Экономический вестник

Плата за безволие

Всемирный банк, как и МВФ, считает Россию богатой страной. Поэтому рассчитывать на поддержку ВБ в вопросе реструктуризации долгов Парижскому клубу вряд ли имеет смысл.

«Вопросы списания государственных долгов мы рассматриваем лишь применительно к тем странам, которым это жизненно необходимо. Наша позиция в отношении желания российской стороны о частичном списании ее долгов по линии Парижского клуба остается неизменной: Россия в состоянии расплачиваться по своим долговым обязательствам», - заявил президент Всемирного банка Джеймс Вульфенсон в Берлине. В столице Германии глава ВБ участвовал в форуме «Партнерство ради развития», посвященном проблемам помощи беднейшим странам мира. «По понятным причинам Россия не входит в число стран, для которых разрабатывается «Партнерство для развития», - добавил г-н Вульфенсон.

Уточнить позицию Всемирного банка не только по поводу российского долга Парижскому клубу, но и по вопросам двустороннего сотрудничества правительство сможет, когда в Москву приедет вице-президент ВБ, курирующий отношения с Россией, Йоханнес Линн. В то же время уже сегодня можно утверждать: в отношениях с ВБ у российских властей возникли осложнения сразу по двум важным направлениям. Речь идет о поддержке банком программы структурных реформ и о последних траншах займа на реформу угольной отрасли.

В Москву прибыла миссия ВБ, которой предстоит обсудить с правительством планы структурных реформ. После того как Россия попросила ВБ закрыть 3-й займ на структурную перестройку экономики, рассматривались разные возможности продолжения сотрудничества, в частности выделение нового крупного займа (называлась даже сумма в 800 млн долл.) или нескольких небольших займов на поддержку реформ в различных областях (например, налоговой или реформе естественных монополий). Однако в данный момент, как заявил директор ВБ по России Майкл Картер, на повестке дня переговоров стоят следующие вопросы: «Каким именно образом мы можем поддержать программу Германа Грефа, какие именно параметры мы выберем как контрольные и как измерять результаты реформ». Иными словами, речь пока идет лишь о наблюдении за действиями правительства, и Всемирный банк, позитивно оценивший утвержденную правительством программу, пока не решил - делать «контрольные замеры» по каждому отдельно взятому разделу программы или оценивать общий прогресс ее выполнения.

Программа второго угольного займа (800 млн долл.), наоборот, почти выполнена. России осталось получить лишь два транша - 50 млн долл., связанных с программой соцподдержки шахтеров, и 100 млн долл., «привязанных» к программе приватизации угольных предприятий. Однако если еще месяц назад г-н Картер весьма оптимистично оценивал перспективы выделения этих средств, то сейчас он говорит: «Ситуация в угольной отрасли весьма сильно нас беспокоит. Мы не понимаем, в какой степени у российской стороны есть намерение двигаться по программе реформ в отрасли».

Реформа, поясняет г-н Картер, шла по трем направлениям: приватизация угольных предприятий, сокращение вплоть до полной отмены государственных субсидий и достижение ситуации, при которой частные угольные предприятия полностью бы выполняли социальные обязательства перед работниками. На финальном этапе, полагают в ВБ, правительство снизило активность по первым двум элементам реформы. Как отмечается в недавнем письме Всемирного банка на имя вице-премьера Виктора Христенко, правительству следует как можно скорее определиться с еще 40 неэффективными шахтами (либо приватизировать, либо закрыть) и выполнить обещания по сокращению госсубсидий. По словам г-на Картера, ВБ считает «чрезмерной» заложенную в проекте бюджета-2001 сумму в 8 млрд рублей на цели господдержки угольной промышленности (за десять месяцев этого года 5,2 млрд рублей). Не исключено, что эта позиция станет непреодолимым препятствием к выделению последнего транша угольного займа.

Таким образом, международные финансовые организации, воодушевленные реформаторским настроем новой российской власти, предъявляют к ней достаточно высокие требования, но неожиданно сталкиваются с проявлениями политического слабоволия.

