Ежедневный номер

Город на песке

Государственная дума в бюджете 2001 г. не выделила ни копейки на инженерную защиту Саратова от подтопления и берегоукрепление Волги. Многочисленные статьи в саратовской прессе о плывущих фундаментах и трескающихся зданиях, об оползнях и затопленных подвалах остаются пока гласом вопиющего в пустыне. Между тем землетрясение 6 декабря ощутимо продемонстрировало, что “столице Поволжья” грозит ещё одна беда, горше прежних.

Беда первая: вода

В прошлом году летом в нашей квартире на восьмом этаже в Волжском районе нудно запели комары. До этого их не было, и я с некоторым недоверием слушал рассказы о комариных атаках в Заводском районе и на 6-м квартале. А двадцать лет назад о комарах в городе вообще мало кто слышал. Но комары, вылетающие из затопленных подвалов, – лишь симптом неблагополучия с подпочвенными водами в Саратове. Город, расположенный на правом (высоком) берегу Волги, давно и капитально “плывет”. Более 50% застроенной территории Саратова (около 5 тысяч гектаров) подтоплено грунтовыми водами. Поскольку геоморфологически исторический центр города привязан к одной из надпойменных террас Волги, “подстилку” под Саратовом составляют пористые глины, при замачивании быстро теряющие прочность. Это ведет к просадкам фундаментов, трещинам и (в перспективе) к обрушению домов. Рухнувшая несколько лет назад стена старого корпуса юридического института на ул. Максима Горького и опасно накренившаяся колокольня Троицкого собора – лишь самые заметные подтверждения процесса неуклонного разрушения города. Проходя по улицам старого Саратова, поднимите голову и обратите внимание на состояние фасадов – почти все они рассечены трещинами. Здание сельскохозяйственной академии, художественная школа (недавно выселенная), безобразный полуметровый вывал кирпичей по фасаду в здании магазина “Свет” на ул. Горького, дома на ул. Шевченко, школа № 4, пассаж, наконец, здание саратовской мэрии… И это – лишь ничтожная часть списка требующих капитального ремонта (а то и спасения) строений. Когда одному из моих знакомых подыскивали квартиру в центре, не могли найти ни одного дома старой постройки (в том числе престижные “сталинки”), который бы не треснул. Из статьи в статью в прессе кочуют рассказы безымянных “местных брокеров” о заметном уменьшении покупок крупногабаритных квартир в центральных районах, поскольку покупателям фактически приходится платить дважды: сначала за квадратные метры, а потом – за капитальный ремонт. Но и на построенных при советской власти окраинах дела обстоят ничуть не лучше. Затоплены подвалы на 2-й и 3-й Дачной, отродясь не слышавших о подтоплении. “Тонет” Шарковка в Заводском районе. Существенно подтоплен 4-й жилучасток, Ново-Астраханское шоссе, застройка вдоль дороги Дружбы, 1-й жилучасток, Елшанка. По данным управления инженерной защиты Саратова, разрушающаяся ветхая застройка составляет в городе около 40%, в том числе предаварийная – 10-15%, не вполне удовлетворительная – 45-50%, а хорошей застройкой можно признать лишь 10-15% саратовских домов.

“Водная” проблема Саратова имеет давние корни. Уходит она ещё во вторую половину XIX—начало XX вв., когда “на болоте” был застроен район Крытого рынка. Но при царе к воде относились серьезно, не забывали вкладывать деньги в строительство дренажных систем и водоотводов. Кстати, некоторые царские водоотводы – заброшенные и забытые – исправно работают до сих пор, и в управлении инженерной защиты любят рассказывать журналистам о забавном случае на углу ул. Чапаева и Большой Казачьей, где у коммерсантов таким водоотводом затопило новоустроенный склад с товаром. “Пойменный” характер саратовских грунтов учитывался и в составленном при Николае II генеральном плане застройки Саратова, на котором предусматривалось сохранить все саратовские овраги – естественные водосборники. Именно овраги (Глебучев, Токмаковский и другие) определили странное направление наших улиц, идущих под углом к Волге: Московская, Немецкая и другие магистрали расположены параллельно оврагам с тем, чтобы отходящие от них улицы застройки упирались в овраги перпендикулярно и “отводили” в них излишнюю воду. Строили дренажные системы и при Сталине, когда в Саратове проложили 42 км общегородских водоотводов, осушив район от вокзала до ул. Чапаева. Но при суетливом и недалеком Хрущеве про геологию и подземное хозяйство как бы забыли – не до него стало, ведь через двадцать лет собирались коммунизм построить. И с середины 1950-х годов инженерная защита Саратова была брошена на произвол судьбы. А тем временем заполнилось Волгоградское водохранилище, и уровень подпочвенных вод сделал резкий скачок вверх.

