Когда он служил в армии, у него была книжечка, в которую заносил статистику солдатской службы. Просто число и рядом—случившееся событие: дежурство, письмо из дома... Этот свод записей, понятный ему одному, до сих пор хранит.

Когда отвел младшую сестренку заниматься фехтованием, книжечку сделал и для нее. И после каждой тренировки усаживал начинающую спортсменку записывать самое важное. Когда сестра подросла и стала пренебрегать поручением брата, он вел дневник ее спортивных достижений сам.

Бухгалтер. В буквальном переводе с немецкого—держатель книг.

После окончания факультета «Бухучет в промышленности» саратовского экономического института бухгалтерия не стала его специализацией. Обрабатывал, собирал, систематизировал информацию в роли финансиста.

Жизнь в мире цифр вполне устраивала его. Изучение их комбинаций отвлекало от суеты на поле политических интриг, бурливших рядом—волею судьбы Александр Ларионов всегда работал в разные годы по-разному называемом областном органе власти. Кроме цифр его защитным механизмом был собственный постулат Ларионова-автолюбителя. Он убежден, что человек живет так, как привык водить машину: можно лихо с ветерком мчаться, не обращая внимания на разделительную линию, можно, соблюдая правила, уверенно катить по любой выбранной полосе, можно беспардонно обгонять любого в приглянувшихся тебе рядах, можно по-ученически держаться ближе к обочине. Если Ларионов проповедует принцип «Держись правой стороны», понятно, как он ездил на своем «Запорожце».

11 августа 1998 года жизнь предложила вписаться в неожиданный поворот. Малознакомого широкой публике Александра Степановича назначили исполнять обязанности министра финансов в областном правительстве. И испортили человеку день рождения. Потому что подарок в форме портфеля и ответственности совсем его не обрадовал. Теперь вот отмеряет хронометр. В пятницу состоялись 50 лет жизни на земле и два года «в кресле».

Больше всего на свете он в первое время боялся выходить на трибуну. И дело было даже не в неумении гладко и запросто нести почтенным собраниям умные слова. Он «плавал» во многих темах и все время ждал каверзных вопросов, на которые не сможет найти ответа. Потому первый год, выходя из залов заседаний, где выступал, всегда спрашивал оценки у слушавших, мнению которых доверял. Хвалили его не всегда. Но он упрямо учился.

Сейчас, когда Ларионов подходит к микрофону, в зале воцаряется тишина. Тихим голосом всегда произносятся главные разъяснения. Я не раз была свидетелем дебатов в думе. Шум, гам, перетягивание одеяла на себя. Тешатся профессиональные и личные амбиции и уже кажется, что обсуждаемый проект бюджета или постановления, содержащего финансовую составляющую, сейчас завернут. Потом кто-нибудь оглянется на Ларионова в первом ряду гостевых мест и попросит: «Степаныч, скажи». Скажет. И исход голосования предрешен.

Ничего магического между тем в словах-то самих нет. И ответ зачастую не разъясняет вопрос, а прячет еще глубже. И такой вместе с тем эффект. Не мучайтесь в поисках разгадки. Просто есть у нынешнего министра финансов крепкий кредит доверия.

Начал он с системы предварительного контроля. Результативность отработанных текущего и последующего давно, видно, не давала покоя. Убедил губернатора, что для эффективности исполнения бюджета нужна прозрачность движения денежных средств. Дали ему денег на покупку компьютеров и программ, и через год система начала выдавать результат: платежки одна за другой возвращались к распорядителям кредитов в отраслевые министерства, а десятки и сотни тысяч рублей оставались в казне.

—Я бухгалтер,—говорил он при этом.
—Я не решаю, проводить мероприятие или не проводить, красить стены или не красить. Я смотрю, сколько на это просят, и анализирую, сколько это может стоить.

Коридор в министерстве финансов уже год как пуст. Никаких просителей. Знают, что все равно ничего не подпишет. В кабинете с белоснежными стенами и потолком (достался после ремонта от прежнего хозяина) бурно растет дерево курильщика. Дым всегда зажженной сигареты мешается с запахом хорошего чая в маленьких фарфоровых чашечках. На столе фотография губернатора и две изящных японских статуэтки. В руках у министра четки. Мы разговариваем о том, что не удалось сделать за прошедшие со дня прихода на министерскую должность два года.

И выясняется, что цифирьки, проясненные Ларионовым на компьютерных экранах и сбитые его командой в графы и строки, перестали министра устраивать. Не дает покоя уверенность в том, что могли они быть значительно выше. Если глубже вникнуть в базу, от которой пляшет доходная часть. Были подвижки в начале года этим заняться и даже уже поручил своему первому заму сосредоточиться на проблеме, потом подумал, что и без того много новых дел начали и еще рано отчитываться, что справились. А характер такой: взялся—доведи дело до конца без ссылок на усталость и трудности. Короче, напомнил самому себе: «Ты—бухгалтер».

Я спросила: «Может, пора выруливать в левый ряд?» Он ответил, что недавно сам не заметил, как это произошло. Товарищ, который сидел здесь же, в машине, констатировал. Ларионову стало не по себе.

Два года назад после первого интервью мы с ним прощались на заговорческо-спорной ноте. Ну никак не вязался у меня в голове Александр Степанович с образом чиновника высокого ранга. И поставлен он был тогда, казалось, между молотом и наковальней: или человеческими чертами характера поступаться, или в стремлении сохранить их «в кресле» не усидеть. Он тогда сказал: «Мне уже поздно меняться». На тот случай, если не уследит крена в «плохую» сторону, договорились о том, что можно честно напомнить разговор. Пока 1:0 в пользу Ларионова. Он держится. И на должности, и на сформированных жизненных установках.

Ему хочется идти домой. Его ждут жена и 10-летний сын, который в отличие от отца все пока разбрасывает.

Ему хочется идти на работу. В «тихом» министерстве финансов сотрудники подумают, что что-то произошло, если поданная в ночь бумага утром останется без подписи, и обижаются, когда черновик после просмотра оказывается без пометок, сделанных рукой Ларионова на желтых листочках, у которых даже название есть—«листопад».