Ежегодный форум Всемирного банка в Берлине его устроители назвали «Партнерство для развития». Инициатива списания долгов беднейшим странам, объявленная МВФ и ВБ еще в 1996 году, испытывает огромные трудности. Ее авторы убедились, что традиционные механизмы облегчения долгового бремени (в частности, списание межстрановых долгов) не могут окончательно снять проблему. Поэтому, как заявила в Берлине федеральный министр экономического сотрудничества и развития Германии Хайдемари Вицорек-Цойль, для ее решения недостаточно использовать лишь бюджетные деньги развитых стран, необходимо мобилизовать также и частный сектор, вовлекая его в инвестиционные проекты.

Россия поддержала инициативу, однако рассчитывает на ответные меры своих кредиторов - например, реструктуризацию долгов бывшего СССР странам Парижского клуба.

 Меж двух стратегий

Гамлетовский вопрос российской экономической политики - печатать или не печатать деньги для инвестиций в экономику - вновь активно обсуждался в России.

Новый форум и новая сцена для этой не новой драматической дискуссии - заседание Государственного совета. Стратегия имени Ишаева базируется на том, что государство, почувствовавшее себя сильным, может взять на себя контроль за использованием избытка напечатанных денег и распределить их на инвестиции по отраслям и регионам. Для этого будут выдаваться госгарантии кредитов и учитываться векселя заводов.

Парадоксальным образом стратегия имени Грефа основана на том же допущении - государство сегодня сильное. Значит, оно может обеспечить права собственников, исполнение договоров. А в случае неисполнения предприниматель будет обанкрочен четко и в судебном порядке. Следовательно, инвесторы перестанут бояться вкладывать в России деньги. И печатать их излишне.

За последние десять драматических лет на практике были испробованы оба эти подхода. С 1992 по 1995 год правительство активно продолжало распределять и субсидии, и гарантии предприятиям, сельскому хозяйству, «оборонке» на мобилизационные мощности, под инвестиционные проекты, на северный завоз и т.д. и т.п. Важнейшим источником поступления всего этого потока ресурсов была кредитная эмиссия Банка России. Не отказывал ЦБ в кредитах и коммерческим банкам. Результат известен хорошо - падение промышленного производства вдвое и инфляция в 350 процентов в год.

В 1995-1998 годах от эмиссионной накачки денежной массы удалось отказаться. Казалось, окончательно. Результат тоже известен. Приток денег в Россию начался, но государство канализировало почти все эти ресурсы в государственный долг через рынок ГКО. Инвесторы верили в силу российского государства ровно настолько, чтобы дать ему в долг на полгода и под высокие проценты. Для этого силы государства хватило.

Но ее не хватило на то, чтобы собрать налоги, достаточные для обслуживания госдолга. Бюджетный кризис, разворачивавшийся несколько лет, привел наконец к взрыву всей финансовой системы в августе 1998-го.

Не хватило силы государства и на то, чтобы заставить обанкротившиеся банки вести честную игру с вкладчиками и кредиторами.

После стабилизации политической ситуации в результате выборов в 1999—2000 гг. сила государственной власти, очевидно, возросла. Однако опыт контроля за использованием государственных средств как-то не вдохновляет. Не внушает оптимизма вид замерзающих больниц и детских садов в Приморье, не радуют ясностью объяснения о судьбе денег, выделенных на ремонт Останкинской телебашни. И глядя на две боевые бригады — одну, штурмующую вход в заводоуправление, и другую, противостоящую ей, — с противоположными судебными решениями в руках у каждого участника конфликта, не веришь в способность сегодняшнего государства реально осуществить обещанную гарантию собственности.

Логично будет предположить, что президент и правительство продолжат борьбу за усиление государства, при этом сделав выбор между вариантами государственной экономической политики. Ресурс власти будет брошен либо на административный контроль (по Ишаеву), либо на гарантирование законности (по Грефу).

Но что-то подсказывает, что логика опять не сработает. Наиболее вероятен третий вариант — путь между двумя стратегиями. Ни одно из направлений так и не будет реализовано последовательно. И степень расхлябанности и беспомощности не уменьшится во властных структурах до того уровня, который позволит сознательно проводить четкую линию в экономическом развитии страны.

Мы снова хотим, как лучше, но скорее всего все будет так, как всегда было на протяжении последних лет. Вопрос, на который нет у нас ответа, отнюдь не в стиле шекспировских героев: неужели это навсегда?

А излишек денег уже выпущен Банком России. Денежная масса выросла в 2000 году не на запланированные 20 процентов, а на 40. От того, в каком государстве мы живем - действительно сильном или нет, зависит, пойдут ли деньги в производственное накопление или резко ускорят инфляцию.

