Ежедневный номер

В зоне конфликта

Схожие причины побудили взяться за перо жителей Красноармейского и Балашовского районов области. Их письма пришли в «СВ» почти одновременно. В обоих—праведный гнев. Красноармейцы протестуют против создания в районе на станции Паницкая специализированной колонии для ВИЧ-инфицированных заключенных. Та же беда и у балашовцев. С той лишь разницей, что здесь зону, располагающуюся на окраине райцентра, намереваются перепрофилировать под содержание преступников, больных туберкулезом. Местные жители против.

Градообразующая—градоуничтожающая?

Соседство жителей Паницкой, а сегодня их здесь 867, с зеками было предопределено. И железнодорожная станция, и поселок строились, что называется, под исправительные учреждения. Их здесь два: колония-поселение номер двадцать, где обитают осужденные, как говорится, вставшие на путь исправления, и колония номер семь общего режима. И если первая больше напоминает пионерский лагерь, то вторая имеет все атрибуты «зоны» —высокий забор, колючая проволока, запретка, часовые на вышках и т.д. Вот сюда-то и предстояло свезти ВИЧ-инфицированных заключенных со всей области.

Прослышав о такой идее, обитатели Паницкой создали инициативную группу, которая и возглавила движение сопротивления. Главный аргумент местных жителей заключается в том, что в колонии нет очистных сооружений. Это действительно так. Учреждение строилось в шестидесятых годах, когда и СПИДа-то в России еще не было. И до сих пор все канализационные стоки колонии попадают в отстойники. Каждый год во время половодья они оказываются затопленными. Все их содержимое попадает в речку Голый Карамыш, а оттуда—в Медведицу и Дон. Под водой оказываются земли, на которых люди выращивают овощи. Как рассказал мне председатель районного комитета по охране окружающей среды Виктор Резанов, еще год назад экологи выдали руководству колонии предписание о необходимости строительства очистных сооружений, поскольку пробы воды Голого Карамыша показали: некоторые опасные вещества содержатся в реке в количествах, существенно превышающих предельно допустимые нормы. Требования службы так и остались на бумаге. И в июне этого года уже был составлен соответствующий протокол. По словам Резанова, если следовать природоохранному законодательству, колонию вообще нужно закрывать.

Сотрудники самой колонии оценки решению областного управления исполнения наказаний предпочитают не давать. Оно и понятно, у военных это вообще не принято: приказы не обсуждают, а выполняют. По словам начальника медицинской части Татьяны Соломоновой, ВИЧ-инфицированных предполагалось содержать в отдельном отряде в изоляции от остальных осужденных. Сама начмед, врач-терапевт и медбрат уже побывали на двухнедельной стажировке в областной противотуберкулезной больнице для заключенных, где сейчас содержатся еще и носители ВИЧ. На этом подготовка медицинской части к работе в новых условиях закончилась. Здешний здравпункт нищ: в запасе лишь минимальный набор медикаментов на экстренный случай. Были, правда, обещаны и лабораторное оборудование, и стерилизационная аппаратура, и холодильники, и жаровые шкафы. Однако до сих пор так ничего и не поступило. Не хватает здесь и врачей. Вместо положенных по штату двадцати работают двенадцать. И пополнения не предвидится: в поселке нет жилья. Военные медики приказ выполнить, конечно, готовы, но некоторое недоумение, как мне показалось, все-таки испытывают: на подготовку к приему ВИЧ-инфицированных колонии собирались выделить пятьдесят тысяч рублей, однако денег здесь так и не увидели.