Если в конце XIX в. грунтовые воды вскрывали в 15-20 метрах от поверхности, то сегодня – в 5-6 метрах, а в центре города – в 1,5 – 2 метрах. Пойменные же глины Саратова, напитавшись водой, становятся похожи на масло, и фундаменты, отлично державшие здания сто и даже пятьдесят лет назад, сегодня безнадежно “плывут”. Отсюда оползни – бич Волжского района, с которыми давно и безуспешно борется депутат В. Южаков, лоббирующий в разных думах – от областной до Государственной – противооползневые программы. Усугубило проблему и начавшееся в 60-е годы массовое строительство домов на сваях. Частокол из свай не только препятствует естественной фильтрации грунтовых вод, но и открывает им путь наверх, к соседним домам, беззащитным перед ними. Итог на сегодняшний день печален: из требующихся 575 км ливневой канализации Саратов имеет только 120 км, а ведь нужно ещё и 130 км дренажа (существующая дренажная система на 2/3 не работает), нужны дамбы, смотровые колодцы…

Беда вторая: “новые русские”

Карта инженерно-геологических условий Саратовской области была засекречена при Сталине и остается таковой до сих пор. Строжайше засекречены были и результаты исследований, проводившихся в Саратове в начале 1950-х годов лучшими геофизиками страны именно по подпочвенным водам и состоянию земных пластов. Детальной же инженерно-геологической карты города вообще нет. Тем не менее – строят, положившись на русский “авось”. В последние же годы к советской секретности, ослепившей наших строителей и архитекторов в 60-е и 70-е годы, прибавилась новая беда – алчное стремление новых русских скоробогачей сделать новые миллионы на жилищном строительстве. Распад советской системы вверг в хаотическое состояние руководство строительством в городах. Когда я спросил министра строительства Саратовской области Ивана Васейко, кто отвечает за градостроительную политику в Саратове, он только развел руками. Его министерство ведет долгую и упорную борьбу за создание единого координирующего центра строительства, пока же в городе строят, надзирают за архитектурой, защищают от инженерных бед и спасают в случае их последствий совершенно разные, никак не связанные между собой структуры. На практике это приводит к массовому строительству жилых домов там, где “положил глаз” коммерческий застройщик. А кладет он его, естественно, на престижный исторический центр Саратова. В результате в саратовских двориках вбиваются сваи и возводятся многоэтажные дома, от чего окружающие их строения трескаются до основания, а то и просто рушатся. Попутно сносится “малоценная застройка”, в том числе исторические памятники и такие уникальные сооружения, которые гарантированно простояли бы много больше сменивших их “небоскребов” (и на Западе оцениваются много дороже). Пример – снесенная усадьба купца Ялымова на углу Вольской и Малой Казачьей, выстроенная из сибирской лиственницы, которая вообще не гниет (на сваях из лиственницы стоит вся Венеция), и обожженного красного кирпича.

Историческим памятникам вообще не везет – они занимают лучшие (т.е. самые престижные и окруженные коммуникациями и инфраструктурой) городские места. Поэтому их безжалостно сносят, чтобы расчистить площадку под очередной “доходный дом”. “Новых русских” не интересует ничего – ни историческая ценность, ни культурное наследие, ни угроза соседним зданиям, ни даже печальная судьба многих новостроек в недалеком будущем. Только нажива. Мало того, что строительство – это золотое дно, так как в сметах можно “спрятать” любые затраты и уйти от налогов. Проблема в том, что в Саратове от постройки здания до жильца, который будет в нем жить, крутится целая серия посредников, озабоченных лишь получением дохода. Исторически – классическая ситуация, так было в царской России в период массового возведения “доходных домов” в конце XIX – начале XX вв. И ещё раньше – в Древнем Риме, где Красс нажил миллионы на таких домах и даже стал консулом и триумвиром.