Тигру мяса не- докладывают!

Говорить о неадекватной экономической политике российского правительства – любимый конек экономического советника президента Андрея Илларионова. Он говорил об этом год назад, будучи еще просто известным экономистом. Уже в бытность президентским советником говорил весной, летом и осенью. На днях опять сказал. Экономический экстремизм либерального толка из уст просто экономиста или советника президента - это две большие разницы. И дело не в том, что г-н Илларионов сказал нечто новое – это была, по сути, очередная глава постоянно произносимых им речей со сменными иллюстрациями. Но на этот раз разоблачения экономического советника прозвучали особенно весомо.

Разоблачение первое из обнародованных г-ном Илларионовым: рост ВВП - фикция, арифметический казус. «Главная, и едва ли не единственная причина роста, - говорит г-н Илларионов, - находится вне сферы компетенции властей». И подтверждает мысль цифрами: совокупный рост мировых цен на товары российского экспорта в этом году составил 38 процентов, и – редчайшая для мирового торгового баланса ситуация - параллельно цены на товары традиционного российского импорта упали на 14 процентов.

В результате за счет изменения экспортно-импортных цен за текущий год ВВП России, подсчитал г-н Илларионов, должен был вырасти на 12 процентов. Поэтому прогнозируемый правительством 7-процентный рост ВВП за год - не достижение, а потеря. По крайней мере на 5 процентов по сравнению с возможным.

Разоблачение второе. «Национальные экономические власти, — говорит г-н Илларионов, — не справились с управлением процессом в необычайно благоприятных экономических условиях», и не устают принимать решения, которые ухудшают ситуацию. Устраивают «пир во время чумы» и увеличивают дополнительные расходы несоизмеримыми с ростом ВВП темпами: 28 процентов против 7.

Но самое фатальное, по мнению г-на Илларионова, - увлечение идеей госрегулирования. Иллюстрирует это утверждение советник президента намерениями создать систему госбанков, ввести госмонополию на производство и торговлю черной икрой, реструктурировать задолженность АПК и реорганизовать РАО «ЕЭС». Есть и другие примеры того же ряда. Насколько нам известно, в кабинетах Минфина циркулирует программа введения госмонополии на производство и обработку цветных металлов. А лесные чиновники не скрывают желания воссоздания лесного министерства с широчайшими хозяйственными полномочиями.

Главное из сделанных предложений г-на Илларионова касается внешних долгов России. Он уверен в том, что не надо ни списывать, ни реструктурировать, а надо платить, используя на эти цели огромное сальдо внешнеторгового баланса: по оценке г-на Илларионова, по итогам года оно составит не менее 66 млрд долл. Таким образом, считает экономический советник, будет решена и проблема стерилизации денежной массы, которая разгоняет инфляцию. Судя по заявлению премьера Михаила Касьянова, в ноябре инфляция «составит менее 2 процентов, удержав таким образом годовой уровень в размере 20,5 процента». Что, конечно же, не так уж страшно. Вот только не совпадает с цифрой 12 процентов, обещанной нынешним кабинетом весной.

Налоги по понятиям

Злоключения с налоговой реформой продолжаются. До начала жизни по новым правилам остается меньше месяца, и тут выясняется, что в принятую с большой помпой вторую часть Налогового кодекса вкралось множество неточностей, технических ошибок и т.п. То есть, «принимали - торопились, прочитали - прослезились».

Впрочем, оправившись от салютов, творцы налоговой реформы немедля засели за работу над ошибками. И в минувшую пятницу Госдума в нарушении регламентных норм приняла поправки во вторую часть Налогового кодекса и закон о введении этой части в действие сразу в трех чтениях. Докладчик Сергей Штогрин убеждал коллег, что 80 процентов поправок носят «абсолютно технический характер». На что Иван Грачев заметил, что их объем наводит на мысль, «какой же мусор был принят летом». Но правительству, судя по результатам голосования, удалось заранее договориться со всеми фракциями, а потому недовольные замечания одиночек не оказали никакого влияния.

