их, пайщиков, в области 325 тысяч и владеют они пятью миллионами гектаров пашни. И им, как говорится, флаг в руки. Не захотят они иметь над собой председателя-неумеху, от которого в счет уплаты за аренду земли к концу года в лучшем случае получишь стог полусгнившей соломы,—выгонят с должности и найдут другого—более порядочного и умелого. А может, еще и богатого—тогда вообще полный ажур. И неважно, что этот хозяин—инвестор не из местных. Главное, чтобы заботился о людях как о своих родных и землю-кормилицу не обижал.

Подобные примеры приходилось наблюдать недавно в Балашовском районе, где девять отстающих хозяйств «поделили» между собой три «крутых» московских фирмы. И случилось буквально чудо, сам бы не увидел, не поверил бы. СХА «Победа», доведенная прежними руководителями до ручки и прозванная злыми языками «Бедой», преображается на глазах. Москвичи с нуля закупили самую современную мощную технику (совхозная давно уже вся развалилась и встала «на прикол».—Авт.), загнали ее на поля, много лет не знавшие обработки, и собираются выращивать сахарную свеклу, благо Пинеровский сахароперерабатывающий завод недалеко. Между прочим, прибыльное это дело, учитывая, что сахар всегда в цене, а этой осенью он должен еще больше подорожать.

И кому от этого плохо? Если дело пошло хорошо, производство рентабельное, то инвестор заинтересован и дальше расширять его. А значит, и пайщики не останутся внакладе, что и довелось наблюдать все в той же «Победе». Механизаторы довольны: техника новая, комфортная, такую они уже давно не видели, зарплата, о которой, было, уже забыли, по сельским меркам приличная, а главное—выплачивается вовремя.

А если инвестор пришелся не ко двору, не устраивает ни местные власти, ни крестьян, с ним можно расторгнуть договор и поискать другого. Селяне от этого ничего не теряют: земля все равно остается в их собственности и только сдается во временную аренду новому хозяину. Но лучше, конечно, упорядочить этот процесс, сдавать землю на конкурсной основе, чтобы был выбор и можно было бы подробнее ознакомиться с программой соискателя на саратовскую землицу: что именно, в какой срок и на какие средства он намерен сделать на ней и что это даст не только ему самому, но и хозяйству, его работникам, району, области наконец. И скоро, как заверил Николай Владимиров, такие конкурсные бизнес-проекты войдут у нас в практику.

P.S. Честно говоря, еще совсем недавно я скептически относился и к космическим снимкам, считая их дорого-
стоящей забавой, не более того, и к понятию «мониторинг земли» (дань моде), и тем более к созданию нового министерства с таким удивительным сочетанием в названии—«земельная политика». Теперь же обо всем этом иного мнения. А если еще вскоре последуют и весомые результаты, тогда окончательно станет ясно—верной дорогой идем, товарищи.