О ВИЧ-инфекции в последние годы говорится много. И, пожалуй, уже любой ребенок знает, какими способами передается вирус, а какими—нет. Врачи и правозащитники пытаются научить нас терпимости к таким больным, ведь их количество постоянно увеличивается. Жители станции Паницкая тоже когда-то без особых эмоций внимали звучащим с экранов телевизоров и газетных страниц наставлениям специалистов. До тех пор, пока терпимость нужно было проявлять на расстоянии. Теперь же воображение рисует людям картины одна ужаснее и нелепее другой. Обитатели Паницкой уже определили для себя, как будет происходить распространение вируса. Ну, например, кровь ВИЧ-инфицированного заключенного каким-то образом попадает со сточными водами в реку, в которой купаются дети. Ребенок, барахтаясь в воде, порезался: вот вам и заражение через кровь. А еще селяне читают литературу. Мне демонстрировали порядком потрепанную книжицу под названием, кажется, «СПИД—чума XX века». Неоригинально, но вполне соответствует содержанию. В брошюрке жители Паницкой почерпнули следующую информацию: СПИД—болезнь неизлечимая и малоизученная, а потому неизвестно, как способен мутировать вирус иммунодефицита. Познакомившись с выкладками авторов, жители станции выдвинули собственную гипотезу—со временем ВИЧ начнет передаваться... воздушно-капельным путем. Помимо того, красноармейская земля полнится слухами. Рассказывают, что в колонию номер семь как-то случайно попал ВИЧ-инфицированный заключенный и у него обнаружили иглу, с помощью которой он готовился заражать страшным вирусом сокамерников и работников учреждения.

Это, конечно, плоды воображения, если не сказать—мракобесие. Но есть и реальность. С того момента, как пошли разговоры о создании специализированной колонии, ни один из местных жителей не может продать здесь дом или квартиру. Больше того, стало невозможно реализовать излишки урожая, молоко, творог, мясо и другие продукты, получаемые за счет личных подворий. А они для многих—едва ли не единственный источник существования. Районные власти опасаются, что то же самое может произойти и со всей продукцией, выращиваемой и выпускаемой на красноармейской земле. Благо, выбор на рынке широкий. Кстати, руководство района особенно возмутило то, что такое решение с ним согласовано не было. А местная власть в этом вопросе полностью на стороне своего народа и категорически возражает против действий УИН. Заместитель главы администрации Михаил Назаров объясняет свою позицию тем, что в районе и так сосредоточено всяких «проблемных» заведений больше, чем где бы то ни было. На территории района—четыре исправительные колонии, центр размещения беженцев, отделение реабилитации наркоманов... Хотя продемонстрировать свое единение с народом—пожалуй, единственное, что в этой ситуации может районное руководство. Ведь УИН вольно принимать решения исключительно самостоятельно.

«Мы еще повоюем»,—так коротко можно охарактеризовать настрой местных жителей.

—У меня трое детей. Мы беженцы из Душанбе,—говорит председатель инициативной группы Татьяна Дадабаева.—Застали там войну, несколько месяцев прятались по подвалам, дрожали... Приехали сюда, чтобы чувствовать себя в безопасности. Но нет, нас опять заставляют бояться.

Надо сказать, жители Паницкой не только читают, но и пишут. Уже написали жалобы президенту Путину, его полпреду в Приволжском округе Кириенко, лидеру ЛДПР Жириновскому, начальнику областного УИН Шостаку. Последний прислал ответ: прошу, дескать, войти в положение и не препятствовать, заключенных пожалейте—в нечеловеческих условиях содержатся. Про жалость, кстати, это Леонид Григорьевич совсем не по адресу. Жители Паницкой такого чувства по отношению к зекам не испытывают. Для сельчан они—отбросы общества, а плохие условия в зонах—часть наказания за совершенные преступления. Была бы воля моих собеседников, они бы выселили ВИЧ-инфицированных на какой-нибудь необитаемый остров...

К слову, у жителей станции имеется в запасе еще один «запрещенный приемчик»: в случае, если вирусоносители все же начнут поступать в местную колонию, люди готовы перекрыть железнодорожный путь, остановив движение поездов.