Спешка с принятием поправок объяснялась тем, что для вступления в действие с 1 января они должны быть опубликованы не позднее 1 декабря. Но сенаторы, проводившие в пятницу юбилейное, сотое заседание, эти доводы проигнорировали и отказались рассматривать законопроекты, тексты которых даже не успели подвести на Большую Дмитровку с Охотного ряда. Первый замминистра финансов Сергей Шаталов выглядел крайне разочарованным. «Решение сенаторов означает, что регионы теряют 77, 5 млрд рублей», - заявил он журналистам.

Эти деньги, впрочем, теряют не региональные, а местные бюджеты. Одной из поправок устанавливалась 5- процентная ставка муниципального налога на прибыль, которая должна действовать до тех пор, пока местные органы не определят собственную. Таким образом, федеральные власти решили позаботиться о неразумных местных властях, не сумевших за полгода после принятия второй части кодекса ввести собственный налог на прибыль, чтобы компенсировать бюджетные потери от отмены налога на содержание жилищно-коммунального хозяйства. Но губернаторам потери местных бюджетов в какой-то степени на руку: обедневшие городские власти становятся более зависимыми от региональных. Что приятно, особенно учитывая, традиционный конфликт между губернаторами и мэрами губернских столиц.

Однако потери грозят не столько региональным и местным, сколько федеральному бюджету. Помимо мелких огрехов во второй части НК много и содержательных ошибок. Например, под налоговой базой по социальному налогу понимаются доходы предприятий, а не их расходы на фонд оплаты труда. С помощью этой «технической» ошибки» предприятия при желании могут вовсе отказаться от уплаты нового налога, не платя, разумеется, и отменяемые с 1 января взносы во внебюджетные фонды.

Казусная ситуация сложилась и с акцизами на алкоголь. С нового года половину этого акциза должны платить заводы- производители, половину- аккредитованные оптовые базы. За прошедшие с принятия главы месяцы аккредитовать соответствующим образом эти базы не удалось. МНС потребовало еще полгода, отсюда возникла поправка о переносе расщепления алкогольного акциза на 1 июня. Неприятное случилось и с налогом на добавленную стоимость. Поскольку глава по НДС, как и прочие, писалась в спешке, то одна треть объектов, согласно НК, просто не попадает под налогообложение.

Мнения о том, что будет, если сенаторы примут поправки только в конце декабря, расходятся. Одни специалисты считают, что поправки вступят в силу с 1 февраля. По мнению других, все зависит от налога. Муниципальный налог на прибыль может быть введен не раньше 1 января 2002 года. То же касается и поправок в главы о едином социальном налоге и налоге на доходы физических лиц. С февраля могут быть поправлены только главы, касающиеся НДС и акцизов. Правда, третьи уверяют, что поправки в главу по любому налогу, опубликованные позже 1 декабря, могут вступить в действие уже с 1 января 2001 года.

Какая бы точка зрения ни победила, очевидно, что главным толмачем налоговых правил будут налоговые органы. И они, в конечном счете, станут определять, кому платить, с какой базы, и в каком объеме. Наиболее смелые налогоплательщики, конечно, могут подавать в суд. Но при наших судах - это себе дороже. И поэтому, как и раньше, платить придется по понятиям. Поскольку принятый в спешке в неряшливом виде Налоговый кодекс может носить только рекомендательный характер. И вместо уменьшения административного произвола новые налоговые правила приведут к его усилению. А это означает, что налоговая реформа оборачивается пшиком.

Земельная эволюция

Возможно, найден мирный, эволюционный способ решения давно перезревшего вопроса о земле. Думский бюджетный комитет поддержал инициативу группы депутатов, предложивших ввести специальный налоговый режим для сельхозпроизводителей — единый земельный платеж, который заменит большую часть уплачиваемых селянами налогов. Новый земельный налог (совершенно отличный от существующего сейчас одноименного налога) станут взимать с площади сельхозугодий, а сумма, причитающаяся с конкретного плательщика, будет зависеть не только от количества гектаров, но и от их кадастровой стоимости.

«Мы хотим сделать землю дорогой, чтобы тот, кто ее взял, вынужден был ее использовать», — пояснил руководитель авторского коллектива, зампред бюджетного комитета Геннадий Кулик. «Или чтобы хозяин земли был достаточно богат, чтобы платить за нее большие налоги», — как бы между прочим прошелестел кто-то из участников обсуждения. «Тогда можно будет частную собственность на землю вводить», — мечтательно заметил глава комитета Александр Жуков, очевидно очарованный радужной картиной, нарисованной г-ном Куликом. Бывший вице-премьер по селу, видный аграрный лоббист ответствовал оптимистичным: «Вот-вот».

