Еженедельный номер

«Девушка, вы только в меня не влюбитесь!»—с этой фразы началось мое путешествие в Нижний Новгород. В бесперспективности романтических отношений меня убеждал слегка помешанный зек, ехавший со справкой об амнистии вместо билета. Он направлялся в Нижний с намерением открыть свое дело.

Туда же держала путь амнистированная женского рода. Затягиваясь «Примой», она пристально смотрела в заиндевевшее окно тамбура и по пунктам описывала свой маршрут до дома. Нижний Новгород—военный город. Это чувствовалось по обилию в вагоне молодых людей в пятнистой форме. Нижний Новгород—торговый город. Кавказцы забили своими тюками все рундуки и на каждой станции требовали у окруживших поезд торговок «лялю» (по-русски—водку). Нижний Новгород—криминальный город. По дороге к поезду подходили темные личности и что-то покупали у тех же южан, развешивая на граммы. «Огромный, странноприимный дом...»

Олицетворением Нижнего стала для меня попутчица тетя Нина. Идеально правильные, старорусские черты лица, удивительно интеллигентные манеры. Я с радостью препоручила ей томик Тургенева, который мне нужно прочитать перед сессией. Тетя Нина отрывала от страниц глаза только для того, чтобы сказать мне: «Не могу удержаться, каждую строку перечитываю по два раза». К моему изумлению оказалось, что моя попутчица окончила только ремесленное училище и всю жизнь работала на ГАЗе. Это действительно город в городе. В его цехах—целые династии. На заводе юная Нина познакомилась с лучшей подругой. Оказалось, что у тех же станков десятилетиями раньше подружились их матери. Но территория завода столь велика, что когда их перевели в разные цеха, видеться они могли очень редко.

С тургеневским восхищением тетя Нина рассказывала мне о нижегородской природе. Сказалась разница языковых понятий. Для нас слово «заволжье» ассоциируется с голой степью. А для нижегородцев—это огромные густые леса, тянущиеся до Урала и Сибири. С презрением тетя Нина глядела на жиденькие лесополосы, бежавшие за окном в первый день путешествия. А первое, что я увидела утром следующего дня,—это круглые заснеженные лапы елей, лезущие едва не в самые окна поезда. Настоящие русские леса, конечно, впечатляют. Но глаз саратовца, привыкшего к степным просторам, они угнетают. По рассказам тети Нины, прекрасны огромные заливные луга, до неведомых нам размеров на новгородщине вырастают ягоды черемухи и шиповника. А клюквы тут столько, что ее в качестве приправы добавляют буквально в каждое блюдо.

Правда, промышленность заметно подкосила нижегородскую природу. А промышленность в Нижнем, в отличие от Саратова, работает успешно. ГАЗ, химический комбинат, кондитерская фабрика. «Когда ветер со стороны Арзамаса-16 подует, обязательно форточку закрывать надо»,—вздыхает тетя Нина. Она—воплощение рабочей интеллигенции Новгорода. С большой любовью говорит о своем городе, и в общем-то, это отличительная черта всех новгородцев.

В минувшем году мне довелось поездить по стране. Вид вокзалов других городов развивает у саратовца комплекс неполноценности. Новгородский вокзал весь сияет и блестит евроремонтом, а с потолка свешивается громадная оранжевая люстра из тысячи стеклянных трубочек. Правда, нищих на местном вокзале гораздо больше, чем у нас.

Уже у «ворот города» выставлена его «визитная карточка»—роскошные «Волги». Нижний Новгород в четыре раза больше, чем Саратов. Здесь работает третье по величине в стране метро. Целых два железнодорожных вокзала. Город разделен на две части мостом через Оку, очень похожим на наш. Только пробок на нем не бывает, хотя здесь ходят не только легковушки и троллейбусы, но и трамваи.

Нижний встретил оглушительным морозом. Когда в Саратове шел дождь, там температура «рухнула» до минус 22 градусов. Поэтому наслаждаться прогулками на свежем воздухе было сложно. Улицы Новгорода, по сравнению с Саратовом, довольно запутаны. В большинстве городов России имеется аналог московского Арбата. Здесь эту роль выполняет Большая Покровская. Эта пешеходная улица раз в семь длиннее проспекта Кирова и гораздо красивее своего столичного прототипа. Она красива прежде всего от того наслаждения, с каким по ней гуляют сами горожане. Они вообще живут в своем городе, если можно так выразиться, с большим удовольствием, чем саратовцы в своем. Здесь очень развита сувенирная индустрия. На Покровской открыт большой салон «Нижегородские народные промыслы». По улицам выстроились лотки с резными деревянными фигурами и плетеными туесками. Местная «кондитерка» выпускает фирменные конфеты с нижегородскими видами и названиями. А топонимика здесь очень поэтична: Сормово, Мещерка—это вам не Ленинский—Фрунзенский районы. Гуляя по центру, я вдруг наткнулась на железную табличку на стене невзрачного двухэтажного домика: «Здесь жил Алеша Пешков». О Горьком, чьим именем 70 лет назывался город, напоминает только штамп на железнодорожном билете. Старинное имя города вернулось в сознание жителей очень быстро. «Горьким» не называют город даже пенсионеры.

По сравнению с Саратовом, Нижний Новгород поражает обилием старинных зданий. Правда, сказать, что они содержатся в абсолютном порядке, нельзя. Кремль хорош только с площади Минина. Не зная местных особенностей, я пошла вокруг кремлевской стены и чуть не поплатилась за это сломанными каблуками. Все лампы подсветки, которые так восхищают летом плывущих по Волге туристов, оказались разбиты. А берег с «непарадной» стороны Кремля круто обрывается к задним дворам каких-то хибар, складам и заводам. Вместо музеев в крепостных стенах расположены кафе и бары. Конечно, такая «начинка» сохранности и чистоте исторического памятника не способствует.

В кругу многовековых стен расквартирована военная комендатура и гауптвахта. Здесь же—здание администрации города. Помпезности в оформлении правительственной резиденции куда меньше, чем у нас. Нет ни огороженного двора, ни белокаменной проходной. Скромная табличка и «вертушка» у входа. К власти нижегородцы относятся с тем же равнодушием и брюзжанием, что и саратовцы.

В Нижний Новгород я попала в день выборов в местную думу. То ли это, то ли бесконечные новогодние праздники стали причиной обилия на улицах пьяных подростков. «Ничего удивительного,—развели руками местные жители. —Нижний известен как самый пьющий город на Волге». Здесь очень много квартирных краж. Залезают даже два раза в одну квартиру подряд. Воплощается анекдот о воре, который оставил бедным хозяевам дома стеклянную вазу с запиской «Так жить нельзя».

Хотя бедными большую часть жителей не назовешь. Цены на все продукты в Нижнем на три-четыре рубля выше, чем в Саратове. Промтовары зачастую оцениваются в у.е. Проезд в любом транспорте—три рубля.

Но прагматичные финансовые соображения во время пребывания в Нижнем Новгороде занимали меня редко. Может быть, в силу беззаботного командировочного существования. Но скорее, благодаря общему духу города. «Прянишные» купеческие домики, волжский разлив, серебряные сугробы по пояс—разве это не место для рождественской сказки?

Надежда Андреева
Нижний Новгород-Саратов