О ситуации в Балашове «СВ» уже писали в конце прошлого года. Хотя история этого вопроса насчитывает полтора десятка лет. Первые упоминания о возможности перепрофилирования располагающейся здесь колонии номер три в специализированное учреждение для содержания больных туберкулезом датируются 1984 годом. А в начале девяностых местные жители даже пикетировали центральные улицы города, протестуя против опасного соседства. В 1999-м управление исполнения наказаний к своей идее вернулось. Однако совсем некстати: разворачивалась предвыборная кампания. В самый ее разгар в Балашов приехал губернатор, который пообещал жителям, что туберкулезной зоны в их городе не будет. На этом же настаивал и Олег Коргунов, тогда глава Балашовского района, а ныне депутат Государственной думы. Вопрос вроде бы был снят. Но вот в редакцию пришло новое письмо, копия того, что было направлено губернатору: «В настоящее время этап за этапом в УШ 382/3 поступают только туберкулезные больные,—сообщают авторы.—Напрашиваются два вывода: или ваши указания исполнители игнорируют, или ваше заявление являлось лишь предвыборной агитацией». Под посланием около пятидесяти подписей жителей домов, находящихся в непосредственной близости к злополучной зоне. Что особенно беспокоит жителей—это, как и в первом случае, отсутствие у колонии собственных очистных сооружений. Сегодня сточные воды учреждения без предварительного обеззараживания сбрасываются на очистные сооружения завода автотранспортных прицепов. Отсюда водные потоки попадают в каскад прудов и реку Хопер, которая, кстати,—единственный источник водоснабжения Балашова. Водой из прудов народ поливает свои дачные участки. А потому людям очень живо представляется, что при открытии тубзоны заражен чахоткой будет весь город. В колонии работают многие балашовцы, а значит, недостатка в неофициальной информации нет. Говорят, что в начале июня в учреждении насчитывалось более семисот туберкулезников, сейчас многие из них освободились по амнистии и осталось около четырехсот больных. Будто бы обеззараживание воды в зоне проводится достаточно примитивно: заключенные бросают хлорную известь в водонапорную емкость «на глазок» и т. д.

Всевозможные домыслы порождает, как это обычно бывает, отсутствие достоверной информации. Кстати, информационный вакуум испытывают не только простые балашовцы, но и районные власти. Представителей местной санэпидстанции на территорию учреждения не пускают, ссылаясь на то, что в исправительной системе есть свои собственные проверяющие. К слову, по официальной информации, сообщенной «СВ» и. о. начальника колонии Анатолием Никифоровым, сегодня в учреждении содержится около трехсот больных туберкулезом. Это не больше, чем в среднем за последние десять лет. И тем не менее...

—Я проработала в колонии семнадцать лет,—говорит местная жительница Галина Самарская.—Никогда надлежащих условий для содержания заключенных, больных туберкулезом, там не было и не будет! В строительство локальных очистных сооружений никто не верит. Нас просто-напросто потопят в палочке Коха, как потопили подлодку «Курск»...

За комментариями «СВ» обратились в управление исполнения наказаний по Саратовской области.

—Принимая такие решения, мы руководствовались тем, что любая инфекция должна быть изолирована. В особенности это касается туберкулеза,—говорит заместитель начальника УИН Ринат Ситдыков.—Сегодня в области за колючей проволокой находятся 2400 больных чахоткой. Большинство из них—1100 человек—содержатся в областной противотуберкулезной больнице для заключенных, где им проводится интенсивный курс лечения. После этого они попадают в исправительные учреждения, где есть участки для размещения больных. Таких колоний у нас шесть. А значит, во всех этих зонах и здоровые заключенные, и сотрудники каждый день рискуют подхватить инфекцию. Каждый год в исправительной системе заражаются туберкулезом в среднем семьсот-восемьсот осужденных. Болеют работники. Решением проблемы, с нашей точки зрения, могло бы стать создание в Балашове специализированной колонии на 1400—1500 мест, где можно было бы сосредоточить исключительно туберкулезников. Причем в Балашов они бы попадали уже после прохождения курса лечения в областной больнице. Сейчас каждый год нам приходится тратить миллион рублей на приобретение профилактических химиопрепаратов для заключенных и сотрудников, находящихся в контакте с больными в нескольких колониях. А ведь можно было пустить эти деньги на одно учреждение! Этому вопросу было посвящено множество совещаний и заседаний. Но, к сожалению, разум, здравый смысл не победили, и мы были вынуждены от своей идеи отказаться. Так что все останется по-прежнему.