Правда, до реализации идеи, оформленной в виде новой главы второй части Налогового кодекса, дело дойдет не раньше 1 января 2002 года. А если верить неофициальным заверениям кремлевской администрации, чуть ли не на днях в Думу будет внесен Земельный кодекс, разрешающий свободную куплю-продажу земли.

Но даже если земельный вопрос будет решен традиционным для России революционным способом и надобность в новом налоге, как в «демпфере в дискуссии по закону о земле», как выразился депутат Валерий Драганов, отпадет, экономического смысла единый платеж для сельхозпроизводителей не утратит.

Перейти на единый земельный налог могут как предприятия, так и индивидуальные хозяева. Причем совершенно добровольно. Те, кому новая система уплаты одного налога вместо множества других (отменяются все основные налоги: на прибыль, имущество предприятий, подоходный, социальный, а также все региональные и местные) не понравится, так же добровольно могут вернуться к старой. Земельный налог будет взиматься с площади сельхозугодий, которые находятся у плательщика в собственности, аренде и т.п.

Ставки налога будут различны в каждом регионе: их должны устанавливать законодательные собрания в рублях с одного гектара сельхозугодий. В НК пропишут рамочную методику вычисления ставки. Но региональные парламенты смогут на четверть повышать или понижать ставку и давать льготы по налогу в части, зачисляемой в бюджеты субъектов. Региональные законодатели будут утверждать перечни занимающихся производством или переработкой сельхозтоваров предприятий индустриального типа, которым будет запрещено переходить на земельный налог. Лишь утверждение методики определения оценочной (кадастровой) стоимости земли останется за федеральным правительством. Чрезмерные права региональных властей смутили депутатов. Михаил Задорнов засомневался: не будут ли некоторые крупные предприятия с помощью закона уклоняться от налогов. Авторы пообещали при доработке проекта перекрыть все лазейки.

Короткий диалог о возможностях ухода от земельного налога был единственным упоминанием о его фискальной сущности. О налоговой новации говорили скорее как о стимуле для развития сельхозпроизводства и либерализации земельных отношений. Сами авторы не уверены, что новую систему надо внедрять сразу и повсеместно. По мнению одного из них, Сергея Штогрина, через год можно опробовать налог на небольших хозяйствах, а с 2003-го — ввести его и для крупных предприятий. Так что порадовавший отдельных думцев мирный способ решения земельного вопроса с одновременным подъемом отечественного АПК будет небыстрым. Как, впрочем, любая эволюция.

Таможенный тариф уже негоден

В новый таможенный тариф России, утвержденный постановлением правительства в начале минувшей недели, уже в самое ближайшее время могут быть внесены изменения. Речь идет об отказе использования евро как расчетной единицы для определения уровня комбинированных и специфических ставок таможенных пошлин. Так, комбинированная пошлина составляет 20 процентов от таможенной стоимости товара, но не должна опускаться ниже 0,2 евро за килограмм.

Евро разжаловали потому, что его курс по отношению к доллару неуклонно снижается. По словам начальника отдела таможенного тарифа Минэкономразвития Игоря Юсова, во время принятия тарифа курс евро к доллару составлял 1,1 к 1, а сейчас снизился до 0,85 к 1. Эти изменения, по мнению чиновников, могут уменьшить защитную функцию ряда импортных пошлин, а также привести к сокращению таможенных отчислений в бюджет.

Возможность повышения евросоставляющей пошлин или замены евро на другую расчетную единицу уже обсуждалась на правительственной комиссии по защитным мерам во внешнеторговой деятельности. Было решено обязать все заинтересованные ведомства изучить эту проблему и представить предложения по изменению тарифа. Вопрос о евросоставляющей будет рассматриваться на ближайшем заседании комиссии. По нашим сведениям, особенно спорить по этому поводу члены комиссии не будут и примут решение использовать в качестве расчетной единицы доллар США.

Не исключено, что злоключения новой таможенно-тарифной системы России на этом не закончатся. По сведениям наших кремлевских источников, новым тарифом очень недовольны в президентской администрации. Претензии к документу более чем существенны: по мнению Кремля, «таможенная реформа не получилась, а то, что сделано, можно назвать лишь косметическим ремонтом».