Ежедневный номер

Мой дом - моя крепость?

В нищете прозябает военный городок саратовского отряда спецназа, пока бойцы выполняют свой долг в Чечне.

Справка: 20-й отряд специального назначения создан по приказу министра внутренних дел 29 декабря 1998 года. Его костяк составили бойцы 84-го полка, дислоцировавшегося в Саратове и попавшего под сокращение. В августе 1999 года отряд был направлен в Дагестан. Участвовал в освобождении Ботлихского, Цумадинского и Буйнакского районов, Гудермеса, Аргуна, Шали и Грозного. С января по май 2000 года действовал в горах на юго-востоке Чечни—Ведено, Шатое, Курчалое и Автуры. С августа 2000-го по сегодняшний день ведет инженерную разведку местности и поиск боевиков. 168 человек удостоены правительственных наград. Двое—звания Героя Российской Федерации. 40 бойцов—ордена Мужества. 60 награждены медалью «За отвагу». Более 80 человек представлены к наградам. Двенадцать спецназовцев погибли, 42 ранены. Два года подряд саратовский отряд признают лучшим среди подразделений специального назначения внутренних войск.

Проезжая мимо унылого здания на Соколовой горе, я никогда не думала, что знаменитый саратовский спецназ располагается именно здесь. Сырой ветер разгоняет серый туман. Пейзаж соответствует погоде. Бетонный забор покосился. Его кирпичная часть и вовсе развалилась и «заштопана» досками. В казармах с треснутыми окнами стоит неистребимый запах сырости. Кашляют здесь все, независимо от количества звездочек на погонах. Трещины покрывают стены всех строений: медпункта, столовой, клуба и даже штаба. Иногородние бойцы вполголоса признаются в курилках, что нигде их не устраивали хуже, чем в Саратове. Говорят, даже в Грозном, в здании разрушенной птицефабрики, отряд смог наладить быт лучше, чем здесь.

За ремонт заплатим жизнью?

Командир отряда Сергей Ченчик—настоящий полковник. Шикарный мужчина в красном берете и орденах на пятнистой камуфляжной груди. Чеченский суд шариата приговорил его к смерти минимум пять раз.

—Я командую частью с 1997 года, еще со времен существования полка,— говорит Сергей Михайлович.—Это уже девятое для меня место службы. Поэтому, когда из полка сделали отряд, не хотелось уходить еще куда-то. Да и интересно было. В России только восемь подобных подразделений. Начинали с нуля. Набирали офицеров из Нижнего Новгорода, Казани, Перми, Кирова, Мордовии, Северного Кавказа... У полка было три военных городка—и все неприспособлены для нас. Один городок на улице Мичурина—бывший монастырь 1876 года постройки. Второй в Энгельсе принадлежал раньше стройбату. А этот строили зеки в 1979 году. Здесь должно было разместиться (не смейтесь !) ЛТП. Пять лет после сдачи здания стояли пустыми. Потом их передали нам. За 15 лет на ремонт не выделялось ни рубля. Поэтому мы вынуждены в ущерб боевой подготовке отправлять солдат на предприятия для работы по договорам. В обмен часть получает стройматериалы. Ребята трудятся на обойном, лакокрасочном, деревообрабатывающем производствах. За два года мы сами заработали на ремонт 777 тысяч рублей. Но 100 литров краски, которые солдат заработал вместо боевых занятий, могут быть эквивалентны его жизни, если я его чему-то не научу. Поэтому подобные работы мы сводили к минимуму.

Осенью мы обращались к богатым бизнесменам с просьбой о помощи. Не откликнулся ни один. А в декабре, когда начались выборы в городскую думу, те же люди нашли деньги на агитационную кампанию. Во многих частях солдат, получающих при демобилизации «боевые», просят сброситься на нужды родной части по тысяче. Но почему я должен забирать у парня эту тысячу, заработанную кровью, чтобы красить здесь заборы?

За два года существования отряда бойцы 15 месяцев непрерывно находятся в командировках на Кавказе. В части остались только женщины-контрактники и срочники, еще не прослужившие полгода. Пока мужчина на фронте, хозяйство пришло в полный упадок.

—Обидно что то короткое время, которое мы находимся здесь, приходится тратить не на обучение солдат, а на ремонт зданий,—говорит Герой России майор Александр Янклович.

Возможности спецназовцев не безграничны. Не в силах они самостоятельно починить электросиловой кабель, который находится в аварийном состоянии и в любой момент может выйти из строя, и водопровод, требующий капитального ремонта. Свет, тепло и воду здесь пока не выключают. Но долг за услуги ЖКХ уже превысил 650 тысяч рублей.

—Я служу государству, а оно говорит мне: «Ищите спонсоров!»,невыносимо горько слышать это от русских боевых офицеров.

Спецназовская хрюшка

В холодной мастерской у деревообрабатывающего станка курят два бойца. С 1993 года в часть не поступало ни одной табуретки. Поэтому мебель приходится чинить самим. А ремонта требуется много: возят-то мебель по всему Северному Кавказу. Сейчас казарменным инвентарем отряд обеспечен на 65 процентов.

В бане из восьми душевых работает только половина. Остальные перекрыты—настолько проржавели трубы. Кое-что «подлатал» отец одного из офицеров—сварщик. Но...

Первое, что поражает в столовой—огромный черный потек на потолке. Раньше все военнослужащие стояли на довольствии и обедали в офицерской столовой. Сейчас продуктов хватает только на срочников. Поэтому офицерам командование вынуждено отказывать. В 1993 году солдатам не хватило даже хлеба. Офицерская столовая в отряде даже не предусмотрена по штату. Начальник солдатской столовой и повар-инструктор выкраивают время, чтобы готовить для офицеров. Полный набор продуктов, положенных спецназу,—сыр, сок, молоко, яйца—не обеспечивается. Боевые герои вынуждены разводить свиней и коров.