На память о своей инициативе в УИНе осталась пухлая папка, куда на протяжении длительного времени аккуратно подшивались всевозможные письма, запросы и согласования, касающиеся этого дела. В этой папке есть, например, акт обследования исправительной колонии номер три специальной комиссией по поводу возможного размещения здесь туббольных. Десять человек, поставивших свои подписи под протоколами, надо думать, осознавая всю степень своей ответственности, подтверждают: перепрофилирование учреждения в туберкулезную колонию возможно. Подтверждает рациональность такого решения и бывший в то время министром здравоохранения области Анатолий Лыков.Не имеет возражений врач областного центра госсанэпиднадзора Александр Добло при условии выполнения нескольких условий: оборудование центрального стерилизационного отделения, флюорографического и рентгенологического кабинетов, санпропускника и т. п. По утверждению Р. Ситдыкова, практически все задания были выполнены, на это затратили четыреста тысяч рублей. Кстати, исследования сточных вод колонии, прошедших через очистные сооружения завода прицепов, бактерии туберкулеза не выявили. Одним словом, балашовская зона была бы лучшим и наиболее безопасным местом для содержания туберкулезников по сравнению со всеми остальными исправительными учреждениями.

Как признается Ринат Ситдыков, второй раз УИН наступил на те же грабли в случае с Красноармейском. Первые ВИЧ-инфицированные в системе исполнения наказаний появились три-четыре года назад. А к началу нынешнего лета их насчитывалось уже около пятисот. Сейчас за решеткой примерно четыреста вирусоносителей (остальных отпустили по амнистии.—Авт.). Большая часть инфицированных—228 человек—размещается все в той же областной противотуберкулезной больнице. Это при том, что там чахоточным-то места мало. 37 зараженных ВИЧ уже успели подхватить туберкулез. Поэтому и было решено открыть участок для ВИЧ-инфицированных заключенных в одной из колоний области. Почему выбрали учреждение на станции Паницкой? Прежде всего потому, что на сегодня—это одна из немногих колоний, где нет больных туберкулезом. К тому же Паницкая ближе всего к Саратову, где размещается областной центр борьбы со СПИДом, куда в любой момент можно обратиться за консультацией. Очистных сооружений нет? Так в случае с ВИЧ-инфекцией это необязательно. В общем, опять у УИН все сходилось, согласования во всех инстанциях были получены. Но и от этой идеи пришлось отказаться. Правда, в отличие от Балашова, протесты местных жителей и властей здесь, в общем-то, ни при чем. Появился новый приказ министерства юстиции России «О мерах по совершенствованию профилактики и лечения ВИЧ-инфицированных в учреждениях УИН». Этот документ предполагает содержание вирусоносителей в обычных колониях в общей массе осужденных. А посему ВИЧ-инфицированные узники будут распределены практически по всем исправительным учреждениям области. Получит свою «порцию» и колония в Паницкой. Только жители станции об этом вряд ли узнают. Врачебная тайна, понимаете ли...

* * *

Казалось бы, ситуации не настолько драматичны, как показалось местным жителям. И тем не менее им пришлось порядком поволноваться, понервничать, побояться. За себя, за детей... Ну не чувствуют люди в нашей стране себя защищенными, не верят, что чиновники, выполняя служебный долг, не пренебрегут интересами человека. Вот и здесь не поверили. Потому что информация была больше закрытой, чем открытой. И сравнение с подлодкой «Курск» нашей собеседнице пришло в голову, думается мне, совсем не случайно. И вина должностных лиц здесь тоже есть. Видимо, увлекшись межведомственной перепиской, они забыли главное: прийти к возмущенным жителям, поговорить с ними. Или сделали это не настолько убедительно, что у народа сложилось впечатление, будто бы от него хотят отмахнуться.

P. S. Автор благодарит за помощь в подготовке материала собственного корреспондента «СВ» по Балашовскому району Викторию Панафеду и заведующую сектором анализа, информации и общественных отношений администрации Красноармейского района Марину Милованову.

Марина ГАГИНА