Однако мы явно ближе к Древнему Риму, чем к царской России. В Российской империи бюрократия была жестко отделена от капиталистов и строго контролировала качество сооружений. Поэтому петербургские “доходные дома” стоят до сих пор. Красс же сам стал властью, в результате его дома рушились вместе с жителями. Наблюдая за тем, как яростно чиновники городской администрации лоббируют ликвидацию мешающего новострою списка исторических памятников Саратова, как “с легкостью необыкновенной” подписываются проекты явно опасные, а то и вообще стройка начинается без всякого согласования, невольно спрашиваешь: так ли бескорыстны чиновники Саратовской мэрии?

Ведь именно на мэрию ссылался возжелавший построить себе особняк на месте музея-усадьбы Н.Г.Чернышевского колоритный персонаж. Бывший уголовник и алкоголик, допившийся однажды до того, что его сочли мертвым и отвезли в морг, ныне он – бизнесмен, оказывающий благотворительную помощь журналистам (и при этом заявляющий, что интеллигентов и ученых нужно загнать в лагеря, как при Сталине). В разговоре с проживающим в усадьбе правнуком Н.Г.Чернышевского – П.В.Чернышевским он утверждал, что в мэрии у него “все куплены” и любое разрешение на строительство он получит. Именно из мэрии к П.В.Чернышевскому с “неофициальным предложением” построить в усадьбе малоквартирный дом приходила некая госпожа Л.Пчелинцева. На городские власти “кивают” и другие нувориши, в последние три года толпами осаждающие музей с проектами отгрохать на его территории свои особняки. Заметьте: на правительство области и губернатора не ссылаются, а только на городскую администрацию (более того, мне известен факт, когда некий чиновник областного уровня – не буду называть его фамилию – хотел “купить домик Чернышевского”, но “Дмитрий Федорович не разрешил”).

С “новыми русскими”, делающими деньги, все понятно – господа с растопыренными пальцами другими быть не могут. С чиновниками средней руки, получающими грошовую зарплату и распоряжающимися миллионами, – тоже. Но высшие должностные лица, призванные отвечать перед избирателями и думать о будущем? Возможно, дело в засилье в нашем городе “чужаков” - переселенцев, не знающих Саратов и равнодушных к нему? Главный архитектор Саратова А. Синий, автор градостроительной “политики” сноса “малоценной внутриквартальной застройки”, родился в Гродно, учился в Ташкенте… А ведь про негативную роль эмигрантов, безжалостных к природе и культуре неродного им края, писал великий немецкий историк Макс Вебер, да и Лермонтов сказал неплохо:

“Пришлец, он дерзко презирал Чужой страны язык и нравы…”

Вполне возможно, что пройдет время, и внуки современных “розуваевых и колупаевых”, получив образование в Сорбонне и Оксфорде, станут меценатами – как их предшественники в начале ХХ века. И будут горько сожалеть об алчном бескультурье предков, разрушивших старинный город на Волге. Но многим придется пожалеть о последствиях “всесилия денежного мешка” в градостроительной политике гораздо раньше. Говоря словами специалистов-геологов: “Повышение техногенной нагрузки на грунт вследствие высотного строительства в центре города привело к новому явлению – разрывам на уровне фундамента, в том числе у недавно построенных зданий”. А по-простому это – когда в ещё недостроенном “элитном” доме-башне в моем дворе уже пришлось взять первые четыре этажа в стальные скобки. Вот кому-то “повезло” — ведь все квартиры в этом доме давно куплены.

Беда третья: землетрясения

В общем, в Саратове и так проблем хватает, но 6 декабря почва в прямом смысле слова стала уходить у нас из-под ног: жители высоких этажей ощутили подземные толчки, звенела посуда в шкафах, раскачивались люстры. Саратовцам, привыкшим считать, что никаких землетрясений в Саратове быть не может, это стало неприятным сюрпризом. Но специалисты знали о сейсмической угрозе давно. Об опасности землетрясений публично предупреждал сограждан покойный директор НИИ геологии и геофизики В.Иванкин, поднятый на смех и снятый при Муренине с работы. Писал доктор геологических наук, заведующий кафедрой геоэкологии СГУ, профессор, член-корреспондент РАН Глеб Худяков. В экологической газете “Набат” писал статьи Павел Кухта, сейчас пишет Юрий Чернышов. В докладной записке № 01/07 – 307 от 10.03.1992 г. завкафедрой геофизики СГУ Ю.П.Конценебин и директор НИИ ГГ В.В.Тикшаев предупреждали тогдашнего главу администрации Юрия Белых и председателя облсовета Николая Макаревича об угрозе землетрясений, подобных тем, которые уже были в Саратове в 1804, 1844 и 1895 гг. Результат – как об стенку горох. Не только простые граждане, но и облеченные властью лица при слове “землетрясение” делают удивленные глаза, а то и начинают с пеной у рта доказывать, что ничего такого в Саратове быть не может.