Исцеляем души подручными средствами

Солдатик в сером халате и нарукавной повязке «Дневальный», встретивший меня у входа в санчасть, похож на беженца. С 1995 года в воюющую часть не поступает медицинское оборудование. Госпитальная одежда пришла в полную негодность. Здесь можно вылечить в лучшем случае ангину. За более серьезной помощью приходится обращаться в военный госпиталь. Оттуда «МВД-шников» не выгоняют. Но упрекают: услуги-то они не оплачивают.

Души юных ветеранов местный психолог врачует подручными средствами. Все, что он может,—провести беседу, тестирование и выдать для снятия стресса билет в театр или цирк. Почетное место на столе занимает описание оборудования для кабинета реабилитации: вентиляция с режимом поддержания определенной температуры, мягкие кресла, телевизор, видеомагнитофон, цветомузыка... Звучит, как сказка. На реабилитацию не хватает даже времени. За месяц в Чечне бойцу положено 20 выходных. Но в части не хватает людей. Поэтому офицер после полугодовой командировки отдыхает месяц, еще месяц работает и отправляется обратно. В год отряду необходимо 600 путевок в дома отдыха. Выдают только 10—15.

В очереди на квартиру в отряде стоят 65 человек, в том числе шесть раненых. Вдовы погибших ждали от государства компенсацию на покупку жилья целый год. Для четырех семей деньги наконец выделены. Но одной не хватило. Общежития в части нет. Контрактник получает около 2 тысяч рублей в месяц. Купить квартиру на эти деньги невозможно.

—Очень обидно, когда профессионалы уходят из отряда, потому что им негде жить,—вздыхает Янклович. Звезда Героя тихо звякает.

Сам он три месяца жил в казарме вместе с солдатами. Полгода с двумя детьми ютился в одном из городских общежитий. Квартиру он получил только после ранения.

—У нас в России, чтобы получить жилье, надо утонуть на подводной лодке или лечь костьми в чеченских горах,—невесело улыбаются офицеры. И с поразительной искренностью добавляют,—но Родину, как и родителей, не выбирают.

Подполковник Сергей Лигус, выпускник академии Фрунзе, кавалер ордена «За личное мужество» несколько лет с двумя детьми обретался по чужим углам. Хотя по закону жилье ему должно быть предоставлено в течение трех месяцев после окончания академии. Он согласился пойти в Чечню, чтобы получить квартиру. Позади первая и вторая война. Ничего не изменилось.

—Полтора года назад я снял квартиру в поселке Юбилейный за 800 рублей. С тех пор цена выросла вдвое. Часть компенсирует мне за поднаем жилья 500 рублей. Остальное—из моего кармана. А зарплата у меня 2,9 тысячи. Младшая дочка ходит в детский сад, за учебу старшей в гимназии надо платить 300 рублей в месяц. Жена безработная. Кто примет женщину с маленькими детьми, хотя профессия у нее неплохая—бухгалтер! В части на должности, подходящие для жен военнослужащих, стоят очереди.

На воротах автопарка красуется новенькая красная с желтым табличка. Но ничего хорошего за ней не скрывается.

—Все лучшее на Кавказе, а мы здесь перебиваемся, как можем,—жмут плечами механики.

В наличии—списанный автобус 23 лет от роду. И еще один, похуже. Имеются три «УАЗика». Но этого мало. Спецназовцев надо развозить по домам, ведь многие из них приговорены боевиками к смерти, и существует угроза расправы. Да водители городских автобусов, завидев людей в военной форме на остановке у ворот части, проносятся мимо, чтобы не везти бесплатных пассажиров.

ГСМ военный городок обеспечивается только на треть. Сам автопарк слишком мал и плохо оборудован. А для ремонта, например, стоящих на вооружении отряда БТР вообще не приспособлен.

—За два месяца, которые техника проводит в Саратове в перерыве между командировками, ее обслужить невозможно,—разводят руками солдаты.—Уж лучше ремонтироваться в Ханкале.

—Когда мы первый раз выехали в командировку, техника вообще не соответствовала нашим потребностям,—говорит Александр Янклович.—Спасались руками 18-летних пацанов, которые в грязи и снегу лепили машины чуть не по кусочкам.

С 1991 по 2000 год внутренние войска практически не получали новой техники. До сих пор отряду не хватает шести грузовых машин и двух БТР-ов.

Перед командировкой в августе отряд получил 10 спальных мешков. Остальные—семилетней давности. На свои «боевые» спецназовцам приходится получать форму. Летняя стоит 800 рублей, зимняя—1600. Сами бойцы покупают себе даже оптические прицелы и приборы ночного видения.

Утром—деньги, вечером—герои

Осенью 2000 года часть должна была получить 60 призывников из Саратовской области. Пришли только 25. потому что военкоматам просто некого призывать. Но несмотря на сложное бытовое положение отряда, ребята хотят здесь служить. И командование даже имеет возможность выбирать лучших призывников.

Почему же родина обижает своих героев? В 2000 году внутренние войска финансировались только на 43 процента—этого хватало лишь на зарплату. На жилищно-коммунальные нужды городку 20-го отряда необходимо 10 миллионов рублей. В 2000-м году выделили 12 тысяч. Половина срочников в части—саратовцы. В Чечне отряд знают именно как «саратовский». Но местный бюджет ему не помогает. Да и не может: по закону часть финансируется строго из федерального бюджета.

Несмотря на это, губернатор, побывавший на днях в части, уже оказал помощь и поручил своим чиновникам определить точки приложения усилий областной власти в плане поддержки военнослужащих.

Надежда АНДРЕЕВА