Однако это уже не вопрос споров или научной полемики. Вот передо мной СНиП (Строительные нормы и правила) II-7-81, Москва, 2000 год. Черным по белому, с приложением карт сейсмичности, в нем Саратов отнесен к сейсмоопасной зоне, в которой возможны 6-7- балльные землетрясения. Такие землетрясения спокойно выдерживают города, построенные с учетом сейсмической опасности – ничего не разрушается, никто не гибнет. Но если с силой 7 баллов тряхнет растрескавшийся, “плывущий” Саратов – трудно даже представить, сколько десятков тысяч человеческих жизней мы потеряем. Потому что почти полвека в Саратове строили без всякого учета сейсмичности. И сейчас продолжают строить – о чем дальше писать, если даже министр строительства Саратовской области Иван Васейко подозрительно спрашивал меня, где я этот СНиП видел… Особенно тревожно (и уже не в областном масштабе), что в зоне 7-балльного землетрясения построена Балаковская АЭС.

Что же делать?

Прежде всего, не впадать в панику и не суетиться. Проблема градостроительной политики Саратова, назревавшая 50 лет, не может быть решена в одночасье. Но если Саратову будет отпущено достаточно времени и денег, ситуацию можно исправить. Поэтому на первых порах хорошо бы осознать угрозу. Общественность Саратова должна понять, что город разрушается и что нужны продуманные меры по его спасению. Это должны понять наши депутаты, губернатор, мэр и их чиновники. И, в свою очередь, довести до сведения высших властей России. Потому что в одиночку область с такой проблемой не справится. Только инженерная защита Саратова от подтопления требует 1,2 млрд рублей капитальных вложений. А ещё нужны большие деньги на противооползневую защиту волжских берегов, на перестройку строительной отрасли области в соответствии со СНиПом, на постепенную разборку всех зданий, не имеющих сейсмической защиты, и переселение жителей в новые дома. Кое-что уже делается – министерство строительства области, например, внедряет гораздо более безопасные в сейсмическом плане монолитные и каркасные конструкции на ленточном фундаменте. Белгородские специалисты за 1,5 млн рублей построили на Театральной площади прогрессивный лучевой дренаж – именно таким способом были в свое время осушены “тонувшая” Рига и один из неблагополучных в отношении подземных вод районов Астрахани. Областная дума провела слушания об охране памятников истории и культуры в Саратовской области и пока отказалась сократить список памятников с 1500 до 300, как предлагали чиновники. Но надо понимать, что работа предстоит очень большая, дорогостоящая – и на многие десятилетия. Видимо, следует ставить вопрос об особой федеральной программе инженерно-геологической защиты и спасения Саратова. И о едином центре, который будет эту программу координировать и отвечать за градостроительную политику в городе. В этом Иван Васейко прав – хотя не факт, что таким центром должно обязательно стать его министерство строительства. И, конечно, нужны исследования. Нужна подробная геолого-инженерная карта Саратова, и более того, специальная карта геопатогенных зон нашего города. Ведь уровень угрозы неодинаков в различных районах – и 6 декабря далеко не все девятиэтажки “трясло”. По итогам проводившихся в 1999 г. под руководством Глеба Худякова исследований выявлено, что Саратов стоит на 5 геоморфологических блоках, и наибольшее напряжение и наибольшая вероятность разрушений проходят по границам блоков. Конкретно: по линии железной дороги, по направлению улиц Горная – Валовая, между улицами Горького и Радищева и далее по Мясницкой до пересечения с Горной. Продолжение исследований позволит выявить зоны наибольшего риска – и, соответственно, первоочередного приложения сил и средств.

И если, поняв ситуацию, мы будем проводить разумную градостроительную политику в XXI веке, “техногенного апокалипсиса”, как назвала наше будущее одна из газет, можно избежать. Если, конечно, Бог отпустит нам на это необходимое время.